Эти рассказы повествуют о людях, работавших в геологических партиях, главным образом о рабочих, именующих себя «бывшими интеллигентными людьми» (а короче – бичами).
(БИЧ - Бывший Интеллигентный Человек).
«Это бродячий, гуляющий, бездомный, разношерстный люд есть порождение человеческих трагедий, семейных драм, безвыходных обстоятельств и ситуаций, слабохарактерности и отчаяния.
Вольность, однако, кипела в крови этих людей. В прошлом многие из них хлебнули лиха сполна, побывав в «местах не столь отдаленных».
Это была и остается целая прослойка нашего общества. Назвать их отбросами общества у меня язык не поворачивается, поскольку люди они чаще всего образованные, не утратившие чувства юмора и в некотором роде собственного достоинства.
* * *
Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:
Ссылка на видео: https://youtu.be/UgFGlMYpPsw
Здесь можно слушать без тормозов и замедления:
https://boosty.to/webrasskaz - Веб Рассказ на Boosty
* * *
По-разному у каждого из них складывались жизни и судьбы, но итог у всех, как правило, без семьи, без жилья, но, в конце концов, осевших в каком-нибудь провинциальном городке, в котором базируется геологическая организация. Зимой кантовались в кочегарках, хомутовках, в подвалах многоэтажек или в садовых обществах.
Я бы сравнил этих людей, героев моих рассказов, с чудиками В. М. Шукшина. А причиной падения этих людей, как правило, были пьянка, потеря семьи и жизненных ориентиров.
Герои этих моих повествований люди реальные, не только бичи, но и инженерно-технические работники, геологи-ученые, так или иначе связанные своей жизнью и трудом с геологической отраслью. Это невымышленные персонажи и события. С этими людьми я общался, был участником и свидетелем случаев и ситуаций, в которых они оказывались.
За 30 лет работы в Туве и более чем за пятидесятилетний производственный стаж этих историй и случаев скопилось довольно много, самые запомнившиеся вошли в настоящий сборник», – говорит автор в предисловии к своей книге.
ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ И ПИНОЧЕТ
В коллективах, живущих и работающих в экстремальных условиях, многие люди, составляющие их, имеют прозвища или клички. Лидерами среди таких коллективов, если не считать пенитенциарную систему, являются полевые геологические организации.
Прозвища в партиях и отрядах носят не только рабочие, но и инженерно-технические работники, руководители таких подразделений.
Прозвища настолько точны и объективны, что порой забывается настоящее имя человека.
Подмечается какая-то деталь или особенность, черта характера или манера поведения, физический недостаток или сходство с каким-нибудь известным персонажем, да много ли надо, чтобы подметить в человеке какую-то индивидуальность. А что уж говорить о прозвищах, производных от фамилий, – это сплошь и рядом. Иногда прозвище не надо и придумывать.
Начальника Аксугской партии Николая Николаевича Хлапова, механика по специальности, геологи, горняки и буровики прозвали Клапаном, созвучно с фамилией и за некомпетентность в геологических вопросах. Начальнику Улуг-Танзекской партии Валерию Алексеевичу Вошеву дали кличку Блин, за постоянное употребление этого слова. Геолога Семёна Покоякова называли Покотыковым.
Бубу - это прозвище улуг-танзекского тракториста Спиридонова, за его глухой невнятный говор. Губастого, с большим, свернутым на сторону носом разнорабочего в Улуг-Танзеке Виктора Исакова прозвали Бармалеем, а техника-геолога Сережку Белокопытова Двоечником, за нерадивое отношение к работе.
Моего однокашника по техникуму и друга Леонида Гантимурова за его худобу мы называли Кащеем. Заходя в общаге в тёмную комнату и включая свет, каждый из нас, её жильцов, считал своим долгом, подойдя к его кровати и шаря руками по одеялу, под которым возлежал хозяин, спросить: «А Лёнька дома?». Ответная реакция была мгновенной и агрессивной...
Был у нас в Улуг-Танзекской партии плотник по кличке Ванька Махом. Я уж не помню его фамилии, но имя Иван было дано при рождении, а вот Махом он стал за постоянное употребление этого слова, когда получал наряд на какую-то работу. «Это я махом», – говорил он. И пустяковое дело тянулось до бесконечности. Со временем любимое словечко Ивана «махом» трансформировалось в фамилию Махов, которая иногда фигурировала в местных партийных документах, в том числе и в приказах по партии.
Мода на прозвища и клички не обошла стороной и меня.
В молодые годы, работая начальником отряда и партии, я, что называется, держал своих подчиненных в ежовых рукавицах. Студентам и пацанам - маршрутным рабочим и металлометристам - прививал чувство ответственности и дисциплины, бережливости и честности.
Им от меня доставалось с утра за опоздание к завтраку, за поздний выход в маршрут, за разбросанные по территории лагеря пробные мешки и мешочки, за недостаточно глубоко выкопанные закопушки, за долгие ночные посиделки у костра, после чего на следующее утро их приходилось буквально вытряхивать из спальных мешков.
Геологи получали свою порцию «втыка» за несвоевременную камеральную обработку материалов, за неразобранные и незаэтикетированные образцы с предыдущих маршрутов. Горняков заставлял добивать выработки до коренных пород, буровиков – бурить рудные интервалы укороченными рейсами, а конюхов – чтобы утром пораньше пригоняли коней.
Короче говоря, безосновательных претензий у меня не было. Но за эти «зверства» получил я прозвище Змей Горыныч.
Менялись партии, места, коллективы, стадии геологоразведочных работ, но по отношению к делу я не менялся, и это прозвище так и сопровождало меня всегда. Где-то называли так за глаза, а где-то, не стесняясь, открыто. В Арзакской партии геолог Юрий Николаевич Непомнящий над дверью моей избушки прибил доску, на которой масляной краской было выведено:
«Изнакурнож», «З. Горыныч», а ниже: «Без стука не входить». И написал такую оду:
На бугре стоит изба,
Из избы торчит труба,
Как поближе подойдешь,
Надпись зри: «Изнакурнож».
А живет здесь Змей Горыныч,
По прозванью Константиныч.
Днем сидит он на горе
В красно-каменной норе.
Там руду драконью ищет
Сам дракон – О. К. Гречищев.
Под вечор крутой дорожкой
Прёт в избу на курьих ножках,
Бородой своей трясёт
И мешок руды несет.
Сидит в избе до поздней ночи,
Колдует с картой, что есть мочи.
Сидит, руды запасы множит,
Над дверью надпись: «Не тревожить!».
Много лет спустя, после завершения детальной разведки Улуг-Танзекского месторождения, мы в городе писали окончательный отчет с подсчетом запасов для утверждения их в Москве в Государственной комиссии по запасам. По прошествии недели я собрал весь коллектив, занятый на отчете, для подведения итогов работы за неделю. Намечались узкие места, недоделки, ставились задачи и пути их решения, не обходилось и без резких высказываний в адрес того или иного исполнителя.
После одного такого совещания, высказав неудовлетворение по поводу проделанной за неделю работы, я покидал помещение, где трудились мои подчиненные, и за спиной услышал чье-то шипение: «У, Змей Горыныч!».
Проглотив эту «пилюлю», я удалился к себе в кабинет.
Чувство досады от произошедшего не покидало меня весь день: может быть, я чересчур требователен к подчиненным. Люди порядком устали – вот уже почти год, как мы его составляем – этот большой и ответственный отчет, итог десятилетней работы огромного коллектива геологоразведчиков, минералогов, обогатителей, горняков, экономистов.
Дня два мы не общались: я не заходил к подчиненным, и они «выдерживали паузу», хотя по ходу дела надобность в общении возникала. Через два дня ко мне в кабинет явилась целая делегация моих коллег со словами:
«Олег Константинович! Извините…
...
Вы читали ознакомительный фрагмент статьи. Продолжить чтение можно на нашем сайте, перейдя по ссылке: https://www.razumei.ru/blog/webrasskaz/14547/dush-zolotye-rossypi
Подпишитесь на наш канал 'Мировоззрение Русской цивилизации' в Телеграм