3 марта
Первый понедельник Великого Поста
Я в Бакулевском. На душе мирно и светло. Просто чудесно.
Вечером мы с сыном поехали в Храм Царевича Димитрия на вечерню с Чином Прощения. Немного опоздали, но все равно смогли пробраться к центру. Когда в конце вышел Владыка со своим напутственно-покаянным словом, мы сели на пол у его ног как Мария у ног Христа. Он увидел нас, очень обрадовался, стал шутить. Потом вышли отцы, и первым из них был отец Роман. Он сначала был напряжен и бледен, порывисто упал в земном поклоне, Владыка поднял его, стал с ним ласково говорить, они расцеловались. Отец Роман после этого изменился в лице, весь просиял, встал рядом с Владыкой с крестом в руках. Когда мы подошли, я бухнулась перед Владыкой на колени, он очень ласково мне сказал: «Сашуля, веди себя сдержанно!», и мы с отцом Романом, весело улыбаясь, сначала попросили прощения друг у друга, а потом я просто утонула в объятиях и поцелуях прихожан, ставших мне за последние месяцы такими родными и дорогими. Ольги Геннадьевны опять не было, но зато была Наталья - новый директор Богадельни, и я подошла к ней, и мы тепло расцеловались, и я попросила ее передать от меня Ольге Геннадьевне поклон, и что я прошу у нее прощения, а писать не хочу, чтобы не смущать лишний раз.
После Храма мы поехали в Перово в гости к друзьям - Нине, Вадику и детям. Вечер прошел бурно и весело, не могли наговориться. Оказывается, Вадик больше не алтарник, но зато они ездят в Царевича каждое воскресенье. Мы пообещали, что также будем туда приезжать по воскресеньям почаще и видеться.
Утро сегодня было обычное, домашнее. Завтракали в бургере, муж как обычно бургером и кофе, а мы взяли с Егоркой по креветочному роллу без сыра и по картошке. Я, если честно, не наелась. На прогулке Егорка впал в гнев, и я почувствовала, что во мне тоже просыпается раздражение. Муж стал проезжаться по мне за то, что пощу ребенка. Слава Богу, я сдержалась, но мы разлучились - муж пошел дальше гулять, а мы с Егоркой отправились домой, а по пути зашли в Храм. Там было прекрасно. Первая великопостная служба в самом разгаре, народ стоял, но при этом было очень свободно, все прекрасно слышно, чинно и торжественно. Мы постояли около получаса и совершенно утихомирились. Я перестала чувствовать голод, от раздражения не осталось и следа.
По пути дружески беседовали, дома занялись делом. Егорка сосредоточенно и усердно занялся учебой, я прибралась, распечатала задания до конца четверти, заказала постную еду, приготовила обед. Вернулся муж, стал надо мной подтрунивать. Опять забрезжило раздражение, но я опять сдержалась. Сделала ему чаю, приласкала. И поехала в Бакулевский.
…
4 марта
За эти сутки пришлось преодолеть несколько, как сказали бы отцы-пустынники, демонских нашествий.
Рассказываю.
Проверяя вчера почтовый ящик, я обнаружила на первый взгляд безобидную рассылку из службы «Милосердие». Там мое внимание привлекла фотография из Богадельни - домовый храм, бабушка, с которой мы очень близки, и две сестры с третьего этажа, с которыми мы также дружили. Я почувствовала сильнейшую душевную боль - гремучую смесь тоски по близким, самобичевания, сожаления и негодования на Ольгу Геннадьевну, которая не пускает меня туда на службы.
Переживая все эти эмоции, я продолжала принимать людей, которые спрашивали, как у нас в храме с каноном Андрея Критского. Накануне отец Роман благословил меня провести его самостоятельно, если будут желающие прийти. В 16.00 народ собрался, и я спела/прочитала им две части канона за понедельник и за вторник, потому что сегодня у меня смены нет, а дежурная там сестра этого точно делать не будет. Читала я с вниманием, благоговением и ощущением абсолютного соответствия своей израненной души тому образу кающегося грешника, который рисует в своем гениальном творении Андрей Критский.
Отпустив народ, я стала быстро собираться домой, чтобы успеть с Егоркой около дома хотя бы на часть канона. Как я ни спешила, мы сильно опоздали. Храм был забит битком, была невозможная духота. Мы еле втиснулись, и еле-еле отстояли несколько песен, и по окончании канона тут же ушли.
Мне было ужасно жаль уходить - я очень люблю повечерие, следующее за каноном. Но мне пришла мысль помолиться дома по требнику, самостоятельно.
Дома меня встретил супруг, как обычно, играющий в компьютер, что, как обычно, вызвало во мне прилив осуждения, раздражения, негодования и - что самое ужасное - на меня навалилась беспредельная усталость, желание молиться улетучилось как дым, и я просто рухнула в кровать.
- Давай что ли фильм какой-нибудь вместе посмотрим! - весело предложил муж, падая рядом со мной. - Про Остапа Бендера, хочешь?
Им двигало самое искреннее человеческое желание меня поддержать и провести со мной вечер. Но в первый день Великого Поста смотреть комедию, в которой высмеивается священник - это было таким святотатством, что от негодования мою душу окончательно скрутило в бараний рог. Мне захотелось немедленно подать на развод! Но сама не знаю почему я ответила:
- Конечно, милый! Это мой любимый фильм! Давай!
…
Я проснулась в час ночи в отчаянии. Мне казалось, что жизнь кончена. Я не стала поддаваться этим мыслям, пошла на кухню, зажгла свечу, стала читать Псалтирь. Потом сварила себе каши на воде, выпила чаю. И успокоилась. Потом еще почитала последование великопостной утрени во вторник.
Что за красота! Что за поэзия!
С утра еще сходили с Егоркой в храм на полчаса. После этого на душе стало совсем хорошо.
Весь день пою песню Остапа Бендера:
Молчите, молчите, прошу, не надо слов
Поверьте бродяге и поэту:
На свете есть город моих счастливых снов
Не говорите, что его нету!
Он знойный, он стройный, он жгучий брюнет
Там солнце и музыка повсюду
Там все есть для счастья, меня там только нет
Так это значит, что я там буду!..
О, Рио, Рио!!!
….
5 марта
Я опять в Бакулевском. Только что прочитала вслух последование утрени и первого часа среды первой седмицы Великого Поста. Все утро в храм ненадолго приходили люди и молились со мной. На сердце хорошо, только в горле очень пересохло.
Со смены планирую уйти пораньше, чтобы успеть в Храм Царевича Димитрия на Братский канон. Немного боязно, несмотря на то, что я регулярно и довольно часто езжу туда на службы уже около дома.
Несмотря на то что вчера я также ездила на канон именно туда, более того, там было полным полно добрых знакомых, которые приветствовали меня, обнимали, благодарили за спектакль и спрашивали, почему они не видели меня на каноне в понедельник.
Каждый раз, чтобы решиться туда приехать, мне надо перейти через некий внутренний рубикон.
Вчера это было особенно наглядно. У меня были дела на улице Обручева, которая под прямым углом пересекает Ленинский Проспект. Висит большой указатель: налево - МКАД, направо - центр. Время около пяти вечера. Ехать примерно полчаса и до храма около дома, и до Царевича. Канон и там, и там начинается в 18.
И вот еду я по улице Обручева и надо принять мучительное решение, куда повернуть - налево или направо. Внутри все переворачивается от страха. Я уже почти сдаюсь, почти включаю левый поворотник… и вдруг, решительно стискивая зубы, еду направо.
Стоило мне повернуть в нужную сторону, от волнения не осталось и следа. Я почувствовала себя очень уверенно. Спокойно доехала, припарковалась, пришла, надела плат, купила свечу и стала ждать, приветствуя знакомых. Ближе к шести встала спереди, справа от алтаря. Слева стоял Костя Кантемиров. Наши взгляды встретились. Он улыбнулся и согнулся в каком-то почти подобострастном поклоне. Я с усмешкой погрозила ему кулаком.
Больше из Богадельни никого не было, впрочем, может я просто их не видела, потому что смотрела только на крест над Царскими вратами. После канона с радостью и удовольствием наконец-то нормально отстояла все повечерие до конца.
Домой ехала в распрекрасном настроении, как будто по-другому и быть никогда не могло!
И вот сегодня опять надо принимать решение, куда ехать на канон, и опять меня крутят сомнения, и я снова как будто еду по улице Обручева навстречу рубикону.
Сегодня после Братского канона будет общая трапеза. Народу будет наверняка очень много. И возможно сегодня наконец приедет Ольга Геннадьевна. Мы не виделись с самой Рождественской ночи. Сложно описать эмоции, которые переполняют меня по отношению к ней. Бесспорно, я все еще глубоко люблю ее, с нежностью. И при этом хочется держаться от нее подальше, возможно, никогда больше ее не видеть. Что-то подсказывает мне, что это у нас с ней взаимно…
…
6 марта
Я снова в Бакулевском. Почитали сейчас с прихожанкой последование утрени четверга первой недели поста. Через час буду читать канон Андрея Критского.
Пока продолжаю рассказ о моих вчерашних странствиях.
У меня увы имеется крайне негативный опыт посещения Братского Канона. Дело было году в 2012м. Были живы и и отец Иоанн Емельянов, и отец Василий Секачев, и отец Димитрий Смирнов, и все они были на этом каноне. Мы приехали туда с Натой Вороновой впритык к началу или совсем немного опоздав. Такой духоты и давки я в Храме Царевича Димитрия наверное никогда не видела. Не было видно, слышно и понятно просто ничегошеньки. От безысходности мы поднялись на третий этаж и наблюдали все с потолка. Назвать это молитвой было крайне трудно.
После этого неудачного опыта я решила больше не ездить на Братские каноны.
До вчерашнего дня.
Вчера я так спешила приехать как можно раньше, что выехала слишком рано, и в итоге поехала по длинной дороге, встала в пробку и тотчас стала переживать, что опоздаю. На душе скребли кошки.
Когда я добралась до Храма, меня тут же завербовали носить кувшины с компотом с кухни в Голицынский. Народ собирался, знакомых лиц было мало, все какие-то замученные и как-то суетились.
Расправившись с кувшинами, я заняла привычное место сбоку у алтаря. До службы оставалось минут двадцать. Ко мне подошла Света Шаталова. Мы в приятельских отношениях.
- О, я на таком спектакле была! - заговорила Света. - В Театре Фоменко. Называется «Сон в летнюю ночь». Ольге Геннадьевне нравится! У вас говорят его вся Богадельня посмотрела.
- Я не имею никакого отношения к Богадельне, - суховато ответила я, ощущая как опять бередят незаживающую рану.
- А я видела Ольгу Геннадьевну! Она была здесь сегодня с утра.
- С утра? Значит, сейчас она уже не приедет.
- Может и приедет. Братский канон - это наше святое!
- Как она? - спросила я дрогнувшим голосом.
- Она? Да ничего.
Мне вспомнился советский фильм «Три мушкетера»: «Ничего. Но очень страдает»
Света ошиблась. На Братский канон Ольга Геннадьевна не приехала.
Я стояла просто прекрасно. Все было видно, слышно, все очень красиво и торжественно. Вот только я почему-то как будто ослепла и оглохла. Ну ничегошеньки не воспринимала и не чувствовала.
Когда служба закончилась, на солею вышел Владыка. Мы оказались рядом. Он ласково поприветствовал меня, я пожала и поцеловала ему руку. Потом, протиснувшись сквозь толпу, оказалась в Голицынском. Надо сказать, что очень мало кто остался на трапезе, было полно свободных мест. Помогающих тоже почти не было, и мне пришлось расскаживать гостей, раздавать кашу и разливать чай. Сначала чувствовалась какая-то скованность, но потом все подкрепились и повеселели. Я села напротив отца Димитрия Попова.
- Саша! А завтра в Богадельне Канон Андрея Критского!
«Почему все, стоит им меня увидеть, начинают рассказывать мне про Богадельню???» - внутренне возопила я, устав все время зализывать эту рану.
- Желаю всем обитателям Богадельни покаяться как следует, - буркнула я. - Надеюсь, их покаяние на останется бесплодным.
Домой я приехала без сил и рухнула спать. Проснулась в четыре. Жалею, что сразу не встала читать Псалтирь, а уснула опять. Снились ужасно непотребные сны. Проснулась разбитая, с чугунной головой. В ней немного просветлело только когда я после обеда опять приехала в Бакулевский.
…
8 марта
Чтобы подвести черту в повествовании о первой неделе поста, кратко расскажу о том, как провела вечер четверга и пятницу.
В четверг в 16.00, когда народ должен был опять собраться на канон Андрея Критского в моем артистическом исполнении, храм был совершенно пуст. Пожав плечами, я выставила аналой по центру, зажгла свечу и стала петь «Помощник и покровитель». Первые три песни я читала в обществе святых ангелов (по земным меркам, в полном одиночестве), но потом раздался топот, и храм вдруг наполнился рослыми мужчинами богатырского телосложения в пижамах и домашних тапочках:
- Мы к вам!
В итоге я спела/прочитала им не только канон за среду и за четверг, но и целиком повечерие. Задержавшись на смене почти на час, я больше никуда в этот день не успела. Приехав домой и объявив домашним:
- Я сдулась. Я труп.
я свалилась намертво спать, твердо намереваясь провести в этом блаженном положении весь оставшийся Пост, Пятидесятницу, да и всю оставшуюся жизнь в придачу.
В пятницу в пять тридцать утра меня как разбудил удар электрического тока.
«Если я сейчас же не встану и не поеду в Храм Царевича Димитрия на Литургию Преждеосвященных Даров, я не смогу жить!!!» - пронеслось в голове.
В храме я была около половины седьмого, и служба уже шла. Не помня себя, я встала по центру и отстояла пять часов, периодически падая в земных поклонах. Ни голода, ни усталости не было. Более того - мне было понятно и откликалось в душе каждое слово службы! Вот что значит всю неделю читать последования по требнику.
Причастившись, что-то перехватив в трапезной и закусив коливом (по старинной христианской традиции его раздают после Литургии в пятницу на первой неделе поста), я вышла на весеннюю улицу. Светило теплое солнце, по небу неслись облака, весь мир казался преображенным…
Март 2025