После подрыва МТП и обстрела нашей колонны гранатомётчиком, мы двинулись дальше, уходя из опасного района. До места назначения было несколько километров, дошли без приключений. Как оказалось, мы меняли боевую группу, если не ошибаюсь, из Карези-Ильяса, расположившихся на ряде сопок в 1,5 километрах от небольшого городка Гармач.
На вершине сопки, где была позиция минбата, которых мы сменяли, мне удалось, наскоро, переговорить с их миномётчиками. Они рассказали, что уже несколько ночей группу активно обстреливали духи. Минбатовцы
отстреливались, да два дня назад кончился боезапас к миномётам (у них было 2 батальонника) и тут стало совсем тяжко. Как я понял из краткого разговора с коллегами - они уже до этого где-то повоевали и запас мин оставался мизерным. И пополнять его, почему-то, командиры не стали...
А духи ставили свои минометы на сопках, с противоположной стороны долины, километров в 3-х, и почти на предельных дистанциях спокойно обстреливали боевую группу. Без миномётов достать их было нечем. Ну и ещё духи пытались издали, из-за ближайших сопок, стрелять из РПГ навесным огнём, Что было
очень неточно. Я видел следы разрывов мин и выстрелов от РПГ на сопке - они были сильно разбросаны по сопке, но на позиции они не попали. Повезло, что у духовских миномётчиков оказалась слабая подготовка, а то бы у наших без потерь не обошлось.
Я постарался уточнить, где были духовские позиции, для нас это было важно.
Сменились.
Наша позиция оказалась на крайней с запада, преобладающей сопке, на передней линии обороны, рядом с восточной грунтовой дорогой на Гармач. Немного ниже, правее и левее на склонах, расположились БМП, а правее по гребню, на соседней сопке - БТР к-на Моргунова. Остальные машины расположились на других точках вокруг ложбины, где разместились КШМ «Чайка», транспортные машины и полевая кухня.
Срочно занялись расширением позиций – у нас же полковые миномёты, окопы батальонников для них слишком малы. Да ещё пару человек я отправил помочь экипажам наших боевых машин - углубить окопы для БМП, чтобы виднелась только башня. Раз у духов много гранатомётчиков - это было совсем не лишним. После установки миномётов и складирования боеприпасов (ящиков по 15 на каждый миномёт), я и комбат занялись рекогносцировкой.
Да, именно так - я и комбат. Ведь он никогда не назначал ориентиры сам, а спрашивал – «Какие назначишь ориентиры?» Выслушает твои предложения, если потребуется – поправит и объяснит почему. Так он нас учил. Вот и тогда он поступил так же.
Я высказал свои предложения, опыт у меня уже имелся большой, да и местную обстановку мне сообщили миномётчики, которых мы сменили. Комбат внимательно выслушал, добавил ещё два ориентира, а после этого наши «управленцы» - Саша Новеньков и Юра Кукарцев, измерили до них дальность с помощью дальномера. Сопку, с которой духи обстреливали наших из миномётов, мы ещё и пристреляли - создали действительный репе́р.
(Репе́р — действительная или условная точка на местности, используемая для пристрелки артиллерийских орудий. Данные репера используют для переноса огня на реальные цели без их предварительной пристрелки.)
Дальше – расставили по ориентирам вешки для наводки, расставили аккумуляторные батареи и шнуры с лампочками для ночной подсветки – в общем, приготовили всё, что надо для стрельбы и днём, и ночью. К бою готовы!
Командование учло опыт ночного боя у к. Гарчагай. Ночная подсветка в прицелах БМП и БТР засвечивала вспышки выстрелов автоматов духов, поэтому пулемётные очереди летели, чаще всего, в белый свет, как в копеечку. Поэтому начман Кохановский решил - ориентиры и дальность до них назначает только миномётная батарея. И ночью стреляет тоже только минбат. Экипажи боевых машин ведут наблюдение и открывают огонь в своём секторе только в случае прямого нападения. Поэтому данные по ориентирам я сообщал и старшим боевых машин. Эта практика сохранилась до конца нашей командировки и полностью оправдала себя.
Под Гармачом действовала крупная группировка духов до 2500 штыков. Уже точно не вспомню, но по моему - Мирхамзы. Грабили торговые караваны, обстреливала Гармач и местные кишлаки, блокировала дороги. В городе были частые перебои с продуктами. И люди стали покидать это место – на окраине Гармача было много брошенных домов. На сопке, где были наши позиции, валялось много гильз от винтовок и автоматов – свидетельства пребывания духов. Нашлись и несколько пятен копоти с остатками стабилизаторов от артиллерийских мин и гранат РПГ – следы обстрелов боевой группы, которую мы сменили.
Ночи были тёмные - безлунные, «Блик» (бинокль ночного видения) не помогал. Поэтому подступы к позициям освещали из СПШ – вспомнились наши «салюты» на Чашмаи-Инжире. Спали прямо в окопах, не снимая сапог, в ожидании – начнут духи обстрел или нет? Хотя саперы установили перед нашей обороной «сигналки» - в низинах между сопками, мы на позицию взяли и ящик гранат Ф-1. На всякий случай.
Две ночи и два дня томительного ожидания прошли, на удивление, спокойно. Два раза я накрыл наблюдателей на сопках, с противоположной стороны долины: 1-й раз – днём, первой миной - не зря мерили дальность наши «управленцы», второй – ночью. В общем, мы ясно дали понять, кто сейчас хозяин положения. Духи это поняли - лезть под огонь наших полковых миномётов желающих больше не нашлось. Это же поняли и местные. И на третий день, уже с утра, долина почернела от пасущихся отар овец, началось активное передвижение между Гармачом и близлежащими кишлаками. Такая оценка нашей работы порадовала.
А разведка сообщила, что банда отошла - пополнить боезапас. Но думаю - не только для этого: точность нашей стрельбы и разрывы полковых мин сыграли в этом основную и отрезвляющую роль.