- Эй! Эй, стой! Ты что это задумала? Ты куда?! - почти поравнялся Митя с шагнувшей прямо на рельсы женщиной. От громкого гудка приближающегося, начавшего экстренно тормозить электропоезда, заложило уши.
🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾
Гусеница была темно-зеленой.
Лоснящейся, как насосавшийся теплой собачьей крови клещ. Она ползла медленно. Натужно перемещая свое состоящее из налитых фрагментов-складок тело по деревянной поверхности стола.
Раз - два… Остановка.
И снова.
Раз-два… раз-два… раз-два…
Где-то на середине стола, не доползая десять или пятнадцать сантиметров до края тарелки, на которой лежал надкушенный кусок пиццы, гусеница остановилась. Зашевелила торчащими как антенны рожками, сгруппировалась, поджала сегменты-складки и, приподняв примерно треть собственного тучного тела кверху, замерла.
Протянувшая было руку за недоеденным куском, оставшимся от еще двадцать минут назад целой, похожей на круглое, сырное солнце, выпечки, Валя замерла тоже. И взяв вместо вожделенного, сочащегося стекающим по пальцам маслом гастрономического удовольствия скомканную в некрасивый комок бумажную салфетку, всхлипнула.
- Жирная гусеница. Жирная… Жирная…Жирная, уродливая гусеница — вот кто она! Не человек, не женщина… Существо. Страшное, уродливое насекомое… Господи, как она себя до этого довела?!
Валя сглотнула ставшую вдруг вязкой и неприятно горькой слюну.
Поднесла к лицу собственную, кажущуюся непомерно раздутой, с короткими, пережатыми кольцами, одутловатыми пальцами руку и, уже не сдерживаясь, заплакала.
Когда? Почему? Зачем она такой стала? Началось ли это по какой-то причине или… Валя была такой всегда?
Перед глазами замелькали воспоминания, похожие на размытые, отпечатавшиеся на стене фрагменты-картинки. Безликие, одинаковые, пустые.
Еда. Валя. Валя… Еда...
Подкладывающая в тарелку куски пожирнее мама.
Она начала так делать, когда в их маленькой и в общем-то счастливой семье не стало отца. Он исчез одним днем. Собрал чемодан и вышел. Ушел туда, где его оказывается давно любили и ждали. А у плачущей в темной, пахнущей валерьянкой прихожей Валиной матери есть она - Валя.
И вовсе Зинаида Сергеевна не остается одна.
Сколько той Вале тогда было? Двенадцать - тринадцать?
Кажется, тогда она еще была обычной. Нормальной. Наивной вот только, недальновидной. Впрочем, такими и бывают в этом возрасте дети, иначе…
Понимание, что не выдержавший ухода отца к другой женщине, рассудок матери помутился, пришло к Вале гораздо позднее. Как и осознание того, что Зинаида Сергеевна нашла очень изощренный способ удерживать ее рядом.
И казавшиеся раньше обычной заботой слова: «Валюш, съешь, съешь еще кусочек! Я так старалась, для тебя пекла…
Да ну, Валюш, прекрати! И ничего ты не поправилась. Прекрасная фигура. Грудь, попа. Живот? Ерунда! В этом платье совсем не видно живота…
Что ты говоришь он сказал? Толстая?! Вот негодяй! На себя пусть посмотрит! Скелет ходячий! Не нужен нам такой! Не расстраивайся, дочь, возьми еще торта…» - в один день зазвучали похоронным набатом.
Потому что торт Валя брала.
Брала и ела. Ела и еще брала.
Куски росли. Обиды проходили. Мама улыбалась. Сетовала притворно по поводу очередного несостоявшегося Валиного свидания.
Посылала нелестные эпитеты в адрес ничего непонимающих в женской красоте, сбежавших Валиных ухажеров.
Один за одним аккуратно складывала на полку в шкаф ставшие вдруг тесными, еще недавно бывшие впору, Валины наряды.
Обнимала, сочувствовала:
- Что ты, что, дочка? Подумаешь, поправилась немного. Ничего в этом плохого нет! Не зря люди пословицу про хорошего человека, которого много должно быть, придумали! Ты ведь у меня вон какая – самая хорошая! А то, что подруги и ухажеры все разбежались…
И зачем они тебе такие нужны? Ну что ты, глупая, плачешь? Пойдем лучше вкусного чего съедим! У тебя есть я!
К двадцати семи годам Валя поняла, что вокруг этого маминого «я» вся ее жизнь и строится.
Вот только вырваться уже сил не было. Да и на помощь позвать некого, разъевшаяся до шестьдесят шестого размера Валя стараниями собственной матери осталась одна.
Люди на улице видя ее бесформенную, укрытую безразмерным балахоном фигуру брезгливо отводили наполненные жалостью, смешанной с презрением взгляды.
Коллеги по работе свели все общение к минимуму.
Друзья…
Друзей у Вали не осталось.
Слишком много неудобств доставляла дружба с ней. Ходила она медленно, под тяжестью собственного веса ужасно болели колени. Одевалась некрасиво. На танцы, в парк, в кино подруги звали ее очень редко - стеснялись. А в один момент и вовсе перестали.
Тогда и подруг заменила еда.
И наверное, так бы и продолжалось дальше…
Только щелкнуло будто что-то в голове. Тренькнуло. Словно ползущая по столу зеленая гусеница стала триггером. Встроенным кем-то неведомым в Валино сознание ключиком.
Стерев бегущие по щекам слезы, Валя встала из-за стола.
И жужжащий телефон, на который сыпались сообщения от недовольной ее задержкой матери, из кармана доставать не стала.
Ничего нового все равно не скажет.
Каждый день, как всегда.
Валя знает, что уже должна быть рядом с ней - дома.
Но сегодня она ослушается.
Потому что пицца эта… И гусеница…
И через месяц ей, Вале-гусенице, исполнилось бы тридцать два…
И никто, даже собственная мать, ее уже не поздравит.
Потому что Валя все для себя решила. И до рельсов, по которым скользят электрички, идти часа полтора…
***
Митя бежал. Переставлял ритмично ноги, чуть покачивал головой в такт играющей в наушниках музыке. Восемь километров за плечами, совсем ничего осталось - парочку. Сейчас по тропинке, вдоль железнодорожных путей, затем наискосок вдоль парка, а там и до приюта собачьего рукой подать.
В приюте Митя волонтерил уже больше года. Через день, а иногда и чаще, если были силы, с рабочей смены бежал прямиком туда. Бежал не потому, что опаздывал или гнало что - то, просто, как это ни странно, движения категорически не хватало.
Зал, где Митя трудился фитнес-тренером, был на хорошем счету. Недостатка в желающих поддержать или обрести хорошую форму клиентах не было. Вот и тягал Митя вместе с ними веса. Стоял над душой, как строгий папа - подавал, поправлял. Мотивировал.
А уже после последнего, расписанного ему до конца смены человека, принимался за себя.
Мысль совместить приятное с полезным в голову подкинула коллега. Она частенько до дома или из дома вместо «кардио» в зале на улице километры наматывала. Вот и Митя, глядя на нее, к этому делу приобщился. Тем более, что бегать любил с детства…
Да и приятнее на улице-то, интереснее чем на беговой дорожке. Особенно сейчас, в мае. Куда не повернись - зелено все, свежо. Сочно, ярко, красочно…
Даже люди и те, после долгой зимы будто очнулись. Идут на встречу носами водят, на ароматные яблони цветущие засматриваются. На лицах самая настоящая жизнь светится. Глаза сияют – сразу видно, о хорошем думают…
- Эй! Эй, стой! Ты что это задумала? Ты куда?! - почти поравнялся Митя с шагнувшей прямо на рельсы женщиной.
От громкого гудка приближающегося, начавшего экстренно тормозить электропоезда, заложило уши.
- Стой, кому говорю! - Еще не до конца веря в происходящее, сделал рывок в сторону. Оттолкнулся ногами, спружинил. Сгруппировавшись, бросился.
И с трудом вытолкнув повалившуюся кулем незнакомку с пути на мелкую, с острыми гранями, дробленую гальку, упал рядом.
Посмотрел на пронесшийся в полуметре грохочущий поезд. Выругался.
- Твою мать! С ума сошла что ли…?!
Но та, кого Митя посчитал сумасшедшей, казалось его не услышала. Поморщилась досадно, всхлипнула и, тяжело поднявшись, вновь сделала шаг в сторону рельсов.
- Стой, дура! - дернул и вовсе ошалевший от происходящего Митя женщину за руку. Развернул к себе грубо и даже встряхнул, кажется.
- На меня смотри! Слышишь? Сюда! На меня, говорю, смотри, бестолковая! Да приди же ты уже в себя!!!
- Вот так, поплачь, поплачь лучше! - проговорил тихо, видя, как по чужому скривившемуся лицу потекли слезы, - Совсем с ума сошла, под поезд бросаться! - Митя неловко обнял уже в голос всхлипывающую женщину, - Что бы не случилось у тебя, все можно пережить, все поправить! Только живой для этого быть надо! Слышишь?! Живой! А ну пошли отсюда….
И Валя пошла.
Шла словно кукла заводная, куда тянули.
Десять шагов, тридцать… Километр. Часто останавливаясь и стараясь отдышаться, почти два.
На лавочку у металлического забора, из-за которого лай доносился, практически упала - до того ноги разболелись.
Сильнее них ныла разве что душа.
Душа, которую она перед незнакомым, не позволившим ей совершить непоправимое человеком, как рубаху нательную - на изнанку вывернула. Выплеснула ушатом застоявшейся в болоте, неприятно пахнувшей, гнилой воды.
Со всем ее некрасивым содержимым выплеснула: со страхом, с отчаянием, с ненавистью и обидой к нездоровой, всю жизнь манипулирующей ею матери. К неспособной что-то изменить безвольной себе…
Всю дорогу, больше часа занявшую, говорила.
Ругала себя мысленно, одергивала. Но чувствами, в груди подобно лаве клокотавшими, пусть бы и срывалось от этих чувств да слез дыхание, делиться не переставала. Будто плотину в ней, в Вале, прорвало. Все новые и новые слова находила.
Остановится не могла.
А тот, который Митей назвался, почему- то не перебивал.
Слушал.
И руку, ладонь ее, от усталости и отчаяния вспотевшую, из своей крепкой ладони не выпускал. И сюда вот привел, к лавке этой, у забора железного. Валя не сразу про приют за ним спрятанный поняла.
И на вышедшего с двумя дрожащими от нетерпения собаками Митю во все глаза смотрела. И боль в коленях проигнорировав, поднялась и снова рядом пошла.
И даже палку Митей ей протянутую насколько смогла далеко бросила. И принесшую ее собаку ласково по голове потрепала.
И извинилась, наверное, раз тысячу за то, что она, Валя – гусеница, вот такая. Свалилась со всеми своими много-килограммовыми, тянущими ее в пропасть не хуже гири на ногах проблемами на незнакомого человека…
Но в приют через день, как и велел Митя, хоть и краснела, и стеснялась сильно, все равно пришла.
Потому что собакам им, оказывается, наплевать какая она - Валя. В балахоне ли, толстая, голая, рыжая, рябая…
И гулять с ними пусть бы и не подолгу сначала - одно удовольствие. И руки Валины, палку из раза в раз все дальше бросающую они не из эгоизма - от благодарности лижут. А мама…
От мамы Валя на съемную квартиру ушла.
Набралась смелости, собрала сумку и несмотря на все упреки и завывания, села в такси и уехала. Не вычеркнула совсем родительницу из жизни, нет. Просто оградила себя.
И шансом что-то изменить в своей исковерканной судьбе смело воспользовалась. Хоть и страшно до чертиков было.
Но Митя. Приют. Собаки. Прогулки…
Ко дню рождения Валя похудела размера на два.
И подарок себе, вместо тортов и кексов, с хвостом-бубликом, на нее как на богиню смотрящий выбрала. Митя только кивнул согласно – хорошее дело сделала. Собака - она получше других мотиватор. С ней на диване не засидишься. Два раза в день минимум выходить, двигаться будешь…
А с Динкой, которая Вале с первого дня в приюте приглянулась, и того больше. Вон как каждую прогулку прыгает, нарадоваться счастью своему не может. Не собака - коза.
Но Вале только того и надо. Жить, двигаться, не останавливаться. За Динкой, по парку носящейся, бродить туда-сюда. В приют еще через день ходить – друзей новых выгуливать. И в зал к Мите, давно другом ей ставшим, хоть и стеснительно…
Но она, Валя, все равно ходит.
И месяц, и два…
И в зеркало на себя новую, на глазах меняющуюся, без отвращения смотрит. И Мите, за плечом ее в этом зеркале отражающемуся, улыбается. И Динке – проказнице с любовью заглядывает в глаза.
И пусть еще не знает, что через год ее жизнь и вовсе изменится – замуж выйдет. Будет семья. Митя, для первенца Валиного крестным станет. В компанию к Динке из приюта приедет Ирга...
Но жить Валя сейчас торопится. Потому, что, как Митя однажды сказал - со всем, пока ты жив, можно справиться...
Особенно если ты не одна.
А гусеница…
Тоже однажды станет бабочкой. Не зря же ее Валя на траву со стола пересадила. Разве доползла, справилась бы она сама..?
Дорогие читатели, если вам понравилась эта история, рекомендую вам к прочтению рассказ "После сорока". Приятного чтения!
Как многие могли заметить, под тестом в Дзене появилась кнопка с "протянутой рукой". Этот значок от платформы, не пугайтесь. Ввели новую опцию - поддержку автора. Дело это добровольное и ни к чему не обязывает. Все рассказы по-прежнему для чтения бесплатны😉
Теперь читать рассказы можно в моем ТЕЛЕГРАМ КАНАЛЕ.
(https://t.me/o_tex_kto_vsegda_ryadom) Жмите, переходите, подписывайтесь!
Спасибо за подписку, ваши 👍 и комментарии - они помогают автору стать лучше..🧡))