Как-то ранним утром к доктору Шабаду пришли трое детей – перепуганные, с покрасневшими от слёз глазами. В руках они держали кошку: её язык был проткнут рыболовным крючком. Животное страдало, дети умоляли о помощи. Доктор не колебался: взял щипцы, вставил распорку и ловким движением освободил кошку от боли. «Вот я и подумал, – вспоминал Корней Чуковский, – как было бы чудно написать сказку про такого доброго доктора».
Эта история не вошла в саму сказку, но именно такие эпизоды из жизни Шабада вдохновили писателя на создание образа Айболита – врача, к которому «и корова, и волчица» приходили лечиться. Позже Чуковский писал о прототипе своего героя так: «Это был самый добрый человек, которого я знал в жизни». В литературе он стал Айболитом. В жизни был Цемахом Шабадом, доктором из Вильнюса, который не делал различий между человеком и зверем, нуждающимся в помощи.
Родился Цемах Шабад в 1864 году в Вильно, на тихой улочке, где спустя сто лет поставят его памятник. С раннего возраста он проявлял неравнодушие к чужой боли. Закончив медицинский факультет Московского университета, он продолжил учёбу в Вене и Берлине. Вернувшись на родину, служил военным врачом в Первую мировую, а после революции осел в Вильнюсе и посвятил себя частной практике и общественной работе.
Его в городе знали все. Для одних он был Тимофеем Осиповичем, для других – просто Доктором. Шабад не делал различий между бедняком и чиновником. Он мог в дождь или снег идти на другой конец города к умирающему старому портному или к ребёнку из многодетной семьи. Он принимал больных дома, на улице, в мастерских, в подвалах – где придётся. Часто не брал с пациентов ни гроша, а бывало, ещё и оставлял еду или деньги. Он открыл бесплатную столовую, где бедные могли поесть, и помогал детским приютам.
Но то, что особенно выделяло Шабада – это его особые отношения с детьми. Они не боялись его, напротив, шли к нему, как к другу. И приносили с собой не только свои болячки, но и раненых голубей, простуженных котов и даже подраненных собак. Он никогда не отмахивался, лечил всех, не делая различий между людьми и животными. Один из его соседей вспоминал:
«На его подоконниках вместо цветов – банки с микстурами и котёнок, свернувшийся калачиком».
Многие считали его чудаковатым. Врач, который лечил бесплатно, выслушивал уличных торговок и принимал на дому хромых лошадей, в глазах прагматичных современников выглядел странно. Но Шабаду это было не важно. Помимо врачебной практики, он вёл активную общественную жизнь: редактировал медицинский журнал, писал научные статьи о санитарии и детской гигиене, занимался просветительской работой.
В его квартире на улице Месиню по вечерам собирались преподаватели, врачи, педагоги – обсуждали школьную реформу, методы вакцинации, проблемы бедных семей. Он читал лекции по гигиене прямо у себя дома, показывал, как мыть руки, как правильно кормить младенцев – вещи, которые сегодня кажутся очевидными, тогда были настоящим открытием. Шабад не ждал реформ сверху, он сам нёс перемены в дома и головы своих соседей.
В 1912 году Корней Чуковский приехал в Вильнюс и там познакомился с Цемахом Шабадом. Писатель был впечатлён не только профессионализмом врача, но и его удивительной доступностью. Доктор принимал не по часам, а по состоянию пациентов, кормил пришедших детей молоком, а лечить мог и словом, и делом. Чуковский наблюдал за этим без театральной героики: вот к врачу приходит девочка – не за таблетками, а просто за поддержкой. Вот дети тянут к нему больных голубей и кошек. Этот живой образ заботы и стал позже основой для литературного Айболита. Не вымышленного волшебника, а доктора, каким он однажды предстал в обычной вильнюсской квартире.
Цемах Шабад ушёл из жизни в 1935 году – неожиданно и трагично. Во время очередной операции он случайно порезал палец. Тогда это казалось мелочью: врач с таким опытом, наверняка, не раз сталкивался с подобным. Но на этот раз ранка обернулась сепсисом. Началось заражение крови, стремительно развившееся несмотря на все попытки его коллег помочь. Спасти доктора, который спас столько других, не удалось.
Когда новость о его смерти разошлась по городу, Вильнюс действительно замер. День похорон стал днём скорби: магазины и лавки были закрыты, госучреждения приостановили работу, улицы опустели, и не потому что велели сверху, а потому что люди сами сочли необходимым проститься. Провожать доктора пришли и студенты, и портные, и прислуга, и дети, которые давно выросли, но помнили, как он лечил их или их кошку. Шли молча, с цветами и благодарность в сердце. Это было прощание не с именем, человеком, который каждый день делал город немного добрее.
В 1936 году в больнице, где работал Цемах Шабад, был установлен первый памятник. Во время войны бюст удалось сохранить: его спрятал сторож. После войны он вновь занял свое место: сначала в больнице, позже в Еврейском музее. И всё же самым трогательным памятником стал тот, что появился позже на месте дома Шабада, в Старом городе. Этот бронзовый доктор с тростью и в шляпе, созданный скульптором Ромасом Квинтасом, не вознесён на пьедестал. Он стоит прямо на тротуаре, на уровне прохожих – среди тех, кому он когда-то помогал. Его можно обнять, пожать руку, просто остановиться рядом. А рядом с ним стоит девочка с кошкой.
