– Ну же, выкладывай всё скорей! – подгоняла я Иру, сгорая от любопытства. Мы не виделись почти две недели, я лежала с противной простудой, и бабушка строго-настрого запрещала выходить из дома.
– Потерпи, дойдём до площадки, там и расскажу, – отмахивалась Ира, загадочно улыбаясь.
С трудом сдерживая нетерпение, я засеменила за ней следом. В кои веки, обе качели на площадке были свободны! Не раздумывая, я плюхнулась на одну из них.
Ира наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала, открывая величайшую тайну:
– Никому не скажешь ? Слово даёшь?
- Слово! – важно кивнула я.
– Моя мама скоро невестой будет! – На Ирином лице засияла счастливая улыбка.
–Вчера к маме тётя Света приходила и спросила, когда же дядя Ибрагим на ней женится. А мама сказала, что скоро, совсем скоро!
– Ух ты! Здорово! На свадьбе наверняка будет много-много еды, да? И торт большой! – размечталась я, представляя горы сладостей.
– Дааа! – протянула Ира, закатывая глаза от предвкушения. – И не только торт! Много всего будет!
– Однажды бабушка брала меня с собой на чью-то свадьбу, так там было очень весело! Музыка играла, все танцевали, и торт был такой высокий, с кремовыми розами!
Мы раскачивались на качелях, увлечённо обсуждая что обязательно нужно попробовать, а что оставить на потом. В итоге даже поспорили, кому достанется самый большой и вкусный кусок торта.
– Мне! – безапелляционно заявила я. – Я первая!
– Нет! Мне! Ведь это моя мама замуж выходит! – возмутилась Ира.
– И что? Тётя Люба меня тоже очень любит! – Я почувствовала укол ревности.
Спор разгорался, Ирка не хотела уступать мне. В конце концов, я решила обидеться. Молча спрыгнула с качели и, насупившись, пошла домой. Ира, обиженно засопев, с хмурым лицом поплелась следом.
Весь вечер до возвращения бабушки с работы я дулась на Ирку, обида никак не хотела отпускать меня.
Получается, я не заслуживаю даже кусочка свадебного торта? Да с чего она вообще это взяла? Я бы отдала ей не только торт, а всё на свете! А ей жалко...
От этих этих мыслей слёзы обиды и жалости к себе потекли по щекам. Будучи от природы очень эмоциональным ребёнком, успокоиться самостоятельно я не могла. Устроившись на подоконнике, я проплакала до тех пор, пока в прихожей не раздался звук открывающейся двери. Вернулась бабушка.
Я даже не взглянула в ее сторону.
Бабушка, аккуратно повесив своё пальто в шкаф, подошла ко мне, присмотрелась и спросила:
– Что случилось? Кто тебя обидел, девочка моя?
От этих простых слов, произнесённых с теплотой и заботой, я не выдержала, и снова расплакалась. Захлёбываясь рыданиями, я еле выдавила из себя:
– С… Иркой… ик… поссорились…
Бабушка обняла меня, прижала к себе, и я продолжала плакать, пока не устала настолько, что слёзы иссякли сами собой, оставив только неприятное жжение в глазах .
– Ну, рассказывай, из-за чего вы повздорили? – спокойно спросила бабушка, поглаживая меня по голове и вытирая лицо своим мягким носовым платком.
Я рассказала всё, не утаив ни единой подробности, с жаром выплеснув на неё свою обиду и возмущение.
Бабушка внимательно выслушала меня, а потом тихо сказала:
– Знаешь, внученька, дружба – штука очень сложная и непредсказуемая. Порой кажется, что она есть, настоящая и крепкая, а в один миг вдруг раз – и лопнула, как мыльный пузырь.
– Лопнула? Как это? – Я с удивлением и тревогой посмотрела на неё, вытирая заплаканные глаза.
– А вот так. Представь себе большую пружину, которая с каждым разом всё сильнее натягивается, а потом, в какой-то момент, не выдерживает и лопается, разлетаясь на мелкие кусочки. Так и с дружбой бывает, особенно если люди не умеют разговаривать друг с другом, уступать и прощать обиды. Пружина эта – разные мнения, разные взгляды на жизнь. Когда что-то не совпадает, возникает непонимание, которое всё сильнее натягивает пружину. И если люди не умеют слушать друг друга, уважать чужое мнение, эта пружина обязательно лопнет. Если хочешь, чтобы ваша с Ирой дружба выдержала все испытания и прослужила долго, нужно относиться друг к другу с пониманием и терпением, не обижаться по пустякам и не ссориться из-за ерунды. Пойми, Дашенька, Ира растёт без отца, и ей очень не хватает мужского внимания и поддержки. А тётя Люба долгое время жила одна, без мужа, без любви. Сейчас в их жизни появился дядя Ибрагим, и, кажется, тётя Люба впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Ира очень любит свою маму и хочет разделить с ней каждое мгновение этого счастья. Помнишь, как мы с тобой раньше, вместе с мамой и папой, наряжали ёлку, лепили пельмени, ходили на горку? Это такие особенные, очень личные моменты, когда семья должна быть вместе, когда никто посторонний не должен им мешать. Счастье – вещь хрупкая, его легко спугнуть, поэтому его надо беречь и не выставлять напоказ.
Слова бабушки звучали, как колыбельная. Я не до конца понимала смысл всего, что она говорила, но с каждым ее словом мне становилось легче и спокойнее. Чувствовала себя в безопасности, словно она укрывала меня теплым одеялом от всех бед. В конце концов веки мои отяжелели, и я, против воли, погрузилась в сон...
Утро развеяло вчерашние переживания, как туман. Только в сердце затаилась легкая грусть: бабушка уже ушла, не дождавшись моего сонного объятия и утреннего "Хорошего дня!". Зато на кухне меня ждал ее тихий привет. На столе красовался торт. А рядом, на блюдце, - аккуратно отрезанный кусочек и записка, написанная её изящным почерком : "Съешь меня !". Улыбка, теплая и искренняя, коснулась моих губ.
В голове всплыла сказка: Алиса, оказавшись в Стране чудес, нашла пузырек с надписью "Выпей меня!". Эта забавная параллель неожиданно подняла мне настроение. Крепко прижав к себе торт, я поспешила к Ире.
Квартира Воронцовых встретила меня приоткрытой дверью.Наверное, проветривают.
- Ира! Тетя Люба! Смотрите, что я принесла !
Шагнула вглубь и удивилась царившей тишине .Дверь в ванную была распахнута, в проеме застыла Ира, бледная как полотно. За ее спиной Тетя Люба... Сидела прямо на полу, прислонившись спиной к чугунной ванне. Ее густая тушь некрасивыми чёрными дорожками стекла к подбородку в руках она держала пустую трёхлитровую банку . Но самым страшным были глаза - пустые, стеклянные. В них не было ничего: ни боли, ни страха, ни надежды. Они напоминали глаза Ириной куклы, Венди, застывшие в вечном, бессмысленном взгляде. В этот миг я, впервые в жизни поняла, как выглядят глаза - когда умирает душа.