Меня зовут Никита, мне 26, и я направлялся к морю в Сочи на поезде. Денег было в обрез, так что я решил не шиковать и купил билет в плацкарт. Времени на раздумья не оставалось, брал, что было, — и попалась нижняя полка. Обычно я стараюсь брать верхние — они дешевле, да и мне, непривередливому, разницы особой нет. Но нижние полки — это всегда риск: то бабуля какая-нибудь попросит уступить, то кто-то другой начнет коситься. Я не умею отказывать старикам — так воспитали, ничего не поделаешь.
"Ну и ладно, — подумал я. — Если придется поменяться с какой-нибудь бабушкой, поменяюсь, мне не в лом". С этой мыслью я шагнул в вагон и устроился на своем месте. Купе пустовало, и я даже успел помечтать, что двое суток проведу в одиночестве. Но мечты быстро развеялись.
Я разложил вещи, лег, включил музыку через наушники и смотрел в окно на проплывающие столбы. Тишина, покой — идеально. Но через пару остановок в купе появились попутчики: пара лет пятидесяти, оба с билетами на верхние полки. Я лежал, отвернувшись к стенке, когда услышал их голоса.
— Слав, смотри, нижняя пустая, может, я тут лягу? — сказала женщина.
— Ты серьезно, Лен? А если кто-то сядет потом? — отозвался мужчина.
— Ну и что? Поднимусь наверх, а пока отдохну нормально, — ответила она.
— Зачем тебе наверх? Вон парень лежит, сейчас попросим, он и уступит, — сказал мужчина, и в ту же секунду я почувствовал, как кто-то дергает меня за плечо.
— Эй, парень! — громко позвал он.
Я вытащил наушник, повернулся. Передо мной стоял мужик — огромный, с плечами, как у борца, и взглядом, не обещающим ничего хорошего. Его жена стояла рядом, чуть улыбаясь.
— Что такое? — спросил я, стараясь скрыть недовольство.
— Ты место уступить не хочешь? Жене моей тяжело наверх лезть, после больницы она, а ты тут расселся, как король! — выпалил он так, будто я занял его личное кресло.
Меня кольнула совесть — как я не заметил, что они вошли? Но его тон разозлил. Хотелось огрызнуться, но я сдержался.
— Да берите, — сказал я, поднимаясь. Схватил подушку с одеялом и перебросил их наверх.
— Можно было и без хамства попросить, — пробормотал я себе под нос, но он услышал.
— Может, мне еще поклониться тебе? Не видишь, что женщина рядом? Болтливый больно, смотрю. Пикнешь еще — выкину из поезда! — рявкнул он.
Я глянул на него: здоровяк, выше меня на голову, с кулаками размером с мою голову. В глазах — чистая угроза. Испугался, не скрою. Спорить не стал, молча полез наверх.
— Сумки свои тоже тащи наверх, — бросил он.
Скрипя зубами, я начал перекладывать рюкзаки на верхнюю полку.
— Шевелись давай, чего возишься! — прикрикнул он, явно наслаждаясь своей властью.
Я закончил, забрался наверх и лег. Мужик куда-то ушел, а его жена посмотрела на меня снизу.
— Ты не сердись на него, сынок, — сказала она тихо. — Грубый он, что поделать?
— Да ничего, — отмахнулся я. — Пусть живет как знает.
Но внутри все кипело. Поездка только началась, а настроение уже на нуле.
Ехали дальше. Я пытался отвлечься — слушал подкасты, смотрел в окно. Но обида не отпускала. На одной из станций в вагон зашли новые пассажиры: трое мужиков, явно не из офиса. Двое — здоровяки с татуированными руками, третий — полный седой кавказец, тоже весь в наколках. Они расселись: двое на боковушках напротив нашего купе, а кавказец — на свободной нижней полке рядом с нами.
— Здорово, свободные люди! — весело сказал кавказец. — Вместе, значит, катим?
— И тебе привет, — отозвался здоровяк-попутчик. — Я Слава, это жена моя, Лена.
— А наверху ваш сынок? — спросил кавказец.
— Не, чужой он, — махнул рукой Слава.
— Ясно. Я Тамаз, а это мои товарищи: Штырь и Леха, — представился кавказец, кивнув на своих спутников.
— Меня, правда, Сашей зовут, но на зоне Штырем кликали, — ухмыльнулся один из здоровяков. — Недавно откинулись, у кореша гостили, домой едем.
Лена напряглась, это было видно. Слава же, наоборот, расслабился и с охотой завел беседу. Я лежал наверху, мне было все равно.
— Ну что, по стопке за встречу? — предложил Тамаз, доставая бутылку коньяка.
— А почему бы и нет? — подхватил Слава. — У меня и закуска есть, с грядки — огурчики, помидорчики, сам растил.
Все, кроме меня, собрались внизу. Тамаз разлил коньяк, чокнулись, выпили. Разговор потек легко, о всяком разном.
— Хорошая у тебя жена, Слав, — ухмыльнулся Штырь.
— Ой, да ладно вам! — засмеялась Лена. — Напилась я что-то, пойду спать, вы тут без меня продолжайте.
Она легла, а мужики перебрались к боковушке и продолжили пьянку.
— Классно сидим, — протянул Тамаз. — А что, раз веселье пошло, может, в карты сыграем?
— Погнали, — кивнул подвыпивший Слава.
— Эй, парень, спускайся, сыграем пару раз! — крикнул мне Тамаз.
— Спасибо, не умею, — отозвался я.
— Давай научим, там делов-то! — подхватил Леха.
— Как-нибудь потом, — отказался я.
— Пусть валяется там, — махнул рукой Слава.
— Ты кого это "пусть" назвал? — нахмурился Штырь. — Мы не "пусть", мы люди с прошлым, понял?
— Тихо, Штырь, не кипятись, — осадил его Тамаз. — Он вольный, наших дел не знает, и хорошо. Верно, Слав?
— Да, ребята, простите, если что не так ляпнул, — сказал Слава.
— Вот, теперь в деле, — одобрил Штырь.
— Ладно, давай играть, — кивнул Тамаз.
Он достал колоду, ловко перетасовал и раздал карты. Игра пошла. Слава выигрывал раз за разом — удача явно была с ним.
— Что-то нам не фартит, — покачал головой Леха.
— В картах не везет — в любви повезет, — хмыкнул Слава.
— А давай на ставки сыграем? Чего просто так катать? — предложил Тамаз.
— На бабки? Не, я пас, — отказался Слава.
— Да ты чего? Тебе ж перло! Представь, сколько бы поднял! На море едешь, лишние деньги не помешают, — убеждал Тамаз.
— Ну, разок можно, — согласился Слава.
— Вот это по-нашему! — ухмыльнулся Тамаз и раздал карты.
Как только пошли ставки, Слава начал проигрывать. Партия за партией — и все деньги, что он взял на отдых, ушли. Он пытался отыграться, но только хуже становилось.
— Не твой день, брат, — хлопнул его по плечу Тамаз.
— Щас верну, — нервно сказал Слава, грызя ногти.
— А на что играть будешь? Ты ж пустой, — усмехнулся Штырь.
— Может, в долг? Отдам, клянусь! — затараторил Слава.
— А давай жену твою поставим? Красивая, я бы с ней покувыркался, — осклабился Штырь.
Все трое заржали. Слава вскочил и бросился на Штыря. Леха с Тамазом его схватили, а Штырь двинул ему в живот. Слава согнулся, закашлялся. Шум привлек проводницу и других пассажиров.
— Что за бардак? Милицию позову! — закричала проводница.
— Все тихо, мать, пошумели и хватит, — успокоил Штырь.
Я смотрел сверху, тихо посмеиваясь. Слава получил свое, и жалости к нему не было. Нечего было хамить. Лена спала, ничего не слышала. Слава сидел, держась за живот, и приходил в себя.
— Остынул? — спросил Штырь.
— Что я жене скажу? Это все наши деньги на отпуск были, год копили, — простонал Слава.
— Твоя беда, брат, — хмыкнул Тамаз. — Не умеешь — не играй. Есть еще что ставить?
— Нет, — выдавил Слава.
— Ну, будут деньги — заходи, — подмигнул Тамаз.
— Пойдем в ресторан-вагон, погудим? — предложил Штырь.
— А то! Денег полно, — поддержал Леха.
Троица ушла. Слава сидел внизу, обхватив голову руками. Лена проснулась и сразу заметила его состояние.
— Ты чего такой кислый? Что стряслось? — спросила она.
— Деньги все проиграл, — пробормотал он, не глядя на нее.
— Как проиграл?! — ахнула Лена.
— Так вышло, нет их больше.
Лена взорвалась. Из тихой женщины она превратилась в ураган — начала лупить Славу всем, что попадалось, осыпая его руганью. Слава отбивался как мог. Прибежала проводница:
— Прекратите, или обоих высажу!
— Какой же ты болван! — кричала Лена. — Мы год пахали ради этого отдыха, а ты все спустил этим бандюганам!
— Прости, Леночка, — скулил Слава.
Я лежал наверху и смотрел на это шоу. Жалко было Лену — из-за мужа она осталась без отпуска. Славу тоже, чуть-чуть. Но в основном я злорадствовал: поделом грубияну. Поезд шел дальше, а я думал: может, море все-таки стоит того, чтобы терпеть таких соседей?