Машина мчалась по широкой дороге на полной скорости. Нет, это не было нарушением правил дорожного движения. Яркая мигалка и оглушительная сирена оповещали прохожих о важном долге, который исполняют профессионалы по призванию. Они спешили на пожар.
Вадим с детства мечтал стать пожарным, спасать людей, чувствовать себя нужным. И теперь он в самом расцвете сил, ему только недавно исполнилось сорок лет, жизнь была к нему благосклонна: у него есть призвание, любимая жена – и это главное. Неурядицы случаются, впрочем, как и у всех, но утро вечера всегда мудренее.
- Долго едем? Или мне кажется? – прервал мысли мужчины голос коллеги.
- Нет-нет, мы мчимся, как всегда. Профессиональная деформация, теряешься во времени, Коль, - ответил Вадим, посмотрев понимающим взглядом на друга.
- Не говори! Словно вечность проходит, пока доедешь. А там люди, много людей, старый многоквартирный дом. Успеть бы.
- Успеем, всегда успеваем, не переживай. К тому же, мы не первые, неотложка уже на месте.
- Ты, Вадик, только не геройствуй, как обычно. Мы уже один раз тебя чуть было не потеряли. Помни об Оксане, ты ей нужен, - с тревогой произнёс Николай.
- Стараюсь беречь себя, но действую по наитию. Не могу ничего поделать, мне просто необходимо вытащить всех и каждого. Это же человеческие жизни. Понимаешь, Коль?
- Понимаю! Но ведь всех не спасти, мы – не волшебники. Не думаю, что стоит возлагать на свои плечи столь тяжёлую ответственность, можно и надорваться, - тихим, но твёрдым голосом подытожил Николай.
***
Наконец-то машина прибыла на пожар. Чёрный дым зловеще клубился над старой постройкой, возгорание началось на 4-ом этаже. Пожарная служба будет вынуждена задействовать лестницу. Уже сейчас растерянных и ошарашенных жильцов благополучно эвакуировали. Кареты скорой помощи домчались на место происшествия раньше пожарных, врачи приступили к оказанию первой помощи.
Однако в квартире, которая служила источником возгорания, всё ещё находились люди. Соседи рассказали, что собственницей жилья является молодая женщина, но, к сожалению пьющая. Пока Вадим готовился к координации при тушении пожара, ждал указаний, краем уха он услышал короткий разговор погорельцев.
- Так и знала, что Лидка спалит дом! – сетовала одна из соседок.
- Точно-точно! Не в первый раз от неё неприятности на нашу голову, - вторила ей другая раздосадованная женщина.
- Пьющая мать – горе ребёнку. Бедная Катюшка. Ни в чём же не виновата, не она себе выбирала родителей, - с сочувствием покачала головой собеседница.
- Вот-вот, хоть бы о дочери подумала. Малышке всего-то 8 лет. Совсем кроха, а вынуждена наблюдать материнские дебоши в алкогольном угаре с многочисленными дружками-приятелями.
- И не говорите! Слов нет, одни эмоции. Я на неё в домоуправление жаловалась. Сколько раз она газ оставляла открытым, когда девочка в школе была.
- Катюшка его и закрывала, когда домой возвращалась. А эта, с позволения сказать, мать валялась пьяная, пока мы к ней безрезультатно стучались.
- К этому всё и шло. К пожару. И слово то ей было сказать нельзя – сразу варежку раскроет, и давай - орать. Или того хуже, двери чем-нибудь вымажет, замочную скважину клеем зальёт. Абсолютно неадекватная.
- А бедная девочка от неё только затрещины получала.
- Помню, как Лидка валялась прямо в проходной подъезда. Малышка её пыталась расшевелить своими детскими ручками, умоляла подняться тоненьким жалобным голоском. У меня сердце сжалось. А Лидка глаза приоткрыла и со всей дури оттолкнула ребёнка.
- Неужели ударила?
- Именно.
- Как совести хватило?
- Какая совесть! Всё давно пропито, включая её. Я тогда вылетела на лестничную клетку, в чём была, и забрала Катюшку к себе. У малышки из глазок слёзки текли, не переставая. Утешать пришлось около часа.
- Дети обычно быстро успокаиваются, внимание переключается, словно по мановению волшебной палочки.
- Так, это дети из благополучных семей, а здесь. Эх!
- А ребёнок ещё в школе или уже вернулась? – вмешался в диалог руководитель аварийно-спасательного расчета, ответственный за эвакуацию погорельцев.
- Не знаю, зависит от того, сколько у неё сегодня уроков. Иногда задерживается, но обычно приходит пораньше, за мать переживает, - взволнованно ответила одна из соседок.
- И всё-таки, ребёнок в квартире, не знаете? Посмотрите внимательно, осмотритесь.
- Здесь, на улице, её точно нет. Мне медики оказывали первую помощь, я дымом надышалась, они среди пострадавших девочку тоже не видели. Катя либо в школе, либо дома, - с ужасом в голосе предположила одна из обеспокоенных женщин.
Пожарная команда смогла проникнуть в квартиру с очагом возгорания через дверь. Вадим на пожарной лестнице поднимался к окну в защитном костюме и со всем необходимым оборудованием.
- Больше никто не входит! Окружить и залить! – отдавал указания командир звена.
Поднявшись к окну, пожарный увидел, лежащую на диване женщину без сознания, над ней склонился Николай, он подхватил её на руки и передал Вадиму через окно. Лестница начала опускаться, внезапно покачнувшись, застряла на половине пути.
- Что у вас случилось? - крикнул Вадим.
- Коробку передач заело. Подожди!
Лестница снова продолжила ход. Женщину приняли медики, однако пожарный не слышал, как она дышит. Ему хотелось, чтобы её откачали. Возможно, она – не лучшая мать, но у ребёнка никого больше нет. Такие страшные события могут изменить даже самого пропащего человека, а ей есть ради кого меняться. Вдруг возьмётся за голову.
Вадим передал Лиду оперативно подоспевшим медикам, которые стремительно приступили к оценке состояния пострадавшей. Лестница в это время начала подниматься обратно.
- Здесь больше никого! – крикнул Николай коллеге.
- Уверен? – обеспокоенно переспросил Вадим.
- Мы все комнаты осмотрели – чисто! Уходим! – заверил с долей раздражения в голосе пожарный.
В этот момент что-то необъяснимое - профессиональная чуйка или банальная житейская интуиция подвигли Вадима спросить:
- Шкафы проверили?
- Зачем? Теряем время, уходить надо.
- Проверь в шкафах! Срочно!
Николай распахнул дверь гардероба – ничего. Он обернулся с самодовольной ухмылкой на Вадима, после чего демонстративно открыл дверцу тумбы:
- Пусто! Говорю тебе. Постройка старая, здесь опасно. Ребята, уходим!
- В другой комнате проверь! – настоятельным тоном почти скомандовал Вадим.
Его крайне раздосадовало халатное отношение коллеги к работе, на кону стояла человеческая жизнь - жизнь невинной девочки, которая и так настрадалась. Николай же своё «Я» поставил выше долга и человечности. Что с ним сегодня? Обычно он так себя не вёл. Профессиональное выгорание? Звучит, как образчик чёрного юмора, – у пожарного профессиональное выгорание.
Через непродолжительное время коллега уже нёс на руках ребёнка.
- Совсем крохотулечка, - подумал Вадим, у него сейчас могла бы быть такая дочка, если бы обстоятельства сложились иначе.
Бледная, худощавая, почти измождённая девочка показалась пожарному пушинкой, когда он взял её на руки. Лестница начала обратный ход. Внезапно вновь покачнулась и остановилась. Вадим, прижал к себе ребёнка, удержался на ногах и сурово крикнул:
- Что у вас опять?
- Коробка передач, чтоб её! Подожди!
- Быстрее, ребёнок с недобором веса надышалась угарным газом.
- Ожоги есть? – крикнул снизу медик в полной профессиональной готовности.
- Нет, но она без сознания! По-моему, я слышу дыхание и слабый пульс. Не уверен.
Лестница не двигалась. Застряла окончательно.
- Труба - коробке передач! Камышев, ищи другой выход! – отдал распоряжение руководитель аварийно-спасательного расчета.
Коллег в квартире уже не было. Они залили очаг возгорания и ушли. Однако Вадим смог самостоятельно с Катюшей на руках влезть в окно, благо, что лестницу заело практически сразу.
- Не было бы счастья, да несчастье помогло, - молнией пронзила мысли Вадима любимая поговорка его покойной бабушки.
Пожарный как можно быстрее устремился к выходу, старое обгоревшее здание казалось зловещим. Когда большая часть пути была позади, они почти добрались до выхода, мужчине послышался странный звук. Он не отдавал отчёта своим действиям, когда понял, что на них лавиной обрушилась огромная балка старого подъезда с деревянным потолком. Вадим инстинктивно вытолкнул ребёнка и крикнул: «Помогите!»
***
Оксане не давала покоя утренняя ссора с мужем перед тем, как он отправился на пожар. Она чувствовала себя виноватой, злилась и корила своё неуёмное желание выяснить отношения. Вечно ей нужно было упрекать его в том, что он пропадает на работе. Теперь всё это казалось неважным – суетным.
- Не переживай, Оксан! Живой же! – тихо подбодрил Николай, сидя рядом с женой Вадима у его больничной койки.
- Это я виновата, - обречённо пробормотала женщина.
- Нет, ты точно ни при чём. Стечение обстоятельств: лестницу заело, а в старом здании обрушилась балка. Повезло, что жив остался.
- Но ходить больше не сможет. Что же делать, Коль?
- Я с ним поговорю, когда проснётся. Сходи пока позавтракай, отдохни, я подежурю. Ты ночь не спала.
Открыв глаза, Вадим увидел смотрящего на него Николая, мужчина улыбался:
- Наконец-то! Герой очнулся!
- Девочка, - попытался осведомиться о состоянии Кати мужчина, но язык его не слушался.
- Жива! Ты её спас, сам пострадал, ожоги, вон, по всему телу. Но ничего, врачи говорят, что выкарабкаешься! Герой! Горжусь тобой, стыжусь себя! К сожалению, мать врачи так и не откачали. А ты живой! Это – главное. Думай об Оксане, она ночами не спит, сидя около тебя, поправляйся.
Вадим только покачал головой, сейчас он был обессилен.
***
Шло время, ожоги уже не беспокоили, а ситуация с ногами не улучшалась. Оксана больше не поднимала вопрос о работе мужа, старалась всячески избегать темы, она сильно изменилась, стала приветливой и тихой. Однако теперь муж припоминал ей былое.
- Довольна, дорогая? Я теперь постоянно дома, - съязвил Вадим.
- Я этого не желала. Зачем ты меня мучаешь?
- Прости. Я срываюсь. Это от отчаяния.
В дверь позвонили. Проведать друга пришёл Николай. Оксана собралась, и вышла в магазин, оставив мужчин для разговора наедине, ей необходимо было проветриться.
- У меня к тебе серьёзный разговор, - с порога заявил бывший коллега.
- Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовался Вадим.
- Ходить вокруг да около не стану. Я скоро стану отцом, - серьёзно ответил собеседник.
- Так это же прекрасная новость! Дружище! Оксана вернётся, отпразднуем!
- Отпразднуем мы с Оксаной. Боюсь, что тебе праздновать нечего, - быстро и монотонно ответил мужчина.
- Не понял.
- У нас с Оксаной будет ребёнок. Отпусти её, она с тобой чахнет.
- А с тобой, смотрю, расцвела, - недоумённо пробормотал Вадим.
- Отпусти, не губи. Она из сил выбивается, заботится о тебе, по реабилитациям таскает, а ты только скандалишь. Ты же знаешь, как она хотела ребёнка.
- А ты знаешь, что она мешкала из-за моей опасной работы. Мы часто ссорились. А когда я, волею судьбы, работу потерял, она что-то не поспешила с продолжением рода. Видимо, мой род её не устраивает, - съязвил Вадим.
- Это невозможно.
- Что?
- Проблема не в ней - в тебе. Ты бесплоден, она щадила твои чувства.
- Щадила? Ну, спасибо. Это предательство, вы - пара предателей. Пошёл вон! И она пусть не возвращается, тряпки её прихвати! Что не унесёшь - выброшу в окно. Ты меня постоянно просил о ней думать, видимо, уже тогда она с тобой крутила? Давно у вас?
- Давно. Мы любим друг друга. Разве она виновата в твоём выборе, не ломай ей жизнь.
- Сколько лет вы меня дурили, спрашиваю? До пожара?
- Мы сблизились после беды, но я её люблю давно, ты угадал.
- Катитесь оба!
***
Екатерина Васильевна по узкой лестнице поднималась на следующий этаж. В этой больнице она была впервые, пыталась сориентироваться, заметно нервничая.
- Здравствуйте! Это вы – молодой специалист, которая пришла к нашему буяну? Мы вас ждём, – поприветствовала работника социальной службы медсестра.
- Здравствуйте! Да-да, меня прикрепили к пациенту вашей больницы. А он буянит? – встревоженно произнесла соцработник.
- Он у нас с характером. Гоняет нянечек. Язвит. Но его понять можно, всё потерял: здоровье, семью, сам сирота – один в мире. Мы на него не обижаемся, сочувствуем.
Девушка вошла в палату, где в одиночестве лежал её подопечный. Поздоровалась. Он бросил на неё короткий взгляд:
- Вам что надо? Вы кто?
- Я из службы социальной помощи. Меня зовут Екатерина Васильевна, я буду вам помогать.
- Помогать? Ты? Посмотри на себя, пигалица! А потом на меня взгляни. Мне уже никто не поможет, жду, когда мой час настанет.
- Ну, что вы такое говорите! – встревожилась Екатерина. – Всё образуется.
- Что ты о жизни знаешь, от горшка два вершка. Наверное, мамка с папкой до сих пор завтраки-обеды собирают, - ухмыльнулся мужчина.
- Я детдомовская, Вадим Андреевич, я знаю, что такое одиночество,- твёрдо и серьёзно произнесла девушка.
- Знаешь? Возможно, только догадываешься, - чуть смягчил тон бывший пожарный. – А что такое предательство самых близких людей знаешь? Что такое потерять всё, гореть в огне знаешь? Ручаюсь, даже не догадываешься.
У девушки пересохло во рту, глаза непроизвольно расширились, она собралась и чуть слышно спросила:
- Вы пострадали на пожаре, ваш дом горел?
- Не угадала. Я – пожарный. Утешает одна мысль, где-то на свете живёт малышка, которую я успел вытолкнуть. Чёртова балка!
Екатерина молчала, пристально глядя на Вадима. Впечатление, что он рассказывает не о своей судьбе, а о её.
- Не может быть! Такого не бывает, - чуть слышно выпалила она себе под нос.
- Что ты там бормочешь?
- Понимаете, 15лет назад меня спас пожарный – настоящий герой. Моя жизнь и до детдома была не сахар, мама кутила. В тот день я пораньше пришла из школы. Она накануне рассталась с очередным приятелем, обещала завязать, плакала.
Но дома я нашла её в обычном состоянии – пьяной. Обиделась, пошла на кухню и вылила спиртное в раковину. Она рассвирепела, дала мне затрещину, наказала, посадив в шкаф, приказав носа не высовывать, пока не позволит. Я там и заснула. Очнулась в больнице, меня откачали…
- А её - нет, - продолжил ошарашенный Вадим. – Мать твою звали Лида, а тебя – Катюшка, тебе было 8 лет. Ангелочек, держа тебя на руках, я подумал, что ты могла бы быть моей дочкой.
- Не может быть! – на глаза Екатерины навернулись слёзы, сердце бешено колотилось, она бросилась к Вадиму, обняла его. – Вы – мой герой! Всё будет хорошо! Обещаю! Теперь вы не одни, и я не одна! К тому же, моя очередь вас спасать.
- Дочка! – прижал к себе Вадим Катюшку, будто не минуло этих 15-ти лет, почувствовал, вся жизнь впереди. - Не было бы счастья, да несчастье помогло, - молнией пронзила мысли Вадима любимая поговорка его бабушки, как когда-то, при первой встрече.