Как на Дону, здесь донно и бездонно, и тишина здесь вровень с высотой… Четыре века здесь живёт Икона как знак того, что Русь – непокорённа: ни пришлою, ни собственной ордой. Здесь два собора: «Тёплый» и «Холодный» – в кругу надгробий – как живой наказ, чтоб вера предков вдруг не стала модой и теплохладность не сгубила нас. Молись, душа! Молись, как Царь Феодор… Здесь воедино слиты мир иной и мир живой… И здесь никто изгоем не может быть ни летом, ни зимой… Здесь со святыми Тихон упокоен – такой небесный и такой земной! Здесь мне дана великая отрада коснуться веры по молитвам их: святых и несвятых, где Дон так тих, – их собрала здесь древняя ограда как золотые листья листопада… осень 1991 г. Оскар Грачёв
Как на Дону, здесь донно и бездонно,
и тишина здесь вровень с высотой…
Четыре века здесь живёт Икона
как знак того, что Русь – непокорённа:
ни пришлою, ни собственной ордой.
Здесь два собора: «Тёплый» и «Холодный» –
в кругу надгробий – как живой наказ,
чтоб вера предков вдруг не стала модой
и теплохладность не сгубила нас.
Молись, душа! Молись, как Царь Феодор…
Здесь воедино слиты мир иной
и мир живой… И здесь никто изгоем
не может быть ни летом, ни зимой…
Здесь со святыми Тихон упокоен –
такой небесный и такой земной!
Здесь мне дана великая отрада
коснуться веры по молитвам их:
святых и несвятых, где Дон так тих, –
их собрала здесь древняя ограда
как золотые листья листопада…
осень 1991 г.
Оскар Грачёв