Представьте себе: Шрек, наш любимый зелёный огр, внезапно оказывается на Арракисе — планете из вселенной «Дюны», где песок везде, а вода ценится дороже золота. Как бы он там выжил? Давайте разберёмся.
Выживание в пустыне
Шрек, как известно, парень болотный. Он всю жизнь плескался в своих лягушачьих ваннах, умывался тиной и считал, что дождь — это просто душ от природы. В его мире вода не просто доступна — она лезет в каждую щель, даже если ты не звал. А теперь представьте, что его с болота швыряет на Арракис — планету, где дождь считается мифом, а стакан воды — повод для поединка на ножах.
И вот наш зелёный герой стоит посреди безжалостной пустыни, где даже воздух, кажется, ворчит от жажды. Жара такая, что ухи вянут, солнце палит как сварщик с гипербиполярным расстройством, а песок норовит залезть в самые интимные щели. В таких условиях даже осёл бы затих и начал экономить влагу, а Шреку — хочешь не хочешь — приходится осваивать новый стиль: «сухо, но стильно».
Фремены, местные суровые ребята, сначала смотрели на него как на зелёный арбуз с глазами — мол, кто такой, откуда, и почему такой... потный. Но быстро поняли: хоть странный, но крепкий. А главное — пить хочет, а значит, обучаемый. Они выдали ему стилсьют — модный песчаный костюмчик из серии «Пей себя сам», который превращает пот, сопли, дыхание и, прости Господи, всё остальное в жидкость, годную для питья. Стильно, удобно, экологично — Шрек сначала офигел, потом привык.
Теперь он — ходячий термос, и если раньше он плевался болотной водой в рыцарей, то теперь каждую каплю хранил как реликвию. Учился закрывать рот при ветре, не дышать просто так и даже не материться слишком эмоционально — всё ради экономии влаги. Настоящая аскеза для огра, привыкшего плескаться в луже как в джакузи.
Так что если кто-то скажет, что Шрек не умеет адаптироваться, — покажите ему фото огра в стилсьюте, гордо идущего по бархану, как модель с показа "Dune Fashion Week".
Сила и выносливость Шрека
Наш зелёный кабан, пардон, герой — это не просто мужик с харизмой и ушами-антеннами. Это ходячий бульдозер в человеческой (ну, огрячей?) обёртке. Шрек не только умеет грозно рычать, но и бегает, как будто всю жизнь тренировался по болотной пересечёнке. Подумаешь, пустыня! Для него это просто высохшее болото без комаров.
Выносливость у него такая, что он бы мог пешком дойти с одного конца Арракиса до другого, махнув по пути на песчаного червя, как на автобус: «Не сегодня, дружище, я на своих». Ему бы хоть бы хны от палящего солнца и пылевых бурь — он бы просто прикрыл уши капюшоном, буркнул что-то вроде «фу, жара», и пошёл дальше, оставляя за собой след из отпечатков и сломанных миражей.
А уж насчёт повреждений... Мы же помним, как он в мульте отбивался от рыцарей пачками, ловил стрелы лицом, и максимум, что могло его остановить — это обида на Фиону или какой-нибудь душевный кризис. Для фременов такой танк на ножках — просто подарок судьбы. Он бы легко таскал тяжёлое снаряжение, ломал вражеские укрепления с ноги и не ныл бы каждые десять минут: «А можно отдохнуть?» — максимум: «А где тут перекусить, а то я уже третьего песчаного червя за бутерброд принял».
Харконнены, конечно, сначала подумали бы, что это очередной мираж: зелёное, огромное, орёт, ломает стены. А потом поняли бы, что это не мираж, а натуральный апокалипсис с акцентом. С такой машиной на стороне фременов они бы всерьёз задумались: «Может, ну его этот Арракис? Вернёмся на Гиеди Прайм, будем специю из глины делать».
Так что да — Шрек на Арракисе это как грузовик с лопатой: и закопает, и закопает.
Взаимодействие с фременами
Фремены — ребята не промах. Эти пустынные спартанцы не то что воду — слёзы экономят. Их не проймёшь ни жарой, ни червём, ни даже налогами. Так что когда перед ними вдруг появляется зелёный шкаф с ушами-рупорами и голосом, как у барабана на минималках, реакция у них, мягко говоря, не восторг: насторожились, прищурились, кто-то, может, даже копьё в руках покрепче сжал. Мол, что за фрукт? Новый вид червя с руками?
Но как только Шрек показал, что его не пугает ни палящее солнце, ни отсутствие воды, ни разговоры про «извлечение влаги из тел» — фремены, скорее всего, переглянулись и такие: «Ну... нормальный мужик». Он же не только не ныл, он ещё и песчаную бурю пережил, стоя на одном месте, просто прикрыв глаза и бормоча что-то про «опять мне всё разгребать».
А потом, когда пришло время показать, на что он способен, Шрек вломился в тренировочную яму, взял в руки фременский крис-нож (скорее всего, как зубочистку), и устроил демонстрацию силы: поднял верблюда, поймал песчаную крысу на лету и при этом ещё и попутно сварил суп из чего-то, что вообще не должно было быть съедобным. После этого к нему начали подходить с уважением: кто-то просил совета, кто-то хотел просто рядом постоять, чтоб немного силы на себя натянуть.
Пол Атрейдес, увидев такую ходячую зелёную легенду, сразу смекнул: «Опа, это не просто огр. Это наше секретное оружие». Под его командованием Шрек стал не просто своим, а полноценным участником пустынной борьбы. Не то чтобы ему это всё сильно нравилось — по болоту он, конечно, скучал, и к Фионе тянуло — но дух коллективизма и борьба за свободу ему зашли. Да и фремены, как оказалось, не такие уж сухари — просто надо было напоить их байкой или двумя, ну или хотя бы помочь надавать по шапке Харконненам.
Так Шрек и влился в ряды пустынных братьев, став зелёной легендой Арракиса: грозой песчаных червей, покорителем бурь и местной знаменитостью, про которую шёпотом говорили: «Где-то в песках ходит существо… не пьёт, не ест, но если что — лучше не зли».
Поиск пути домой
Несмотря на все пустынные тусы, новые друзья в балахонах и ежедневные тренировки «как не быть съеденным песчаным червём», Шрек, скорее всего, всё равно залипал в уголке с грустной рожей и тосковал по своему родному болоту. Ну а как иначе? Там — лягушки квакают, стулья из бревна, унитаз из куста, и самое главное — Фиона, которая и в огонь, и в дракона. А тут — песок в ушах, вода по расписанию и разговоры о пряности, которую нюхать нельзя, но все хотят.
И вот сидит наш зелёный друг под звездным небом Арракиса, задумчиво ковыряет палкой в песке, чертит сердечко с буквой «Ф» и думает: «Ну вот что мне делать в этом пылесосе космического масштаба?..» Казалось бы, если тут можно передвигаться между звёздами и летать на космических кораблях, то отправить одного огра домой — плёвое дело. Ан нет. В мире «Дюны» межмировые путешествия — это тебе не мультики. Никто не знает, как он сюда попал, и уж тем более — как отправить его обратно. Навигаторы гильдии смотрят на него своими мутными глазами и такие: «Мы вообще-то специю нюхаем, а не порталы открываем».
Так что возвращение домой стало бы для Шрека не просто задачкой со звёздочкой, а полноценным квестом уровня «пройди игру без карты и с завязанными глазами». Возможно, он бы начал собирать слухи, перерывать древние тексты, приставать к каждому мудрому фремену с вопросом: «А у вас тут случайно червь времени не валяется?» Но сколько бы он ни старался, всё это — как искать болото в пустыне: вроде веришь, что где-то есть, но копни — и опять песок.
И вот в этом вся соль — или, точнее, специя. Шрек находит в себе силу продолжать, даже если шансы на возвращение равны количеству влаги в фременском глазном мешке. Потому что он — не просто огр. Он — упрямый, душевный, и если надо — прорубит путь домой, даже если для этого придётся пройти сквозь пустыню, императора и собственную тоску.
Заключение
Хотя жизнь на Арракисе была бы для Шрека полна испытаний, его сила, выносливость и способность адаптироваться помогли бы ему выжить и, возможно, даже найти своё место среди фременов. Но сердце его, вероятно, всегда стремилось бы обратно к родному болоту.