С белым петухом, Стёпкой, как-то и продать не получается, и нет места куда его поселить. Ходил по летнему загону. Спал на ветках сосен. А сегодня гляжу — стоит у тонкой полоски вдоль сарая, которую снегом не замело, и как-то жалобно, без гордости, кукарекает. Этот раненый боец вечно в конторах со всеми остальными петухами. Нельзя его к другим подсаживать.
С белым петухом, Стёпкой, как-то и продать не получается, и нет места куда его поселить. Ходил по летнему загону. Спал на ветках сосен. А сегодня гляжу — стоит у тонкой полоски вдоль сарая, которую снегом не замело, и как-то жалобно, без гордости, кукарекает.
Этот раненый боец вечно в конторах со всеми остальными петухами. Нельзя его к другим подсаживать.
