"Проявление заботы". (Киев. 2012 г)
Часть 1.
— Вы меня простите, что вчера за рубашкой не заехали, — искренне извинялся я за то, к чему вообще не был причастен. — Дела. Забегались, совсем забыли про время…
Молодая продавщица в смешной шапке, в народе называемой «гондонкой», очень по-доброму посмотрела на меня своими невероятно голубыми глазами и задорно ответила:
— Да ладно! Но я, конечно, вчера испугалась. Стою тут одна на рядах, жду вас, а никто не звонит и не приходит… только пакеты летают.
Меня опять грызанула совесть. Это ведь именно я общался с пострадавшей по телефону: сначала назначал встречу, а потом извинялся и договаривался на завтра… то есть на сегодня.
Заметив, что мне реально стыдно, продавщица неубедительно соврала, подергивая себя за край куртки:
— Ну, зато как раз в это время, зашел какой-то мальчик и купил рубашку. Так что не зря стояла.
Она так фальшиво и по-детски прятала взгляд… кажется, я влюбился в эти голубые глаза…
— Вот, тут две рубашки, фиолетовая и розовая, какую будете брать?
Опять мне приходится угадывать чужие вкусы. Хотя, на мой взгляд, обе рубашки смотрятся немного «странно» (только на букву «Г») и совсем не подходят для клипа из-за сложного рисунка (будет муар). Но с начальником спорить я не хотел, ибо уж очень он ранимая натура. Выбрав более эпатажный вариант, я расплатился и накинул сверху ещё пятьдесят гривен.
— Но она же двести пятьдесят стоит… — растерялась продавщица.
— Это за беспокойство, — немного вальяжно ответил я. — У вас, кстати, крутые рубашки!
Я оглядел действительно интересные модели на витрине, которые смотрелись куда дороже, чем на две с половиной сотни.
— А это у нас свои дизайнеры делают. И производство наше, под Киевом пара цехов.
— Вау! Неужели наши начали что-то прикольное делать? Ещё и по вменяемой цене… А качество как?
— Ну, вы знаете, — гордо сказала продавщица, — у нас есть постоянные клиенты, которые каждый месяц покупают что-то новенькое… ну не потому, что быстро изнашивается, а потому что очень нравится результат. И постоянно что-то интересное появляется. Мы не гоним одно и то же, в отличие от челноков из Китая или Турции…
Всё больше и больше я не хотел прощаться с продавщицей. Она так смотрит…
— А на меня есть что-то? — неожиданно для самого себя спросил я. — Так, чтоб на мой рост и мощный торс?
Продавщица улыбнулась, оборачиваясь на висящие в лотке рубашки.
— На вас… ну, вот фиолетовая… Темным мальчикам идет фиолетовый.
— Странно, — я улыбнулся. — Никогда не нравился фиолетовый… Но я почему-то вам верю.
— И не зря! Работа ведь такая, чтоб красивые мальчики уходили от меня сексуальными.
«Эка чертовка? На какие ухищрения идет ради продажи?» — подумал я, начиная уважать профессиональный и, самое главное, элегантный маркетинг, которого на рынке особо не и встретишь. Элегантность, аккуратность, грация…
Интересно, она и вправду мне симпатизирует? Из-за эксцентричной розовой куртки, желтых унт и вышеописанной гондонки сложно было понять, сколько продавщице лет. Не меньше двадцати? Вполне возможно, что за тридцать.
Помяв в кармане последнюю десятку на проезд, я понял, что сказать больше нечего. Прощаясь, пообещал, что в апреле после зарплаты обязательно куплю себе чего-нибудь, и ушел с превеликой неохотой.
На самом выходе я почувствовал, как в ребро кто-то толкает. Оооо! Так это же БЕС!
Бес заговорчески шептал: «Чувак! У тебя же в кармане карточка зарплатная, на которой ещё пара тысяч осталась! Чё ты телишься?»
А правда, чего я телюсь?
Первый раз продавщица встретила меня у входа на рынок и провела к лотку. Второй раз я хотел это сделать сам. И напрасно. Полчаса я лазил по рынку, постоянно натыкаясь на один и тот же киоск, из которого азербайджанец кричал «Шаверма! Покупай шаверма!», а вывеска сверху гласила: «покупай три шаверма по цена четырех и получай один бесплатно!». Избито, но всё же глазу приятно.
Кое-как найдя выход, пришлось-таки позвонить продавщице. И она меня снова спасла. И опять та-а-а-ак на меня посмотрела…, что я чуть не уписался.
Мы пришли на место и стали примерять рубашки. Я, ни разу не стесняясь, оголился до пояса, гордо демонстрируя свой шикарный шестидесяти пятикилограммовый, почти двухметровый торс, жалуясь, что трудно подобрать нормальную одежду.
— А мне лично нравятся худенькие мальчики, — искренне сказала продавщица, вогнав меня в краску цвета спелых огурцов.
— А мне чёт не очень… — смущенно отшутился я, но продавщица рассмеялась. — А как ваше имя?
— Женей меня зовут. А вас как?
— А меня тоже Женей… ой, то есть Колей. Женя, а вы вот что сегодня делаете вечером?
Женя развеселилась ещё больше.
— А вы зачем спрашиваете?
— Хочу проверить рубашку на сексуальность…
Евгения слегка смутилась, но улыбаться не перестала. Наоборот, посмотрела как-то оценивающе.
— Шучу. Вообще-то хотел вас немного пофотографировать. Студия пустует, а у вас такие красивые глаза… Глупо вот такой типаж упускать.
— А у вас есть своя студия? — удивилась Женя.
— Не совсем. Александр… ну, который у вас рубашку выбирал, её держит и мне разрешает снимать, когда пустует. А она почти постоянно пустая. Ну, а я в Киеве совсем недавно, пофотографировать некого… страдаю…
— А откуда вы? — удивилась Женя.
— Трудно сказать… — немного растерялся я. — Ото всюду сразу.
— Я тоже так недавно говорила, — улыбнулась Женя. — А теперь вот осела здесь. Торговлей занимаюсь…
Про себя я подумал, что торчать на рынке целыми днями — не самая интересная из работ, тем более для такой, вроде бы неглупой и симпатичной девушки. Но виду не подал. Да и мало ли, как жизнь нагнет? Будет нужно, будешь и на рынке работать, и мешки грузить, и даже бухгалтером…
— Так что? — переспросил я. — Как на счет сегодня вечером? Если не ошибаюсь, вы в пять освобождаетесь?
— Да, может и раньше. А студия ваша далеко?
— Я, честно говоря, не особо представляю, где нахожусь, но вроде да. Возле «Почтовой».
— А, это даже хорошо! Мне нужно заехать в офис на Хрещатике! Так что предлагаю встретиться где-то в пять около «Европейской»?
— Ну, я же не дурак, чтобы отказываться, ну?
Интересно, что Евгении нравились мои шутки. Обычно их начинают хавать через пару месяцев общения и то не все.
Рубашку мне продали на 25 гривен дешевле (даже не торговался), и я на радостях её чуть не забыл. Сильно не хотелось уходить и еще больше не хотелось идти туда, куда нужно было идти. Шеф в добровольно-принудительном порядке посоветовал сходить в церковь и причаститься. Потому что я ему что-то передал из рук в руки, а он сказал, что на этом чём-то (вроде наушники) остался негативный фон, который нужно снять.
В церкви я был последний раз лет шесть назад, и больше не посещал это дивное место по причине великой благодати, которая на меня находит и заставляет ржать, как больного. Сам не знаю, почему так. Были подозрения, что поп в кадило добавляет что-то «интересненькое», но это, во-первых, похоже на паранойю, а во-вторых, тогда бы всех плющило. Хотя, может, они просто привыкли.
Кстати, больше всего меня удивлял тот факт, что в церкви все точно, как студенты-двоечники на пересдаче: никто особо не в курсе, что происходит, но и виду никто не подает. А те, кто в теме, только мину кислую делают. Скучнейшее зрелище. А те, кто скажут, что «весело должно быть в цирке…», ну, пожалуй, эти люди ограничивают себя в хорошем и приятном. Я целое лето как-то работал в лагере с христианской миссией из США и знаю, насколько там всё по-другому.
Шеф сказал, что хорошая церковь находится возле метро «Республиканский стадион». Представьте моё удивление, когда подобной станции на схеме не обнаружилось. Добрые люди лишь пожимали плечами, и я доверился интуиции, выйдя на станции «Олимпийская», и почти попал в точку. Правда, пришлось потерзать брата и пройти лишний километр вокруг стадиона, а потом ещё километр к больнице, на территории которой находилась церковь. Кстати, больницы я так и не заметил, а вот церковь была «будь здоров»!
Вокруг ходили тетеньки в убогих черных юбках и дутых пуховиках (хотя уже было тепло) и с белыми платками, на которых был вышит красный крест. Всегда верил в то, что внешний вид человека в той или иной мере характеризует его внутренний мир. Ну, это как бы способ в сжатой форме быстро донести некоторую личную информацию до окружающих. Зачем вот такую скуку демонстрировать? Посмотрите на Папу Римского? В позитиве чел, в светлом красивом ярком убранстве общается с людьми, да и народу как-то веселее. Посмотрите на действа в праздники на площади Святого Петра — сплошной позитив, люди радуются, везде струится любовь к ближнему, а у нас в храме даже улыбнуться уже считается плохим тоном.
Постояв минут пятнадцать у подножья храма и осмотревшись, я всё же подошел к одной тётеньке с ящиком для пожертвований и начал расспрашивать: «что и как делать человеку, который только-только решил приобщаться к православной церкви?». Тётенька отправила меня за мануалами в церковную лавку, прям как где-нибудь на «Хабре». Стоит отметить, что за всё время, которое я там до этого простоял, тётенька просто тупо втыкала в никуда. Неужели им не скучно? Ну, пришел человек, хочет для себя что-то новое открыть — сделай доброе дело, расскажи, объясни, себя в конце концов развлеки. Они так объемы продаж увеличивают что ли? Или как ещё объяснить подобное поведение?
Отстояв несколько минут перед входом в храм, я подождал пока кто-нибудь не войдет внутрь, чтобы посмотреть, как это правильно делается. И тут бюрократия!
В храме было повеселей. Батюшка (довольно харизматичный бородач) с другими тётеньками вешали крепления для свечей, возбуждённо всё это дело обсуждали, и на душе стало немного комфортней. Сразу у входа стоял большой стол с огромным количеством полиграфической продукции, выполненной в стиле суровых 90х. Возле стола стояла ещё одна тётенька в платке и с крестом, к которой я подошел с тем же вопросом. Мне были предложены четыре брошюрки общей стоимостью в сорок гривен. «Спекулянты», — подумал я.
Перед тем, как заехать в церковь, я зашёл на Петровский книжный рынок и купил несколько несвежих номеров «Playboy» за столько же. Да, именно для того, чтоб рассматривать голых тётей. Но не для плотских утех, а развития ради. Смотреть, как там свет выставляют, как обрабатывают, моделей как ставят — это ж образец фотографического стиля, в конце концов. Так там красота какая! И в каждом номере по 120 глянцевых страниц, а тут… огромным шрифтом на газетной бумаге… Вроде, всё нормально с финансами, а жаба душит.
Из церкви я вышел с чувством, что меня где-то обманули. Саня рассказывал, что там особый эмоциональный фон, подъем чувствуется, одухотворение. И вроде бы настроение хорошее было, солнце светит, рубашечка новая, новая интересная знакомая и… нифига.
Кстати, до встречи с новой знакомой оставалось ещё четыре часа, так что можно было зарулить к Толстому (брату) на хату и повисеть в интернете. Он со своей девушкой, моей сестрой, их другом и подругой снимали трёхкомнатку на окраине, и всегда рады были меня видеть, ибо я приносил поесть. Да-да, «похавать на халяву» — у нас семейное.
Воспользовавшись помощью братца, я узнал, как быстрее добраться до Виноградаря, прошел пару кварталов и сел в троллейбус.
Продолжение. Часть 2
Дорогие друзья, для меня очень важна ваша подписка и реакция в виде лайков и комментариев. Всем заранее спасибо