Сегодня утром говорила с отцом. С тем самым, что умер в 2020 году.
Поставила его портрет перед собой, изложила факты, просила помочь советом. Потому как он был единственным человеком, чьи мысли и характер так похожи на мои.
Это только на первый взгляд может показаться сумашествием. На самом деле я, пожалуй, даже могла бы дать этому психотерапевтическое объяснение. Но... скажем так, мне помогает и этого достаточно.
В моём уравнении появилось новое условие, и я выхожу на новый уровень сложности.
У мамы проблемы со здоровьем. Достаточно серьёзные, чтобы не оставаться в стороне. К сожалению, она имеет дурацкую привычку молчать и скрывать правду, даже если последствия молчания усугубят проблему.
Мы давно не виделись. Она на Севере ухаживает за братом. Его нельзя оставить больше чем на три часа, перевезти ближе к нам тоже. Время, когда можно было объединиться, упущено.
Теперь эта часть моей семьи как далёкая островная колония.
Тем не менее, моральная пуповина не даёт отпустить факт их существования. Единственным человеком, способным позаботиться о брате, пока мама лечится, являюсь я.
Мысль о том, чтобы вернуться в ХМАО, жить там какое-то время, отказавшись от работы, и проживая бесконечный День Сурка, мягко говоря, страшит. К тому же есть дочь в Сочи, за которую тоже болит душа.
Дочь - тот самый неделимый остаток в решении, который мешает с чистой совестью закрыть тетрадь с заданием и сказать: "Вроде правильно решил".
Вчера вспоминали с ней любимые вещи в Тюмени. Ей захотелось яблочно-вишневый пирожок, из пекарни возле колледжа. А мне пришлось понятным ей языком объяснить свои переживания:
- Что если тебе предложат съесть в гостях яблочно-апельсиновый или вишнево-клубничный пирожок? Какой предпочтешь, при том что любишь яблоки и вишню?
Здесь нет идеального выбора. Любой недостаточно хорош, чтобы почувствовать удовлетворение. А теперь на моём столе ещё и пирожок с капустой, который никогда мне не нравился, но не хочется обидеть хозяйку.
Невольно приходят на ум "Танатонавты" Вебера с их пуповинами. Они то грозят оборваться, пока ты стремишься раздвинуть границы познания, то тянут с силой тебя назад в бренное тело.
Сейчас мои близкие в трёх точках, равно удалённых друг от друга, а я говорю то ли с фотографией, то ли со своим внутренним голосом, не в силах двигаться дальше.
А ещё я бы дорого дала за кокрок с творогом как в Тюмени. Но здесь о таком и не слыхали.