Друзья!
- Дяденька, есть двадцать пять рублей? Дайте, пожалуйста..
Будто из-под земли неожиданно и внезапно прямо перед самыми нашими с супругой, понуро бредущими из магазина под моросящим апрельским промозглым дождиком носами материализовавшийся ниоткуда подросток. Даже, скорее, совсем еще ребенок. Ну, не знаю, на вид лет 8, наверное, 9. Не больше.
- Нет!
Механически на автомате отрезаю я, рефлекторно недовольный тем, что просьба эта, и внезапная и такая неуместная, прервала наш неспешный воскресный променад, разъединила руки, заставила вспомнить, что в кошельке по одной скромно покоятся тысячная и пятисотрублевая купюры. Все. На карте деньги, отложенные на оплату ЖКХ да на хлеб-молоко. Как-то так. Как-то так.
Мальчишка, чистенький и опрятный, на вполне себе приличном велике, с притороченным к рулю нарядным пакетиком с большой бутылкой колы разочарованно и безо всяких дальнейших просьб-уговоров тут же отходит. Будто и не спрашивал ничего у меня только что. Словно высматривая кого другого, гораздо более доброжелательного и отзывчивого на детскую эту просьбу.
- Постой. А зачем тебе деньги? На что?
- Хочу флажок купить.
- Какой еще флажок?
- Трехцветный.
- Триколор что ли? У тебя чего, нет его? Зачем он тебе?
- Поставлю в стакан на окне. Чтобы было..
Странный мальчишка. Вроде и чистенький и опрятный. И отвечает на вопросы быстро и по делу. А ощущение какой-то неуловимой его заторможенности, во взгляде ли исподлобья, в чуть искривленной верхней губе с выступающими передними зубами не проходит. Деньги цыганят. Покушать обыкновенно просят. Хлеб. Конфету. Сигареты стреляют. Но чтобы флажок?
- Да купи ты ему этот флажок..
В сердцах уже бросает мне, копошащемуся тем временем бестолково в кошельке и закономерно убеждающемуся, что никаких монеток, которым просто неоткуда было взяться, там так и не появилось, супруга.
- Ладно. Где там твой флажок. Здесь что ли?
Киваю я на двери магазинчика канцелярских товаров поблизости.
- Да..
И мы вдвоем идем в этот магазинчик. Я открываю двери, пропуская мальчишку вперед:
- Ну, показывай свой флажок.
Он хватает с прилавка флажок и дисциплинированно замирает, дожидаясь пока я расплачусь с неожиданно крайне неодобрительно косящейся в мою сторону продавцом.
- А Вы ему кто?
Ошарашивает меня тем временем таким неожиданным и неуместным любопытством продавец. Явно и очевидно активно недовольная моим благородным порывом.
- Никто.
- Так и не нужно было тогда ему ничего покупать. Я бы не говорила, но я часто этого мальчишку здесь вижу. Не нужен ему этот флажок. Попрошайничает просто..
- Давайте, я расплачусь. А вы уж сами как-нибудь разбирайтесь. Я же не спиртное ребенку купил. Не сигареты. Не энергетик. Даже не деньги дал. В чем проблема-то?
Я провожу картой по терминалу и с каким-то теперь совсем не радостным и не теплым чувством наблюдаю уходящие в зрительный зал мои двадцать пять рублей. Ведь, казалось, доброе дело делаю. Захотелось ребенку флажок. А здесь такой, вот, неожиданный поворот. Я же еще и виноват остался из-за своей доброты. Мол, попрошайничество поощряю. И жена, кстати, потом туда же, дескать, не надо было. Как не надо? Сама же, по большому счету, меня и отправила за этим флажком..
Вот. Такие дела. Такая ситуация.
- Ну, брат, отчитала меня из-за тебя продавец..
Высказываю я садящемуся на свой велик ребенку собственное разочарование.
- Как это? За что?
- Сказала, что ты попрошайничаешь.
- Так я же не у всех!
Наповал крупным калибром бьет в ответ мальчишка. Не знаю уже, чего и думать. То есть, как это - не у всех? А по какому принципу, интересно, он тогда выбирает, у кого попросить денюжку, а к кому не подходить?
- Ну, ты это, не попрошайничай больше..
- Да, хорошо. Я не буду!
Серьезно и как-то важно отвечает паренек. Садится на свой велик. И неторопливо едет прочь.
Прочь, восвояси бредем и мы с женой. А я все не могу успокоиться. Нет, правда, вот во всей этой нашей нынешней жизни, рыночной и демократической, я, как мне кажется, последний, к кому стоило бы подобные претензии в поощрении попрошаек предъявлять. Быть может, имеет смысл начать с телевизора с его регулярными марафонами-сборами-СМС на "лечение больных деток"? Или транслировать серьезные вопросы интернету с его донатами-попрошайками? Или, в конце концов, обратить внимание на то, как нынче стремительно "молодеет" детский труд? Как усиленно буквально выпихивает на работу детей нынешнее наше "социально-ориентированное" государство, все эти важные и такие чуткие и переживающие солидные дяденьки и тетеньки в дорогущих шмотках? На банки, буквально наводнившие "рынок" предложениями детских платежных карт?
А? Как с этим-то быть? Нет, ничего? Все здесь и хорошо и нормально? А купить чужому ребенку флажок за 25 рублей - это невиданное поощрение попрошаек?!
Ну, быть может, чего я не понимаю. Вполне возможно. Спорить не стану.
Добра!
Берегите себя,
Я
P.S. "Вы вечно молитесь своим богам, и ваши боги все прощают вам":