Честно говоря, я думала, что покажу вам обложку на канале, но вряд ли напишу что-то про сборник эссе Вирджинии Вулф «Мысли о мире во время воздушного налета», вышедшего не так давно в издательстве «Ad Marginem». Как получилось, что я взялась за написание этого текста?
Пожалуй, старожилы канала в телеграме знают, что к Вирджинии Вулф у меня особое отношение. Ее романы, когда я была подростком, открыли мне целый новый мир. Казалось, что никогда еще книга не говорила со мной так искренно и открыто. Именно «Своя комната» смогла показать, что эссе не менее интересны, чем романы, и тоже могут быть написаны легко и захватывающе. Дневники Вирджинии Вулф, которые совершенно волшебным образом оказались на моем планшете, стали чем-то сокровенным в моей душе. Поэтому у меня не было ни единого шанса устоять перед покетбуком в чудесном фиолетовом цвете, который кажется таким подходящим к воздушной, волшебной прозе Вирджинии Вулф.
В сборник «Мысли о мире во время воздушного налета» вошли опубликованные посмертно эссе писательницы, некоторые из них даже не были самою ей отредактированы (а Вирджиния Вулф известна скрупулезностью и строгостью в работе над редактурой своих текстов). Это короткие, не похожие друг на друга заметки, но в каждой из них видна уникальная манера письма: живая, проницательная, все время изменяющаяся и чуть ироничная.
На эссе «Middlebrow» я серьезно застряла и чуть было не забросила книгу. В строках этого текста я увидела снисхождение, пусть и прикрытое иронией и восхищением, к рабочим классам, тем самым «lowbrow» (в то время как Вирджиния Вулф - знатная аристократка и несомненная «highbrow» как бы она ни пыталась себя от этой группы отделить). И, признаюсь, все во мне вскипало, когда я видела фразы в духе:
В той мере, в которой я принадлежу к высоколобым… я обожаю низколобых; я их изучаю; в автобусе всегда усаживаюсь рядом с кондуктором и пытаюсь его разговорить - выведать, каково быть кондуктором.
Поскольку одни лишь высоколобые ничего не делают, одни лишь высоколобые имеют возможность увидеть, как делается все на свете.
Я всегда полагала, что одна из самых непреодолимых жизненных проблем - тонкие бутерброды с маслом, когда ты в гостях и на руках у тебя, соответственно, белые лайковые перчатки.
И далее в подобной манере. Понятно, что жизненные проблемы Вирджинии Вулф не являлись главной темой эссе, но мне странно было видеть критику массовой культуры, производимую в таком снисходительно-покровительственном контексте. И все же я решила, что книгу надо дочитать: тексты отдельно, мои взгляды отдельно. Тем более, что тексты были совсем не плохи: образные, написанные увлекательно и ярко.
В какой-то момент я по-настоящему увлеклась. Стиль Вулф напоминает мне блестящих маленьких рыбок: слова выюркивают из-под пера, поблескивая чешуей. Глядя на движения, отмечая блеск, читатель не сможет сдержать улыбки. И, как сама же писательница обронила в своем эссе, за строками нередко угадывается облик автора. Это порой грустная, порой мечтательная, порой мечущая улыбки и шутки, порой одухотворенная женщина. Эссе, давшее название самому сборнику, хочется упомянуть отдельно. В нем много чувства, мечты и надежды. Каждое слово подкрепляет выведенную в центр идею, ложится округлым, крепким кирпичиком, складывая фасад причудливого здания изменчивой, живой и блестящей прозы Вулф.
Пусть я сначала не прониклась книгой, но после почти совершенно забыла о первом помятом впечатлении. Эссе Вирджинии Вулф относятся к тому замечательному виду текстов, прочитав которые, хочется побыстрее писать - до того заразительны юмор, азарт и проницательность, которыми дышат строки.