«Поднимающий знамя», «Следы войны», «Музыкант», «Осень прародителей», «Егорка-летун» - эти и другие картины известный художник Гелий Коржев (1925-2012 )написал в своей мастерской на Верхней Масловке, дом 3.
Он жил и работал в легендарном Городке художников. Здесь были задуманы и воплощены многие полотна из его исторического и библейского циклов. Здесь родились и тюрлики - фантасмагорические существа, которые, как считал мастер, помогают каждому из нас увидеть со стороны и лучше понять самих себя. О Гелии Михайловиче Коржеве рассказа его дочь, художник-монументалист Анастасия Коржева.
Бог Солнца
- Папины родители, бабушка и дедушка - были фантазеры, хотя в 1920 годы вся страна фантазировала, - говорит Анастасия Гелиевна. – Они дали вымышленное имя не только сыну - но и двум дочкам – одна стала Веттой, другая Эльдиной.
Это придуманные имена, они ничего не означают, просто красиво звучат, ну, и ассоциации, конечно – ветка, льдинка. А будущий художник стал Гелием, потому что родился в середине лета, 7 июля, Гелиос - бог солнца.
- И он, правда, очень любил солнце, - продолжает Анастасия.
Рос среди авангарда
Творческое начало Гелия шло от отца, известного ландшафтного архитектора Михаила Коржева, в 1930-1950 он проектировал практически все парки и сады в Москве, в том числе, Петровский.
- Папа рос среди макетов – в основном это были работы архитекторов-авангардистов. Дед учился во ВХУТЕМАСе у Щусева. Когда была создана «АСНОВА» - Ассоциация новых архитекторов-рационалистов – Михаил Коржев вошел в ее руководство.
Окнами на Масловку
Мастерскую в городке художников Гелий Коржев получил в 1956 году. Семья въехала в тот же подъезд через десять лет, в 1967-м.
- Там два корпуса – старый, построенный в 1930-х годах, и новый, присоединенный в нему в 1950-е. Мастерская располагалась на десятом этаже, окнами, как положено, на север, было слышно, как по Масловке ходил трамвай.
В мастерской площадью 50 метров разместились сразу три художника: помимо Коржева его однокашники по Суриковскому Нина Сергеева и Ахмед Китаев. Лет пять работали вместе, потом им дали другие мастерские, а Коржев остался и работал там до конца дней.
С кистью на лесах
Потолки в мастерской были пять с половиной метров, ведь здесь могли разместиться и скульптурные изображения большого размера. Но оба лифта – пассажирские, картины со стороной свыше 1 метра 10 сантиметров туда поместиться не могли.
- Папа всегда мучился, когда приходилось выносить большие полота, нанимал людей, картины несли пешком, по лестнице.
В 80 лет художник задумал эпохальное полотно 4х4, диптих «Заложники войны". Около пятидесяти персонажей – старики, дети, женщины, раненые, больные, которых немцы выставили перед атакой и прятались за ними – живой заслон.
- Когда шла работа над верхней частью полотна, папа сам залезал на леса. Чтобы увидеть диптих в целом, выходил, смотрел из коридора, потом снова лез наверх, подправлял. При масштабах его творчества любая мастерская была бы ему маловата.
Суровый стиль
«Опаленные огнём», «Проводы», «Искушение», «Блудный сын», «Лишенные рая», «Внучка солдата», «Дезертир», «Проситель» «Свалка», «Встань, Иван!» - сами названия работ Гелия Коржева говорят о том, какие трудные и тяжелые понятия сделал он предметом своего внимания.
- Отец – один из основоположников «сурового стиля», возникшего в 60-е годы, - продолжает дочь художника. – Это целая плеяда послевоенных живописцев: Петр Оссовский, Павел Никонов, Сергей Петрович и Алесей Петрович Ткачевы, Виктор Иванович Иванов.
«Сын, это хорошо, но неинтересно»
К «суровому стилю» Гелий Коржев пришел не сразу.
- У Гелия Михайловича это произошло через тему. Сначала он работал в стиле советского реализма, был таким лирическим художником. «Осень» - девушка-машинистка смотрит в окно, «Уехали» - сидит мужчина, обхватил голову руками, на полу валяются брошенные игрушки.
Моя бабушка, папина мама Серафима Михайловна - она была учительницей русского языка и литературы- смотрела-смотрела на это, а потом говорит: «Сын, все это хорошо, но как-то не очень интересно». И он сумел нащупать свое, ушел от бытовухи, стал брать глобальные темы.
Животное, которое не существует
Народный художник СССР, академик Академии художеств, с 1968-1975 года - первый секретарь Союза художников РФ, депутат Верховного Совета в 1962-1966 и в 1974 -1979 годах. Как на его картинах могли появиться тюрлики, уродливые, отталкивающие монстры, которые, к тому же предаются малопочтенным занятиям и одержимы пороками.
- Тюрликов отец страшными не считал. Они появились в середине 1970-х, Ивану, его первому внуку, сыну моей сестры Ирины, было три года. Он к нам приехал и говорит: «Деда, нарисуй мне животное, которое не существует!» Они сели, взяли бумагу: уши осла, хвост льва, хобот слона… Веселились, придумали им название. Сначала это было что-то детское. Но потом отец втянулся, и брался за них в свободное время или когда возникала пауза с основной картиной – он всегда вел несколько полотен.
Тюрлики не казались художнику страшными или пугающими, он относился к ним как к параллельному миру. С одной стороны, это как бы пародия на общество, а с другой – он им сочувствовал: это то неприглядное, что есть в каждом из нас, и тюрлики помогают это увидеть и понять.
С 9 до 16
Гелия Коржева всегда раздражало, что художников считают богемой, непременно пьющими, необязательными.
- Папа был человек режима. В детстве было иначе, он хулиганил, даже из школы хотели выгнать. Но потом все изменилось.
В 1985 году, Когда Гелию Михайловичу исполнилось 60 лет, он отказался от всех должностей, общественной работы, обязанностей, даже из Строгановки, где преподавал всю жизнь, ушел.
- Отец считал, что теперь – в последние годы жизни - должен работать как художник с полной отдачей, чтобы ничто не отвлекало. И стал затворником. В 8 утра подъем, сам варил себе кофе. В 9 часов поднимался в мастерскую. Ему нравилось писать при дневном освещении. Когда работал, громко включал радио. Кстати, по телевизору он смотрел только передачи о животных.
В качестве отдыха, для разрядки Коржев писал натюрморты. Все предметы были для него со смыслом, как люди.
Смешивал краски, чтобы было долговечно
В четыре часа работа заканчивалась. И начиналась подготовка к следующему дню.
- Отец сам делал рамки, натягивал холсты, сам грунтовал на рыбьем клею, по-старому. Он знал все сочетания красок и сам их смешивал, чтобы было долговечно. А главное – он с вечера продумывал до деталей все, что завтра будет делать. «Когда день начался, уже поздно что-то придумывать,- говорил он. – Надо делать».
Художник на асфальте
Любимая картина отца для Анастасии - «Художник»: Монмартр, вечер в синих тонах, уличный художник сидит на тротуаре, напротив - девушка, которая ему позирует.
- Отец единственный раз был в Париже, сразу после института, по путевке от комсомола. И увидел такую сценку на улице. Она его пронзила, в СССР художники не сидели на тротуаре, это было немыслимо. Девушку он писал с моей мамы, Киры Владимировны, она тоже была художником, они прожили вместе 61 год.
В августе 2020 года на подъезде дома на Верхней Масловке, 3, была открыта необычная мемориальная доска. Это диптих – два вертикальных изображения, обрамляющие подъезд. С одной стороны - барельеф Гелия Коржева, с другой – его друга пейзажиста Алексея Грицая, который тоже жил в этом доме. Авторы доски - скульптор Иван Коржев, внук художника, и Константин Арабчиков, директор Фонда Коржева.