Я ушел к любовнице, а потом узнал, что жена всю жизнь меня обманывала

Сидя в своем кабинете, я думал о том, что происходит в моей жизни. Последние 15 лет я был в браке с Кирой.

Нас уже ничего не связывало. Между нами не было тех чувств, которые были раньше. Мы больше напоминали соседей, а не мужа и жену.

У нас рос сын Паша. С ним у меня контакта почти не было. Он – подросток, который замкнут и не очень общителен.

Размышления мои прервала секретарша Марина. Она принесла на подпись документы. Также она спросила, задержусь ли я сегодня.

- Конечно, останусь, - сказал я. – Проведем время вместе.

Марина уже полгода была моей любовницей. С ней я был по-настоящему счастлив. Но я все никак не мог решиться к ней уйти.

Ближе к концу рабочего дня Кира мне прислала сообщение, что она задержится.

- Степан взял нового клиента, - писала она. – С ним нужно обсудить проект.

Степан – начальник Киры. Он – ее давний знакомый, друг. На нашей свадьбе он был свидетелем. Я ответил Кире, что она может работать только, сколько нужно.

Вечером я пришел домой раньше жены. Я поздоровался с сыном, после чего он ушел в свою комнату.

В голове у меня созрело решение. Я понял, что нужно сказать жене правду, развестись с ней. И я морально готовился к этому разговору.

Когда Кира вернулась, я позвал ее на кухню. Там я сказал ей, что наш брак себя изжил, что я хочу уйти.

- Секретарша? Я так и знала. Ладно, так и быть. Будем разводиться.

- Я буду помогать с сыном, - говорил я.

Но Кира меня не слушала. Мне показалось, что ей не было интересно то, что происходит у нас в доме. А мне и лучше было, потому что удалось избежать скандалов.

На следующий день ко мне на работу пришел курьер. Он принес документы на развод. Я удивился, что жена так быстро все подготовила.

К ним прилагалась записка. Кира писала, что имущество будем делить пополам, а на Пашу она не будет требовать алименты.

Я все подписал, после чего курьер ушел. Также я сообщил Марине, что переезжаю к ней. Она была счастлива.

Первый месяц жизни с Мариной прошел быстро. Мне было хорошо, интересно. А потом все стало меняться к худшему.

Марина говорила только о покупках, о своих потребностях и желаниях. Она постоянно от меня что-то требовала. С ней нельзя было спокойно посмотреть кино, поваляться в выходной на диване. Она все время водила меня по торговым центрам, что-то просила купить. Ее легкость, игривость куда-то делись.

С Пашей я вообще потерял контакт. Он со мной разговаривал только тогда, когда я сам звонил. А на встречи он не соглашался. Мне было обидно, что сын со мной себя так ведет.

Через полгода Марина меня выгнала. Ей стало со мной скучно, она не видела смысла быть вместе. Также она обвинила меня в том, что я стал сильно скупым, перестал дарить ей подарки.

Я снял квартиру возле работы, переехал туда. Одиночество стало моим верным спутником. Но я не смог находиться долго совсем один.

Когда был день рождения Киры, я купил букет цветов и отправился к ней. Мне очень хотелось помириться и возобновить отношения.

Я пришел к ней, позвонил в дверь. И открыл мне тот самый Степан. Он отошел в сторону, давая мне возможность зайти в квартиру. Я растерялся, но прошел на кухню.

Цветы я положил на стол. С чего начать разговор с Кирой, я не представлял.

Бывшая жена все поняла без слов. И она поспешила поделиться со мной откровением.

- Со Степаном мы давно знакомы. Мы были друг в друга влюблены, но его родители не разрешили нам пожениться. Ослушаться мы не могли, потому что не были тогда полностью самостоятельными. Отец сам нашел Степану невесту, с которой он сыграл свадьбу. А я решила не терять времени, вышла замуж за тебя. Забеременела я от Степана, поэтому не стала с тебя алименты брать. А теперь мы получили возможность быть вместе. Степан со своей женой развелся, когда узнал, что ты мне изменяешь. А я твою неверность использовала в качестве повода для расставания.

Мне стало не по себе. Я встал и ушел. Больше я не хотел видеть ни Степана, ни свою бывшую. Кира меня всю жизнь обманывала. Я растил не своего ребенка, не догадывался даже об этом. У меня пропало желание восстанавливать семью. А была ли она вообще когда-либо у нас?