Звонок прозвенел в самое неподходящее время.
В этот момент Лидия Игнатьевна как раз доваривала овсяную кашу, и отходить никак было нельзя, а следовало, напротив, постоянно помешивать, чтобы не пригорело и к двум уже испорченным кастрюлькам и одному эмалированному ковшику не добавилась бы ещё одна жертва всё чаще настигающей женщину забывчивости.
Неприятное явление это стало проявляться в последнее время как-то до обидного нелепо. Словно на пустом месте. Включила утюг, отошла на секунду, чтобы взять пульт и… забыла про утюг совершенно.
А в магазинах – так это вообще караул, то ПИН-код забудет, - а он у неё везде один – год рождения папы, - ну казалось бы как можно, а вот совсем недавно так и произошло. Лидия Игнатьевна прямо растерялась, а она очень не любила такое состояние, оно было противно её решительной, активной и целеустремлённой натуре, а потому она ужасно разозлилась на это чёртово цифровое время, на недовольное пыхтенье толстой тётки за ней, на себя самоё, на эти трясущиеся руки, лихорадочно отсчитывающие наличные деньги, на эти дурацкие провалы в памяти, на собственные семьдесят шесть лет, на эту так остро ощутимую сейчас несуразность и ненужность, на это своё несоответствие месту и времени.
Или вот ещё буквально на прошлой неделе, договорилась с дочкой, что они приедут в субботу к ней с Леночкой и… снова, как отшибло. Дочь с внучкой у порога, а она ни сном, ни духом. Сидит и смотрит бесконечный в своей прелести сериал по НТВ. Семечки грызёт. В доме – шаром покати. Хорошо, что не ушла вообще, они как раз собирались с Кирилловной прогуляться вечером.
Но вот странное дело, всё, что составляло её воспоминания о прошлом, даже большие отрезки из детства – Лидия Игнатьевна помнила отлично. По крайней мере, ей так казалось. Рассеянность её, - Лидия Игнатьевна даже мысли со страшным словом «склероз» не допускала, - касалась, в основном, только текущих, бытовых дел.
Поэтому, отойти сейчас от стоящей на плите кастрюльки с кашей – было почти равносильно тому, чтобы забыть о ней навсегда.
Кроме того, Лидия Игнатьевна не закончила ещё отчитывать своего кота по кличке Семён, который сидел тут же на кухне, возле своей миски, и время от времени, с притворным равнодушием взглядывал на хозяйку, - а Лидия Игнатьевна очень не любила, когда её прерывали.
По индифферентному виду животного было понятно, что к подобным словесным выволочкам ему не привыкать. Разговор был самый, что ни на есть серьезный и касался возмутительного ночного поведения кота Семена, в части касаемой его очередных страстных воззваний к противоположному полу в темное время суток. После небольшого, но весьма красноречивого вступления,
Лидия Ильинична как раз собиралась во всех подробностях поведать пустившемуся во все тяжкие животному, как она, мужественно борясь с бессонницей несколько часов, едва только начала засыпать, как сейчас же начались эти жуткие, невообразимые крики!
- Бессовестный! - возвысила голос Лидия Игнатьевна и в нем зазвучали трагические нотки, - Ты же знаешь, как плохо я сплю! У меня даже складывается такое ощущение... - продолжила с энтузиазмом женщина, намереваясь уличить его в явной намеренности происходящего, но тут как раз позвонили в дверь.
Лидия Игнатьевна никого не ждала и никак не могла решить, что сделать в первую очередь: выключить кашу и открыть дверь, не выключать кашу, а быстро узнать, кто там явился в такую рань и вернуться или же продолжать, как ни в чем ни бывало помешивать овсянку, будто ничего и не произошло.
Лишь слегка поколебавшись, - Лидия Игнатьевна была не из тех женщин, что будут долго тянуть с решением, - она выбрала третий вариант. Тем более, это наверняка и не к ней вовсе, а к соседке Марусе. Вечно к ней приходят то какие-то дальние родственники, то странные гости и путают двери.
- Постыдилась бы! Так безрассудно вести себя и это в её-то возрасте! Маруся была всего на два года старше самой Лидии Игнатьевны, но было так приятно считать её глубокой старухой и потом, к чему эти детали?!
Лидия Игнатьевна покачала головой и усмехнулась, припомнив последнюю сплетни, связанную с соседкой. Отчество к ней почему-то никак не приживалось и все, кто знал её давным-давно или пришёл к ней только что, по рекомендации – соседка гадала на кофейной гуще, и на картах, - звали её просто Марусей.
Лидию Игнатьевну это почему-то прямо выводило из себя.
- Как вам не стыдно? – кипела праведным гневом Лидия Игнатьевна, - Какая она вам Маруся! Да она старше вас втрое!! (Ну или вдвое, - в зависимости от того, сколько лет было человеку, а это Лидия Игнатьевна определяла безошибочно).
Себе она объясняла своё негодование исключительно тем, что выступает против такого фамильярного отношения к пожилому человеку. Но в том, что она глубоко в душе завидует соседке Марусе, Лидия Игнатьевна не призналась бы даже на страшном суде. Саму её «Лидой» называл только покойный муж, да и то изредка и задолго до того, как впал в маразм, в результате которого называл её то «Фёдрыч», то «мама», а то и вовсе обходился простым и суровым «Эй!».
- "Маруся" - сердито фыркнула она и Семен посмотрел на нее с удивлением, дрогнув правым, рваным ухом. И именно в этот момент в дверь позвонили снова.
Пожилая женщины выключила кашу, проговорила шёпотом: "Выключила!» - так она стала поступать после второй сгоревшей кастрюльки и это было чем-то вроде заклинания. Странно, но сейчас звонок звучал как будто по-другому. Вроде как и не дверной звонок вовсе, а что-то другое. Какая-то мелодия. Или песня? Когда-то она её уже слышала. Но вот когда и где?
Так и не найдя ответа, Лидия Игнатьева, выключила плиту и тяжело ступая опухшими, изуродованными артритом ногами, направилась к входной двери.
И тут произошло что-то странное. То, что потом Лидия Игнатьевна будет называть то помутнением рассудка, то кратковременной потерей памяти, а то и вовсе чертовщиной. Дело в том, что она не помнила момента, когда открыла дверь. Совершенно. И даже не помнила открывала ли её вообще.
Нет, конечно же открывала, а иначе как объяснить, что она опомнилась, только когда увидела в собственной прихожей тёмный силуэт.
- Как можно, открыть дверь, впустить человека и напрочь об этом забыть? – спрашивала себя в который раз Лидия Игнатьевна.
О том, что кто-то мог проникнуть в квартиру без её ведома, она и мысли не допускала: надежная система замков и их неоднократная проверка перед сном на предмет затвора, не позволяли ей сомневаться в этом.
- Нужно снова к врачу, пересмотреть назначение, ни черта не помогает новое лекарство...
Все это пронеслось в голове Лидии Игнатьевны за какую-то долю секунды, но в лице её не выразилось ни малейшего замешательства, - по крайней мере, она на это надеялась, и оглядывая высокую, очень худую фигуру незнакомки, закутанную, чуть не с головы до ног во всё тёмное - да, это была женщина, причём немолодая, - из-под черного огромного плата выбивались длинные, седые пряди, - Лидия Игнатьевна произнесла вслух:
- Здравствуйте, вы, наверное, к Марусе? То есть Марье Ивановне, а она в 13-ой квартире живет, а это 12 – я. Символично да? Ну, я о том, что именно Мария живёт в 13-ой, а не я, например… Я ко всем этим гаданиям, знаете, отношусь крайне негативно… Нет, вы не подумайте, я не в осуждение, но по-моему, это чистой воды шарлатанство… Может, не всякое, но то, что делает Маруся и гаданием-то не назовёшь….. Я знаю, что говорю, она ж и мне пыталась гадать как-то, я согласилась, так знаете, ради смеха, смотрю, а она и в карты не глядит, и масти путает, и вообще... Одним словом, голову морочит людям и всё. А те сидят, уши развесили, верят, в рот заглядывают… Понятно же, что не от большого ума… Ой, ну я это не про вас, конечно… Просто к слову пришлось, я к тому, что неслучайно квартира у неё 13-я, вам так не кажется? И вечно все путают… Может, потому что моя ближе от лестницы, или потому что у Маруси номер не указан. Мой-то не видно, он на внутренней двери. Вы, наверное, и не разглядели его, в тамбуре у нас всегда полумрак.
- Что вы говорите? - не поняла Лидия Игнатьевна какого-то невнятного бормотания гостьи, - Почему лампочку не вкрутить?
И совершенно не замечая оторопевшего взгляда "черной женщины", как окрестила про себя Лидия Игнатьевна незнакомку, - продолжила:
- А потому что я не миллионерша какая, - понятно? И заметив, как посетительница слегка даже вздрогнула от этого полувопроса-полувозгласа, немного смягчилась и пояснила:
- Дело в том, что я уже дважды меняла лампочку, представляете? То есть я два раза, а кое-кто, - это я про Мишку с его сожительницей, - ни разу. Она всем рассказывает, что они женаты, но я-то в курсе, что нет… Его жену я знаю, она сейчас в Выборге, у родителей… Уехала вместе с ребёнком, когда надоело на Мишкины художества любоваться… Ага… Ой, они ужасно жили… Я-то тут, рядом, - вот же повезло, так повезло, - а теперь, он эту привёл, а у ней своё дитё, ну нагуляла, понятное дело, и всё одно скандалы и склоки постоянно, потому как на чужом несчастье, ну вы понимаете… А, так я вообще-то не об этом, а про лампочку… То есть, я говорю, их трое, - не унималась Лидия Игнатьевна, и тон её голоса снова стал повышаться - а я одна! И я меняю, а они нет! Это ж разве справедливо!? - она сделала энергичный выпад вперед, как будто вознамерилась получить ответ незамедлительно и чего бы это не стоило. И только, когда гостья неуверенно попятилась назад, хозяйка квартиры спохватилась.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ
