Пальцы бездумно терзали спички. Спички ломались. Срывался голос. Не уходить, не закрыв кавычки, - Это такая мужская гордость? Мне монотонно стучались в уши Доводы, сложные, как оригами. Я ничего не хотела слушать, Я закрывала лицо руками. Я вспоминала промокший Питер, Где захотела в тебя влюбиться. Я бы не стала, но подлый свитер Так замечательно пах корицей. Да, целовал, целовал с избытком, Было заметно: вот-вот устанешь. Каждый не наш поцелуй как пытка – Что ты об этом, мой милый, знаешь? И расплывались слова без смысла В чашке с остывшим ненужным чаем. Ты понимал, оттого и злился. Звякала ложечка. Ночь кончалась. Палец по скатерти мазал слякоть, Кашу из горьких ночных открытий. Мне так банально хотелось плакать И целовать твой дурацкий свитер. Инет
Пальцы бездумно терзали спички.
Спички ломались. Срывался голос.
Не уходить, не закрыв кавычки, -
Это такая мужская гордость?
Мне монотонно стучались в уши
Доводы, сложные, как оригами.
Я ничего не хотела слушать,
Я закрывала лицо руками.
Я вспоминала промокший Питер,
Где захотела в тебя влюбиться.
Я бы не стала, но подлый свитер
Так замечательно пах корицей.
Да, целовал, целовал с избытком,
Было заметно: вот-вот устанешь.
Каждый не наш поцелуй как пытка –
Что ты об этом, мой милый, знаешь?
И расплывались слова без смысла
В чашке с остывшим ненужным чаем.
Ты понимал, оттого и злился.
Звякала ложечка. Ночь кончалась.
Палец по скатерти мазал слякоть,
Кашу из горьких ночных открытий.
Мне так банально хотелось плакать
И целовать твой дурацкий свитер.
Инет