17 сентября 1939 года Красная Армия начала долгожданное освобождение населения Западной Белоруссии от гнёта польского помещичьего режима. Это событие стало знаковым моментом в истории, когда цепи национального угнетения были наконец сброшены, а рабочие и крестьянские массы Западной Белоруссии воссоединились со своими братьями на востоке.
Реакция капиталистического мира не заставила себя ждать. Представители мирового империализма подняли шум, пытаясь осудить действия советских войск. Однако их голоса не смогли заглушить радость белорусского народа, обретшего свободу.
В 2021 году этот день был официально объявлен Днём народного единства в Беларуси. Однако среди так называемых «независимых экспертов» и даже среди многих «защитников национальной гордости» прокатилась **волна** осуждения, что лишь в очередной раз подчеркнуло их истинные, продажные мотивы.
Они стали утверждать, что большевизм преступен, что был террор, концлагеря и русификация Беларуси. Вместо этого они рассказывали о «процветании» Западной Белоруссии под польским управлением, о культурном подъёме и экономическом росте. Все эти сказки легко опровергаются свидетельствами белорусских общественно-политических деятелей того времени.
Когда аргументы у критиков заканчиваются, они прибегают к последнему козырю — «Большому террору», а именно к делу «Белорусского национального центра» (БНЦ). Согласно этому делу, многие борцы против польского гнёта, переехавшие в СССР, были позднее казнены как предатели. Именно с целью защиты белорусского национально-освободительного движения Западной Белоруссии от современных клеветников я пишу эту статью, чтобы разоблачить так называемое «дело БНЦ» и мифы, связанные с ним.
Краткая информационная справка (из открытых источников):
· «Во второй половине 1933 года ГПУ сфабриковало обширное дело «контрреволюционной повстанческой и шпионско-диверсионной организации «Белорусский национальный центр»». 26 декабря 1933 года «тройка» ГПУ осудила 17 человек из Гомельского «филиала» БНЦ: 4 человека получили 10 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), 5 человек — по 8 лет, 7 человек — по 5 лет, один — 3 года условно. 9 января 1934 года «четвёрка» коллегии ГПУ вынесла приговор ещё 70 «членам» БНЦ. Однако в 1937–1939 годах по решениям различных внесудебных органов из 45 лиц, осуждённых 9 января 1934 года к заключению в лагеря, были расстреляны 22 человека. В частности, тройка УНКВД Ленинградской области под председательством Л. Заковского (бывшего председателя ГПУ БССР) отправила на расстрел Бурсевича, Волошина, Волынца, Гаврилика, Дворчанина и Рак Михайловского. Их казнили в ноябре – декабре 1937 года.»
Чтобы понять суть дела БНЦ, необходимо начать с самого начала — с самого первого уголовного дела, связанного с этой организацией. То есть речь пойдёт не о приказах троек, которые привели к казни фигурантов, а о том деле, из-за которого они оказались в исправительно-трудовых лагерях.
По словам В. Адамушко, уголовное дело БНЦ состояло из 55 томов. Однако из всего объёма нам доступно лишь несколько десятков страниц, содержание которых вызывает серьёзные сомнения. Настолько серьёзные, что Адамушко в своей книге «Палітычныя рэпрэсіі 20-50-х гадоў на Беларусі» без труда разоблачает все эти показания. И в конце делает вывод: фальшивка ГПУ.
Кстати, о фигуре самого Адамушко. Его можно назвать белорусским клоном «историка» В. Земскова. Они будто из одной пробирки — антикоммунисты и антисталинисты, но при этом все позиционируют их как честных исследователей. Адамушко, якобы, защитил историю БССР от нападок З. Позняка и Л. Морякова, хотя начало его книги звучит довольно интересно: «Цяжкую спадчыну (наследие) для беларускага народа пакінуў таталітарны рэжым». Тем не менее, он доказал, что в БССР были убиты не сотни тысяч, а «всего лишь» десятки тысяч!
Это, конечно, сарказм. И то, что этот «историк» мог натворить в архивах, остаётся под вопросом. Просто штрихи к портрету «маэстро».
Разбирать все нестыковки, которые архивисты допустили, чтобы подставить НКВД, мы не будем. Не будем мы и глумиться над этим обстоятельством:
«Было раскрыто 102 группы, но осуждено всего 97 человек. Групп (для меня группа — это больше двух человек) больше, чем всего осуждённых людей».
Но вернёмся к БНЦ. Если верить книге Адамушко, состав будущего буржуазного правительства был следующим:
- Премьер-министр: Антон Луцкевич
- Министр промышленности: Фабиан Акинчиц
- Министр почт и телеграфа: Павел Волошин
- Министр транспорта: Флегонт Волынец
- Министр просвещения: Язеп (Иосиф) Гаврилик
- Министр земледелия: Игнат Дворчанин
- Министр внутренних дел: Пётр Метла
- Министр юстиции: Радослав Островский
- Министр обороны: Симон (Семён) Рак-Михайловский
- Министр иностранных дел: Бронислав Тарашкевич
- Министр финансов: Максим Бурсевич
Всего 11 человек.
Из всего «правительства» и «невинных жертв» необходимо исключить пять человек, поскольку они не были непосредственно казнены или даже осуждены.
Исключённые из списка «жертв»:
Первым в списке исключённых идёт главарь банды БНЦ Антон Луцкевич, который проживал в Литве и поэтому не был своевременно осуждён. Его арестовали только 30 сентября 1939 года в Вильно. После пересылки в Минск он был приговорён к 8 годам лишения свободы. Умер Луцкевич 23 марта 1942 года в пересыльном пункте города Аткарска.
Антон Луцкевич
Второй — Радослав Островский. Он проживал за границей и поэтому избежал ареста. После нападения нацистской Германии на СССР, он совместно с другими белорусскими коллаборационистами создал второй «Белорусский национальный центр» (1941), который ставил целью поддержку режима Гитлера на территории Беларуси. Во время непосредственной оккупации Островский занимал пост президента Белорусской центральной рады. Его жизнь завершилась далеко от родины — 17 октября 1976 года он умер в Бентон-Харбор, штат Мичиган, США, прожив долгие годы в эмиграции.
Радослав Островский выступает на трибуне Второго Всебелорусского конгресса.
Третьим исключаемым становится Фабиан Акинчиц — известный белорусский нацист, коллаборационист, занимавший пост руководителя белорусского бюро министерства пропаганды Геббельса и председателя маргинальной Белорусской национал-социалистической партии (БНСП). Его жизнь оборвалась 5 марта 1943 года, когда он был убит советским агентом А. Матусевичем.
Фабиан Акинчиц
Четвёртым в этом списке значится Пётр Метла, осуждённый 9 января 1934 года. Однако его жизнь оборвалась в заключении 12 августа 1936 года, поэтому мы исключаем его из числа расстрелянных.
Пётр Метла
Наконец, пятым исключаемым становится Бронислав Тарашкевич. На этом человеке мы остановимся подробнее.
Бронислава Тарашкевича называют отцом белорусской грамматики. Именно из-за него я решил написать эту статью. Белорусские националисты и либералы (часто называемые «бчб-шниками» или «змагарами») не признают современный литературный белорусский язык, считая его «русифицированным» и «искажённым» советской властью. Они настаивают на использовании языка в том виде, который был разработан Тарашкевичем, видя в нём «неиспорченную» форму родного языка. И за создание «правильного» белорусского языка его, якобы, убили чекисты, приписав ему участие в БНЦ.»
Для начала следует отметить, что уголовное дело Тарашкевича никто воочию не видел. Однако для его сторонников это не аргумент. Об этом пишут сами «змагары»:
«Дело Б. Тарашкевича в 1937–1938 годах утеряно 1-м Особым отделом НКВД БССР среди других документов и материалов в 1941 году, в самом начале Великой Отечественной войны».
Поэтому вся информация берется из открытых источников.
Трудности в изучении биографии Тарашкевича начались при изучении обстоятельств его смерти. Открываем Википедию и мгновенно теряем дар речи.
Ладно, его похоронили в Куропатах, чтобы Позняку было легче найти, это куда ни шло. Но на этой же Википедии ещё вот это, только уже в другой статье.
Тут же на Википедии Москва и какой-то «националистический центр»
А вот ещё одна «официальная версия», только уже не ноябрь, а октябрь.
Мемориал» ситуацию тоже не прояснил.
А вот ещё одна неполживая версия якобы из письма жены Тарашкевича:
«Товарищ прокурор!
Прошу Вас ознакомиться с материалами следствия по делу Бронислава Адамовича Тарашкевича, арестованного 5(!) мая 1937 года.» . Но ведь все кроме жены Тарашкевича говорили про арест 6 мая.
Но самое поразительное другое. Удивительно, что Тарашкевич был осуждён в разгар «Большого террора» не «тройкой», а судом. Этот факт легко установить по десятимесячной отсрочке исполнения приговора, что невозможно в практике «троек», чьи решения исполнялись немедленно.
Запомните эту деталь — она сыграет ключевую роль в дальнейшем. При анализе обстоятельств его смерти обратите внимание на утверждения «независимого эксперта» Морякова, который заявляет, что Тарашкевича не расстреливали, а возможно, даже не судили, а просто убили в СИЗО.
А теперь давайте поговорим про саму биографию Тарашкевича.
Тарашкевич был членом подпольной Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ)
После обмена политическими заключёнными между Польшей и СССР в сентябре 1933 года, Тарашкевич вернулся в Москву в обмен на Франтишка Олехновича.
Франтишек Олехнович – один из первых в мире, кто описал «ужасы ГУЛАГа»
Здесь Бронислав занял должность заведующего отделом Польши и Прибалтики в Международном аграрном институте.
Однако постойте…
Мы ведь прекрасно знаем, что к концу 1933 года было завершено следствие по делу БНЦ», а уже 9 января 1934 года вынесены приговоры. Почему же Тарашкевич остался в стороне от этого «маховика репрессий»? А главное, зачем советской власти было выменивать человека, которого считали открытым террористом и преступником на другого преступника? В уголовном деле «Белорусского национального центра» имя Тарашкевича звучало многократно. Вот только несколько примеров.
Из уголовного дела БНЦ. Тарашкевич намечен будущим президентом.
Оттуда же.
И снова оттуда.
Однако в 1933 году, после разгрома настоящего Белорусского национального центра, свет увидела брошюра. Современники представили свою версию произошедшего. И в этой брошюре ни разу не упоминается имя Бронислава Тарашкевича!
Более того, не называется БНЦ, а именуется как банда Луцевича-Дворчанина». Дворчанин, чье имя оказалось в одном ряду с Луцкевичем, был фигурой весьма скромной. Даже на страницах Википедии о нем сохранились лишь скудные сведения. В то время как роль Тарашкевича, активного участника и идеолога БНЦ, была полностью проигнорирована?
Та самая брошюра.
Цитата из неё:
«У чале гэтай банды стаялі знаёмыя нам ўсім былыя паслы (депутаты) польскага Сойму (парламента) – Рак-Міхайлоўскі, Дварчанін, Гаўрылік, Валошын, Мятла і Бурсевіч (стр. 3-4).
Где Тарашкевич, который тоже был послом (депутатом)? Не приписали ли ему участие в террористической группе уже значительно позже его смерти?
Но самое удивительное будет дальше. На Втором Всебелорусском конгрессе, этом собрании коллаборационистов и предателей, собранных под эгидой нацистской Германии, прозвучала его фамилия:
«Это истинные сыновья нашей Отчизны. В их ряду – Иосиф Лесик, Вацлав Ластовский, Рак-Михайловский, Ян Середа, Иосиф Сушинский, Василевич, Тарашкевич, Вацлав Ивановский и много, много других. Их уже нет среди живых, их большевики или замучили в тюрьмах, на каторге, или убили из-за угла».
Ещё одно фото Акинчица.
Чему я тут удивляюсь? А вот чему. Обратите внимание на состав правительства от БНЦ. На ранее упоминаемого человека: Фабиана Акинчица (он же Окинчиц). И вот, что он пишет про своего «коллегу» Тарашкевича.
(Мой перевод с белорусского языка):
Оказавшись в Берлине, Тарашкевич начал вести там открытую коммунистическую и анти белорусскую кампанию, которая достигла особого размаха во время недавних выборов в Сейм и Сенат. В рамках этой кампании он цинично сбросил с себя белорусскую национальную одежду, которой прикрывал свое истинное коммунистическое лицо, и, сидя в местных кафе, под диктовку советских «политруков», писал предвыборные воззвания. Единственной целью этих воззваний было сорвать избирательную кампанию всех белорусских организаций, участвовавших в ней. Таково содержание «манифестов» к белорусскому народу, написанных человеком, которого многие (в том числе и польский «Przegląd Wileński») до сих пор пытаются представить как «белорусского Ганди».
«Товарищи рабочие и крестьяне! Внимание!
Кто не хочет видеть провокаторов, погромщиков и бомбардировщиков, направленных против белорусских рабоче-крестьянских и национально-освободительных организаций? Кто не желает нападений фашистских банд на рабоче-крестьянские учреждения, подрывающих Т.Б.Ш. и уничтожающих все белорусские культурно-просветительские организации? Кто не хочет, чтобы революционных рабочих и крестьян, революционную молодежь и революционных послов сажали в тюрьмы? Кто не желает видеть шпионов, прислужников и пособников польского фашизма? Кто против фашизации белорусских школ, высылки из Беларуси, фашизации гимназий для детей сельской и городской бедноты и насаждения среди учащейся молодежи идеологии, враждебной освободительному движению трудящихся и не приемлющей угнетателей?
Долой белорусскую фашистскую банду: Луцкевичей, Островских, Акинчицев, Крукосов, Королевых, Мицкевичей, Яремичей, Рагулёвых, Станкевичей, Климовичей, Степовичей, Юхневых и их списки № 29, № 11, № 24!
Да здравствует рабоче-крестьянская «Борьба»! Все приветствуют список «Борьба» № 8!
Да здравствует рабоче-крестьянское правительство!
Бронислав Тарашкевич. Председатель Громады.»
Такое обращение, подписанное Тарашкевичем, было обращено к массам, увлекшимся коммунистами на выборах 1930 года .
Неудивительно, что они внесли свой вклад и внесли большой вклад в срыв белорусской избирательной кампании, в результате чего нам не удалось самостоятельно провести ни одного представителя ни в Сейм , ни в Сенат.»
И тут Тарашкевич выдал истину, которую сейчас бы называют «базой». Примечательно, что всех, кого Тарашкевич заклеймил как фашистов, будь то будущий глава белорусского коллаборационистского правительства Островский или бургомистр Дятловского района Рогуля, впоследствии действительно оказались связаны с фашистами. И даже несмотря на это, почему-то ни один из них не вспомнил про эти «зашквары Тарашкевича» на Конгрессе. Тут или Акинчиц, что-то напутал, или нам вместо реальности того, что происходило на нацистском шабаше, подсунули в очередной раз липу. Да и не понятно на хрен вступать Тарашкевичу в БНЦ с «фашистами Луцкевичем, Островским, Акинчицем».
Но вернёмся к его биографии.
Его вклад в антифашистское движение не остался незамеченным в Европе. Свидетельством тому стало избрание Тарашкевича в почетный президиум Европейского антифашистского конгресса, состоявшегося летом 1933 года в Париже. Бронислав оказался в одном ряду с такими выдающимися личностями, как Максим Горький, Эрнст Тельман, Георгий Димитров и Ромен Роллан.
Работая в аграрном университете Тарашкевич тщательно исследовал аграрные отношения в различных странах: Польше, Японии, Китае и гитлеровской Германии. Результаты его исследований публиковались в журнале МАИ и в сборнике «Польская деревня во время кризиса». В 1935 году его труд «Как живут крестьяне за границей» был издан отдельной брошюрой, представляя собой ценный анализ международного аграрного вопроса.
Жизнь Бронислава Адамовича Тарашкевича оборвалась 22 ноября 1941 года. Причиной смерти стал порок сердца, что было официально зарегистрировано в отделе ЗАГС Краснопресненского райисполкома города Москвы о чём и было объявлено его жене.
Всё. Круг замкнулся. Теперь вы нагружены фактами и не понимаете, что к чему. Сейчас я попытаюсь все это объяснить.
Смотрите. Когда в перестройку начали рушить нашу страну, разные местечковые националисты стали критиковать литературный белорусский язык, утверждая, что он искусственно русифицирован.
Вот, что пишет «его Змагарейшество» Зенон Позняк (мой перевод с белорусского языка):
«Только после смерти Сталина белорусская литература постепенно стала обращаться к живым формам и лексике белорусского языка, минуя вирусы чужеродных инъекций. Белорусская национальная революция 1991 года и возвращение стране независимости (несмотря на власть советской номенклатуры) вернули все к истокам. Возрождено новое классическое написание (Бронислава Тарашкевича). Начался поворот к языку, интерес к лексике, правописанию, внимание к диалектам, белорусской латинице и тд. Наши великие современники Василь Быков и Рыгор (Григорий) Бородулин начинали писать классической орфографией. Многие впервые вернулись к белорусскому языку и, не принимая государственный язык, стали писать так, как умели, экспериментируя с лексикой и орфографией. Разные авторы и журналы стали по-разному отходить от официального (советского) письма».
Теперь вам понятно? Как можно было отходить от советского написания к «классическому» варианту, предложенному коммунистом Тарашкевичем? Именно поэтому были приложены все усилия, чтобы не допустить даже тени сомнения в его приверженности коммунистическим идеалам. Для этого его попытались представить жертвой Большого террора. А для убедительности к его биографии «пришили» дело БНЦ, по которому проходили коллеги Тарашкевича из посольского клуба. Получилось криво и неубедительно, с массой противоречий. Однако националисты и официальная белорусская историография, включая В. Адамушко, опубликовавшего дело БНЦ, с готовностью проглотили эту наживку.
Разве не абсурдна вся эта нелепица, окружающая историю Тарашкевича? Его арестовали то ли 5 мая (если верить жене), то ли 6 мая (как утверждают националисты). А когда его расстреляли? То ли 29 октября 1938 года (возможно, путая с «ночью расстрелянных поэтов», которая произошла 29 октября 1937 года), то ли 29 ноября 1938 года. И где его могила? Одни утверждают, что он покоится в Москве, в Коммунарке, недалеко от места, где он встретил свой конец в 1941 году. Другие говорят, что он похоронен в Куропатах — лучшее последнее пристанище для белорусского националиста.
За свою стойкую приверженность антифашистским идеалам и годы, проведённые в польских тюрьмах, Тарашкевич заслужил ненависть национал-фашистов. Казалось бы, его имя должно быть проклято в их кругах. Однако парадоксальным образом на конгрессе его имя упоминалось с почтением. Более того, у меня возникли подозрения, что текст конгресса мог быть задним числом отредактирован. Причиной этому могли послужить слова Позняка о «культурном подъёме» во время нацистской оккупации:
«С 1941 по 1944 годы центральная Белоруссия (на которой действовала немецкая гражданская администрация во главе с В. Кубе) пережила мощный национальный подъём».
Разумеется, это говорит не сам Позняк, а «дядька Сэм» устами продажной интеллигенции. Поэтому Светлана Червонная, следуя этой линии, заявила, что на конгрессе фашисты якобы вспоминали Тарашкевича с почтением. Янку Купалу, Якуба Коласа или других коммунистов они не вспоминали, а вот Тарашкевича — вдруг стали. Всё это нужно было для оправдания «национального возрождения» и продвижения «истинного» языка.
Но мы очень сильно отошли от изначальной темы.
Итого, исключая пять человек у нас остаётся шесть расстрелянных невинных жертв сталинизма.
1)Симон Рак-Михайловский
2)Игнат Дворчанин
3)Максим Брусевич
4)Иосиф Гаврилик
5)Павел Волошин
6)Флегонт Волынец
Начнём мы именно с Рака-Михайловского. Тут уже классические разногласия между различными гуру репрессивной религии
Леонид Моряков
Мемориал
Не понятно, то ли его расстреляла особая тройка, то ли просто тройка, но самое важное: когда его реабилитировали? 18 апреля или 16 августа? Это как бы очень разные даты.
Тут бы ещё вернуться в начало статьи и вспомнить, что его вроде как расстреляла тройка УНКВД Ленинградской области. Тогда почему все эти эксперты говорят про этапирование в Беларусь?
Среди других жертв БНЦ именно его имя выделяется особо, он единственный, кого упомянули на конгрессе. Более того его вспоминают ещё украинские националисты:
«Несчастные и удрученные, прибыли эти правители на Соловки, став последними рабами. Из них самым выдающимся и самым веселым был Рак-Михайловский. Я не знаю ни его прошлого, ни его деятельности в Советской Белоруссии. Я могу сказать только одно: этот человек действительно сказал открыто и без всякого сожаления: «Это то, что нам нужно». Мне довелось несколько раз поговорить с Рак-Михайловским, и он произвел на меня хорошее впечатление. Казалось, человек, голова которого доверху набита всякой советской ерундой, не мог так быстро прийти в себя, но у Рак-Михайловского эта дымка быстро рассеялась. Он решительно и категорически осудил все, во что так слепо верил, и тем самым наказал себя за прошлое. На Соловках он вел себя независимо, занимался тяжелым физическим трудом, постоянно и последовательно подчеркивал свою ненависть к большевизму и Москве, и, в конце концов, в 1936 году, оказался в одном из Соловецких следственных изоляторов. С тех пор у меня нет никаких новостей о нем.»
Но идём дальше.
Дело Игната Дворчанина
Обратите внимание на важный факт: его приговорили к расстрелу Особая тройка УНКВД. Но ведь Особые тройки были учреждены значительно позже — в соответствии с приказом № 00606, который был издан лишь 17 сентября 1938 года. Так как его особая тройка приговорила к расстрелу уже 25 ноября 1937? Ведь согласно фальшивому прикажу 00447 были только обычные тройки. Но в Ленинграде почему-то была не «Тройка», а «Особая тройка». Хотя в Ленинграде точно сохранились документы, что была не «Особая тройка», а просто тройка. Очень странно, что она вдруг стала «Особой».
Исследование всех видов троек, которые почему-то получились у неполживцев – выходит за рамки моей работы, ведь нас интересует, белорусские «жертвы». Поэтому, мы двигаемся дальше.
Дело Максима Бурсевича
Тут уже мало Особой тройки, так академик АН БССР, который, по неизвестным причинам, оказался кандидатом в «члены» КП(б)У. Что он забыл в этих рядах? Но тут, похоже на то, что мы отрыли, откуда растут ноги дела БНЦ. Дело в том, что все, кроме Рака-Михайловского и Дворчанина, якобы похоронены в Сандармохе.
В Сандармохе нет белорусского этнического мемориала жертвам большого террора. Зато есть украинский, вот видимо авторы дела «перепутали» . И мы, конечно, не будем заострять внимание и что Сандармох – это бывший финский концлагерь. Мы продолжим смотреть биографии членов БНЦ.
Дело Иосифа Гаврилика
Дело Павла Волошина
Дело Флегонта Волынца
Здесь уже просто классические особые тройки, которых к тому времени не было.
Давайте подведем небольшие итоги. Ведь вопросов осталось больше чем ответов. Мы перечислили шесть самых известных по делу БНЦ пришедшие как жертвы репрессий 37 года.
Непонятно, почему люди, проходившие по одному уголовному делу и содержавшиеся в одном Соловецком лагере, были расстреляны особой тройкой (которой не существовало в то время) в разные дни, месяцы и даже годы.
Хоронили в разных местах: часть – в Сандармохе (где так удачно был финский концлагерь), а часть – в Ленинградской области.
Но самая интересная судьба у Рака-Михайловского. Он единственный был казнен в 1938 году, и неясно, почему его для этого перевезли для казни в Беларусь. И то по некоторым сведениям никто его не перевозил и похоронен, он все-таки в Ленинградской области. Видимо, перевезли в Беларусь, что бы его вспомнили на том самом Втором Всебелорусском конгрессе, ведь про других жертв БНЦ то не вспомнили (а Островский, один из организаторов, должен был хорошо их запомнить, не забыл же он подельников). Неясно также, какой именно орган вынес ему, да и вообще всем осужденным, смертный приговор: «тройка» или «особая тройка».
Но это не важно, ведь украинский националист утверждает, будто Рака забрали в 1936 году, после чего его никто не видел и про него не слышал. А ведь 1936 что совпадает с первоначальной версией начала Большого террора. А написавший это националист Семён Подгайный умер задолго до развала СССР, в 1965 году, в Канаде. Зачем тогда тянули два года с расстрелом? Очевидно, над делом Семёна, как и над всем делом БНЦ, работали специалисты, для которых понятие Украина и Беларусь размыты (вспомним, как Бурсевича представили украинским коммунистом).
Видимо специалист, работавший над делом БНЦ
Все эти нестыковки и противоречия указывают на то, что представленные «факты» сфабрикованы, поэтому мы легко разоблачили фальшивку.
На этом пока всё.