Но давайте-ка я начну с самого начала, а то вы сейчас решите, что я какой-то псих в шляпе, который по ночам шастает без цели. Нет, всё не так просто, тут целая драма, с привкусом эротики и абсурда – как я люблю, короче!
Два года назад моя жизнь пошла под откос, как санки с горки, только вместо снега – сплошной лёд и колючки. Жена моя, Ленка – ох, какая же она была красоточка, лапулечка моя ненаглядная! – с волосами, что струились по плечам, будто шелк из рекламы дорогущего шампуня, собрала свои шмоточки и свалила. Без записки, без «пока, Вася, ты был ничего», без единого намёка на то, что я, может, где-то налажал. Оставила мне только двоих малышей – Саньку, шустрого пацанчика с вечно грязными коленками, и Машку, мою принцессочку с косичками, – и пустоту в груди, где раньше было тепло, уют и её звонкий смех. Я не плачу, не подумайте, просто констатирую: блин, обидно же до чёртиков! Гулял я по парку в нашем районе, где мы с ней когда-то шатались вдвоём, держась за ручки, а она кружилась под шорох листвы, смеялась так, что у меня мурашки по спине бегали, как маленькие электрические разряды. Её волосы тогда падали на плечи мягкими прядями, и я, дурак, думал, что это навсегда. А теперь – тишина. Только ветер воет, как я внутри, да вороньё каркает, будто издевается.
Друг мой, Серёга – тот ещё типчик, гроза школьных дворов в прошлом и любитель Амстердама в настоящем, – прознал про мои беды. Не от меня, конечно, я ж не из тех, кто ноет в жилетку, а от мамы. Она ему напела в трубку, что я тут «сгораю в горниле вулкана» (это её слова, маман у меня та ещё поэтесса!), и что меня надо спасать, иначе пропаду. Серёга, добряк с душой размером с грузовик, звонит мне и орёт: «Вась, давай ко мне, с детишками своими! Забудешь все свои сопли, начнёшь заново, воздухом свободы подышишь!» Ну, я подумал-подумал, а чего терять-то? Программист я, работёнка везде найдётся, язык знаю, детишки подрастут – справимся. Да и дома каждый угол Ленку напоминает: вот тут она кофе варила, тут на диване валялась с книжкой, а тут… ну, вы поняли, да? Были у нас ноченьки такие, что соседи, наверное, до сих пор вспоминают с дрожью.
Собрал я шмотки, отдал квартиру маме – вдруг вернусь, чтоб было куда, – сделал нам с малышами временный вид на жительство и рванул в неизвестность. Думал, будет трудно, а оказалось – вполне себе ничего! Амстердам встретил нас чистотой, уютом, каналами и запахом свежих вафель – прям Питер, только без вечного дождя и хмурых лиц. Санька с Машкой быстро освоились, я через Серёгу устроился в его контору – он там софт кодит, а я в этом деле как рыба в воде. Зарабатывал прилично, купил домик – небольшой, но наш! – и жизнь потихоньку наладилась. Только вот внутри всё равно пусто. Сердце кровоточит, душа ноет, а тело… ммм… ну, мужик я, живой, мне бы ласку, тепло, да и кой-чего погорячее не помешало бы. Два года без баб – это, знаете, как борщ без сметаны: вроде сытно, а удовольствия ноль.
И тут – бац! – судьба подкидывает мне Катьку. Русская, с детства в Амстердаме, родители её сюда привезли ещё малышкой. Глаза – как два озера, глубокие и манящие, улыбка – будто солнышко в пасмурный день, а фигурка… эх, ребят, я ж не поэт, но там было на что посмотреть! Назначили мы свидание в кафешке на открытом воздухе – погода позволяла, солнышко грело, птички чирикали. Я, весь такой галантный, притащил букет роз размером с половину меня, руку ей целую, стульчик пододвигаю – ну прям джентльмен, а не Вася! Сели, болтаем, смеёмся, искры между нами – аж воздух трещит, как высоковольтные провода. Она мне про свою жизнь рассказывает: как росла тут, как родители её тащили через границы, как сама пробивалась. Я ей – про детей, про работу, про то, как код пишу так, что начальство в обморок падает от восторга. Всё гладко, понимание растёт, и тут она, с хитринкой в голосе, спрашивает: «А что с женой-то, Вась? Почему разбежались?»
Я замер, как олень на трассе перед фарами. Что сказать? Правду? Да кто поверит, что Ленка просто взяла и ушла, ничего не объяснив? Без ссор, без скандалов, без «ты козёл, Вася, достал»? Я начал мямлить: «Да я сам не знаю, Кать… Всё было нормально, а потом – раз! – и нет её». Она нахмурилась, носик сморщила, глаза прищурила и выдаёт: «Да ладно тебе, Вась, все вы, мужики, одинаковые! Наверняка изменял, а теперь прикидываешься святым, да?» И пошло-поехало: «Виноват всегда кто-то, а вы, типа, не при делах! Может, она от тебя сбежала, потому что ты её не ценил? Или хуже – за каждой юбкой бегал?» Я сижу, рот открываю-закрываю, а она уже на личности переходит: «Ой, да ты, наверное, ещё и дома тиран был, а теперь строишь из себя жертву!» Глаза её сверкают, стул под ней скрипит, а я думаю: «Ну всё, приплыли, Вася».
Катька встаёт, виляя бёдрами так, что я чуть слюной не подавился, и напоследок шипит: «Всем вам, мужикам, яйца отрезать надо, чтоб по бабам не шастали!» – и уходит, оставив меня одного с розами и чувством, будто меня только что грузовик переехал. Люди вокруг пялятся, официант косится, а я сижу и думаю: «Ну и как теперь жить-то?»
Домой пришёл, рухнул на кровать, уставился в потолок. Свет лампы режет глаза, а мне пофиг – хоть ослепну, лишь бы не думать. Но внутри – буря! Злость, обида, желание доказать… кому? Себе? Ленке? Катьке? Да хоть чёрту лысому! Если Ленка меня бросила, то я найду, чего мне не хватает, и точка! Натянул куртку, джинсы, шляпу – ну, ковбой, блин, хоть в вестерн снимай! – и рванул в квартал красных фонарей. Час ночи, улочки узкие, девицы в витринах крутят попками, подмигивают, манят, а я иду, весь на нервах, сердце – БУМ-БУМ-БУМ! – и вдруг – ОПА! – в окне стрип-клуба вижу ЕЁ. Ленку. Мою Ленку. Или не её? Бред? Глюк? Я ж не пьяный, не обкуренный, даже кофе сегодня не пил!
Руки в карманы – а там что-то холодное, гладкое. Достаю – кольцо. ЕЁ обручальное кольцо, то самое, что я на свадьбе ей на пальчик надевал, когда она стояла в белом платье и улыбалась так, что у меня коленки дрожали. Как оно тут оказалось? Это что, судьба мне подмигивает? Или я реально схожу с ума? Сердце – БУМ-БУМ-БУМ! – я к администратору, голос дрожит: «Хочу танец от той, что в витрине!» Шляпу на глаза, захожу в кабинку, а внутри всё трясётся – и не только от предвкушения, а от страха, что сейчас вся моя жизнь перевернётся ещё раз.
Она выходит. Бикини сверкает, каблуки стучат, тело – огонь, гибкое, как у гимнастки. Крутится на шесте, медленно стягивает с себя тряпочки, а я сижу, вцепившись в стул, и жду. Поворачивается спиной, и тут – паучок. Татуировка на правой ягодице, маленькая, но такая знакомая. Это ОНА. Точно она. Не выдержал, достаю кольцо, бросаю под ноги – звяк-звяк! – оно катится, подпрыгивает, как в замедленной съёмке. Она замирает, смотрит вниз, потом разворачивается, срывает с меня шляпу и… падает на колени. Рыдает, закрыв лицо руками, а я стою, как истукан, и думаю: «Ну и что теперь, Вася? Привет, дорогая, как дела?»
Ленка вцепилась в мои ноги, голос дрожит, слёзы текут ручьём: «Вася, прости! Я дура, влюбилась в какого-то урода, он обещал мне кино, деньги, новую жизнь за границей! А потом избил, выгнал почти голую на улицу, и вот я тут… танцую для всяких придурков». Узнаёт, что дети со мной, умоляет: «Дай их увидеть, я каждый день о них думала, о Саньке, о Машке, как они там без меня!» Я стою, холодный, как лёд, и цежу сквозь зубы: «Детей – да, можешь видеть. Они заслуживают знать мать, хоть ты их и бросила. Но между нами – всё, Лен. Никаких дел. Разбирайся сама со своим дерьмом». Развернулся и пошёл, а внутри – буря: простить? Не простить? Да как вообще такое возможно?!
Она кричит мне вслед, падает, ползёт, а я шагаю, не оборачиваясь. Люди вокруг пялятся, кто-то ржёт, кто-то шепчется, а мне плевать. В голове – каша: два года я жил, думая, что она где-то там, счастливая, а она тут, в стрип-клубе, с татуировкой и разбитыми мечтами. И что теперь? Забрать её домой? Простить, как святой? Или плюнуть и забыть? Я шёл домой, шатаясь, как пьяный, хотя не выпил ни капли. Лёг на кровать, уставился в потолок, а перед глазами – её лицо, кольцо, паучок на ягодице. И смешно, и тошно, и хочется орать во всё горло: «Ну за что мне это, а?!»
Наутро я проснулся с мыслью: а ведь жизнь – она такая, непредсказуемая, как кошка, которая то мурлычет, то царапает. Санька с Машкой прибежали ко мне в комнату, залезли на кровать, начали прыгать, смеяться, и я вдруг понял: ради них я справлюсь. Ленка пусть видит детей, если хочет, но я – я иду дальше. Может, ещё встречу свою Катьку, или другую лапулечку, которая не будет орать про яйца и юбки. А пока – работа, дом, детишки и, может, чуток приключений. Ведь если судьба подкинула мне кольцо в карман, то, может, это не конец, а только начало?
Подписывайся на канал! Тут будет ещё больше огня, ржаки и историй, от которых мурашки по коже и сердечко бьётся! Лайкни, если текст тебя зацепил – мне будет оооочень приятно, честно-честно!
А теперь давай поболтаем:
- Ты бы простил Ленку или пнул бы подальше, чтоб не маячила?
- Что бы сделал на месте Васи в стрип-клубе – убежал бы или остался?
- Веришь, что кольцо само его туда привело, или это просто глюк на нервах?
- Как думаешь, стоит ли Васе дать Катьке второй шанс, или ну её?
#истории#измена#месть#предательство#чувства#отношения#семья#