В западных средствах массовой информации укрепился один устойчивый нарратив: российская армия, увязшая в конфликте на Украине более двух лет, якобы не представляет серьёзной угрозы. Аналитики всё чаще позволяют себе насмешки, указывая на неспособность России быстро захватить небольшие города или одержать победу над страной с куда меньшими ресурсами и значительно уступающей по численности армией. Подтекст очевиден: военную мощь России сильно переоценили. Но редко кто из этих комментаторов задаётся главным вопросом — а с чем, собственно, идёт сравнение?
Если российская армия признаётся слабой, то возникает логичный вопрос: по сравнению с какой армией? Наиболее очевидный ответ — с армией НАТО. Но стоит только взглянуть на боевой опыт Североатлантического альянса за последние десятилетия, как сравнение начинает рушиться под весом собственных противоречий. Да, Россия сталкивается с трудностями в достижении своих целей в Украине, но НАТО снова и снова демонстрирует не только неспособность выигрывать войны, но и неспособность обеспечить хоть какую-то послевоенную стабильность.
Взять хотя бы Афганистан. Двадцать лет военной оккупации, поддержанной самым мощным арсеналом в истории, с применением беспилотников, спутников, спецназа и практически безграничного бюджета. Но стоило США и союзникам покинуть страну, как Талибан вернулся к власти менее чем за две недели. Та самая организация, которую НАТО намеревался уничтожить, сегодня управляет страной, вводит средневековые порядки и аннулирует все достижения в области прав человека, о которых так громко заявлял Запад.
История с Ираком практически идентична. Вторжение оправдывалось вымышленным оружием массового уничтожения и обещаниями демократии. В реальности это привело к распаду государства, вспышке межконфессионального насилия и в итоге — к появлению «Исламского государства», настолько жестокого, что оно шокировало даже Аль-Каиду. Спустя годы оккупации и сотни тысяч погибших, Ирак так и остался нестабильным, разрываемым между влиянием США и Ирана.
Судьба Ливии ещё трагичнее. Под предлогом гуманитарной интервенции НАТО сверг Муаммара Каддафи. Но вместо свободы страна получила хаос. Сегодня Ливия — это несостоявшееся государство, разорванное между полевыми командирами и иностранными наёмниками, где работорговля вновь стала реальностью. Запад, развязав войну и обрушив государство, попросту ушёл, оставив страну в руинах.
Сирия, пожалуй, наиболее ярко демонстрирует лицемерие Запада и неконтролируемые последствия вмешательства. В течение многих лет западные правительства направляли деньги, оружие и разведданные так называемой «умеренной оппозиции», значительная часть которой быстро слилась с джихадистскими формированиями. Сегодня именно эти силы полностью контролируют северо-запад Сирии. Регионом правит «Хайят Тахрир аш-Шам» — прямая преемница Аль-Каиды, установившая жёсткие религиозные порядки и начавшая кампанию преследований христиан и других меньшинств. Сообщения о насильственных обращениях, исчезновениях и казнях стали обыденностью. Тем не менее, западные правительства и СМИ предпочитают молчать.
На северо-востоке продолжается оккупация сирийских нефтяных месторождений силами США, которые поддерживают курдские формирования. Геополитическая игра продолжается, но без чёткой цели. Государственность Сирии де-факто прекратила существование. Башар Асад, ещё недавно являвшийся символом сирийского режима, как сообщается, бежал в Россию после окончательного краха своей власти. От страны остались лишь обломки — разрознённые территории, управляемые боевиками, иностранными войсками и радикальными группировками. Запад, развязавший эту прокси-войну, теперь попросту отворачивается от её последствий.
И наконец — сектор Газа. Это не просто ещё одна точка конфликта, а настоящий экзамен на честность Запада. После очередного масштабного израильского наступления целые жилые районы сравнялись с землёй. Гибель мирных жителей исчисляется десятками тысяч. Больницы, школы и лагеря беженцев подверглись бомбардировкам. Преднамеренно отключены вода и электричество. Гуманитарная помощь блокируется. Но западные лидеры продолжают говорить исключительно о «праве Израиля на самооборону». Когда Россия разрушает город — это называют варварством. Когда Израиль стирает с лица земли Газа — это называют «необходимой военной операцией». Этот двойной стандарт уже даже не прикрыт — он стал откровенно уродливым.
На фоне всего этого — насмехаться над медленными успехами российской армии в Украине значит сознательно искажать реальность. Россия не воюет с изолированной слабой державой. Она противостоит стране, которая финансируется, вооружается и координируется практически всем западным миром. Украина получает спутниковые данные в режиме реального времени от США, артиллерию и бронетехнику от Европы, бесконечное финансирование от международных структур. И тем не менее, несмотря на все эти усилия, Россия продолжает удерживать значительные территории, адаптирует свою стратегию и наращивает военную промышленность. Её экономика не рухнула. Её армия не разгромлена. И, что главное, она не проиграла.
Никто не должен романтизировать войну или приуменьшать её ужасы. Но если мы действительно хотим оценивать силу армий, то необходимо делать это по единым критериям. Запад, несмотря на риторику о демократии и свободе, оставил за собой шлейф разрушенных стран, несостоявшихся государств и бесконечных конфликтов. Россия, несмотря на свою жёсткость, продемонстрировала способность удерживать территорию, выдерживать потери и сохранять политическую и военную устойчивость. Это не делает её благородной. Но это делает её серьёзным противником.
Может быть, вопрос, который нам действительно стоит задать — не «слаба ли российская армия», а «сохранил ли Запад хоть какую-либо легитимность своей концепции военного превосходства», если она измеряется количеством нанесённых ударов, а не тем, что остаётся после? Потому что если судить войну не по числу сброшенных бомб, а по тому, что осталось после дыма и пепла, — Запад вряд ли может продолжать утверждать, что занимает моральную или стратегическую высоту.