#Воскресныечтения

#Воскресныечтения

Анна на шее театра

В томской Драме лишили Каренину дара речи

Анне Карениной не везет. Как литературный герой она погибла на станции Обираловка, который нынче вырос в подмосковный город с гордым названием Железнодорожный.

Второй раз она погибла в томском ТЮЗе, когда модный режиссер виктюковского призыва Евгений Лавренчук сделал из толстовского романа нечто красивое, но абсолютно бессмысленное.

Третий подход к великому роману осуществили на исходе марта 2025-го года в томской Драме. Подход, безусловно, масштабный, дорогой, чему способствовал и грант Президентского фонда культурных инициатив. Красная стена уходила вверх и вниз в черном квадрате сцены, могучие рулоны сена (в 19 веке?), длинные роскошные люстры, конь блед, ездящий по сцене, и маленький детский коник, с которым ходит Анна. Есть за что зацепиться глазу.

Но не уму.

Полифония романа, о которой так любовно говорил накануне постановки главный режиссер томской Драмы Олег Молитвин, как раз и позволяет сделать из «Анны Карениной» любое осмысленное высказывание: о кризисе среднего возраста у мужчин, о феминизме женщин, о пользе бюрократии и о её вреде, об общественном мнении, железных дорогах, воспитании, деревенской и городской жизни, о семье, о России, в конце концов. Но в результате повышенного внимания к полифонии, ничего кроме нее и не остается. Разноголосица, в которой даже голоса Анны принципиально не слышно. «Как вы мне надоели со своими советами!» - единственное осмысленное, что произносит героиня. Пластические и отчасти финально-вокальные данные Аделины Бухваловой, безусловно, заслуживают похвалы, но не оправдывают бессмыслицу происходящего.

На этом фоне вдруг удивительно симпатичными и понятными становятся актерские работы второго плана: Александр Горяинов в роли Певцова или Елена Саликова- княгиня Щербацкая. Положительно хороша Елена Дзюба в роли графини Лидии Ивановны, но зато откровенно не сыграла ставка на молодых актеров, которым доверили ключевые роли. Если такова Кити (Анастасия Золотарева), то абсолютным тюхой смотрится и влюбленный в неё Левин (Дмитрий Янин). Если не блестящ Вронский (Константин Калашников), то откровенно мелкой смотрится и Анна.

Глядя на потуги изобразить блестящего офицера, дворянина, невольно вспоминаешь бессмертное у Жванецкого: «Фрак народ носить разучился. Хамство и грубость в Сибири как раз получается ничего, а образование в Петербурге не идет пока. Аристократизм в Петербурге пока не идет. Если герой просто сидит - еще ничего, а как рот откроет - так пока не идет…»

Действительно, хиханьки-хаханьки высшего света смотрятся несколько карикатурно, а уж чудесная сцена с гимнастическим упражнением «Березка» заставила порадоваться за театр: есть в нём прекрасные женские ноги, и то, что выше, тоже есть, пусть и облаченное в современные колготки, невиданные в XIX веке.

Честно говоря, хотелось бы, чтобы спектакль начался там, где он, к сожалению, закончился. Там, где маленькая дочь Анны Карениной, тоже Анна гуляет со своим папой Алексеем Александровичем Карениным (кто воспитал, тот и отец) по лугам и полям, и уходит в некую светлую даль. И в этой дали уже маячит уходящий на дно вишневый сад, песня о буревестнике и Любовь Яровая. Возможно, именно об этом, о конце империи и хотели сделать спектакль его создатели. На это и намекали.

А получилось, невольно, о бренной и злокозненной женской натуре, которая никак не может ужиться с прекрасным принцем на белом коне. А это, согласитесь, мелковато для большой сцены томской Драмы