Мужу я всё же решила позвонить. Катя ушла к себе, а я вышла на узкий балкончик, заставленный горшками с петуниями. Начало мая выдалось душным, но сейчас, ближе к ночи, подул прохладный ветерок, заставляющий меня обнять себя за плечи.
Как он мог? После двадцати лет брака, после тех лет, когда мы ночами напролет обсуждали, как назовем Катю, если родится девочка… А теперь эта… Даже имя ее резало слух. Молодая, нагловатая София позволяет себя так вести с его дочерью. И он позволил!
Или всё уже? Списал меня, дочку, семью нашу в утиль. Привел новую хозяйку на всё готовое. Не долго страдал. А играл до глубины души оскорбленного мужа в ресторане. Я еще думала, что в нем ревность взыграла.
Сбросила звонок. Нет, я не смогу сейчас. Слишком зла на него. Горло сжалось так, будто в нем застрял комок битого стекла. Нашла приложение госуслуг и отправила заявление на развод. Всё. Назад пути точно нет.
Нажала «отправить» и мир не рухнул. Лишь где-то в груди ёкнуло, будто перегорел предохранитель.
Звонок мужа не заставил себя ждать. На экране высветилось его фото, я помню, как сама фотографировала его на прогулке в парке. Мы тогда часто гуляли вдвоем. А в этот раз, несмотря на пасмурный вечер, он уговорил меня на прогулку под зонтом.
— Да, — коротко ответила в трубку, опускаясь в плетеное кресло.
Дверь балкона прикрыта, но сквозь щель я видела полоску света из комнаты Кати. Она сидела там, уткнувшись в ноутбук, делая вид, что готовится к экзаменам. Надеюсь, Катя не станет свидетелем нашего разговора.
— Лина, что это такое? — его голос звучал хрипло. — Почему ты подала на развод? Я не буду принимать это заявление.
— Это всё, что ты хочешь сказать, Леш? — пальцы сами сжали телефон. Где-то в подсознании мелькнуло: а вдруг он правда не спал с ней? Но тут же всплыло лицо Софии, наглое, с подведенными стрелками. Представила ее в моем кружевном пеньюаре.
— Как Катя? — я невольно прислушивалась к звукам в трубке. И где там эта девица, даже голоса не подает. Какой-то мазохизм, честное слово, хотеть услышать ее голос на заднем плане. Знаю же, что только больнее будет, а жду. Наверное, так мне будет проще злиться на него.
— Лина, как она? Я ей звонил сотню раз, не берет трубку от меня.
— Вряд ли она в ближайшее время с тобой будет разговаривать.
— Я хотел сказать ей, что ничего не было. Она всё восприняла совершенно не так!
— В нашем доме живет посторонняя девица, беременная от тебя. Как это можно воспринимать по другому, Семенов? Ты, наверное, забыл, что Катя у нас еще ребенок. Несмотря на то, что она возраста твоей любовницы. Ты разрушил целый мир для нее, Леша. Даже не мог дождаться хотя бы конца экзаменов, чтоб не дергать свою дочь. Так не терпелось свою горячую подружку в дом привести?
— Я вижу, ты тоже не готова меня слушать! Или тебе это выгодно, Лина? У тебя ведь имеется этот упырь, Архипов. Что он тебе предложил, что ты так торопишься развестись? На свидания к нему бегаешь! Думаешь, я не знаю? Он готов занять моё место хоть сейчас, да?
— Господи, какие свидания? Что ты постоянно на меня переводишь? Лучше вспомни, кто живет рядом с тобой, носит моё белье! Купи ей новое, Семенов, Девочка не для этого с тобой спит, чтобы моё донашивать!
Я отключилась. Бросила телефон на столик.
— Черт! — выдохнула я, чувствуя, как слезы жгут глаза. Не хотела же выходить из себя! Как он меня бесит! Как меня бесит эта девка! Не-ет уж. Нет, я не дам ей насладиться триумфом. Я не буду разводиться через ЗАГС. Я не доставлю ей такого удовольствия. Завтра же мы с Катей вернемся в НАШУ квартиру и соберем его вещи. Я подам иск на разделение имущества. Он еще и фирму разделит пополам. Этой подстилке ничего так просто не достанется. Хочет донашивать мои вещи, пожалуйста! Вещи, мужа, пусть подбирает. Но свою часть имущества я так просто не отдам. И ей подпорчу настроение. И плевать мне, что она беременная.
