Как Лунный Камень пропал, а герои влипли в переплёт
Жил-был мир, чудной да весёлый, где солнце с луной в чехарду играли, а леса сами с прохожими шептались да ветками по спине шлёпали, если те бормотали невежливо. И был в том мире Лунный Камень — не простой голыш с дороги, а сияющий, как звезда в луже, и такой важный, что без него ночь с днём путались, как куры в курятнике перед грозой. Держал он равновесие: утро вставало, зевая, а вечер укладывался спать, не засиживаясь. Но однажды — хвать! — пропал Камень, и началась в мире кутерьма.
В деревне Заречной, где дома пирогами пахли, а печь сама тесто месила, если хозяйка нос воротила, народ пригорюнился. Ночь тянулась, как старухины сказки, а день мелькал, будто воробей на заборе — чирик, и нету. "Колдовство!" — кричали одни. "Тролль утащил!" — вторили другие. А третьи чесали затылки да ждали, пока само рассосётся.
Тут-то и начинается наша сказка — не простая, а с присвистом да притопом, как песня у костра.
Элара, девка бойкая, сидела у ручья и пялилась в воду. Не от скуки, а с толком: она в отражениях будущее видела, дар у неё такой был. Волосы золотые, как рожь на закате, глаза синие, как лужи после дождя, а пояс на платье светился, будто светлячков туда зашила. Только вот вода в тот день была мутная — то ли рыбы хвостами плескали, то ли ручей над ней потешался.
— Ну-ка, показывай, что там дальше будет, — буркнула Элара, тыча пальцем в рябь.
Вода закрутилась, и явился образ: старуха сгорбленная, с носом-крюком, хихикала и держала Лунный Камень. Рядом громадина топала, землю трясла — то ли тролль, то ли гора о трёх ногах. А потом — хлоп! — старуха обернулась девицей, да такой, что глаз не отвести: волосы каштановые, глаза золотом горят.
— Тьфу ты, опять загадки! — сплюнула Элара. — То бабка, то краля, то зверюга какая-то. Это что ж, мне одной разгребать?
Встала она, отряхнула подол и решила: "Камень искать пойду, а то ночи длинные, спать неудобно, да и пироги сами не пекутся больше."
А в это время Финн, парень крепкий, как дуб, и весёлый, как ярмарочный плясун, шёл домой с охоты. Меч за спиной у него ворчал, как кот, которому миску не дали:
— Чего плетёшься, лодырь? Машни мной хоть разок, а то ржаветь начну!
— Да тихо ты, железяка, — шикнул Финн. — Враг ещё не показался, а ты уже брюзжишь.
На шее у него висел амулет — волчий клык, а волосы тёмные торчали, будто ворон их гнездом сделал. Дошёл он до деревни — а там беда: дома покосились, заборы сломаны, а следы на земле такие, что курица бы в них гнездо свила.
— Это что ж за зверь тут гулял? — присвистнул Финн.
Старуха соседка высунулась из окна, костылём потрясая:
— Тролль, говорю тебе, тролль! А с ним то ли бабка хромая, то ли девка плясунья — не разберёшь. Камень наш уволокли, вот и ночь теперь до обеда тянется!
— Ну, тролль или не тролль, а деревню я им не спущу, — сказал Финн, хлопнув мечом по ладони. Меч звякнул: "Вот это разговор, хозяин!"
И свела их судьба у старого дуба на краю Туманного Леса. Элара вышла из-за куста, Финн шагнул с тропы, и оба уставились друг на друга, как два кота над одной рыбиной.
— Ты кто такая? — спросил Финн, уперев руки в бока.
— А ты кто такой? — фыркнула Элара. — Я Элара, будущее в воде вижу. Камень ищу, что ночь удлиняет. А ты?
— Финн я, кузнец и боец. Тоже Камень ищу, да ещё тролля за шиворот встряхнуть хочу. Деревню мне разнесли, понимаешь!
Элара прищурилась:
— Видала я в воде старуху с троллем. Только она не просто старуха — то бабка хромая, то девица, глаз не отвести. Камень у них, видать.
— Ну, вдвоём пойдём, — решил Финн. — Ты воду спрашивай, куда шагать, а я мечом махну, если что.
Тут дуб зашумел, листья зашуршали, и из-под корней вылез Старик Лесовик — борода из мха, глаза зелёные, как болотные огоньки. То ли сам пришёл, то ли лес его подкинул — с ним никогда не угадаешь.
— Ох, молодёжь, — прохрипел он, потирая руки. — Камень ищете? Так слушайте: это Вейра, злая волшебница, его утащила. То старуха, то краля — как ей выгодно, так и вертится. Хочет мир в ночи утопить да править всеми, будто царица. А тролль её — Траг зовут — дурень здоровый, но дубиной машет знатно.
Элара рот открыла:
— Вейра, значит? А я думала, просто бабка чудная.
— И как её одолеть? — подхватил Финн. — Троля то я мечом зарублю, а с ней что делать?
Лесовик хмыкнул, бородой тряхнув:
— У Вейры зеркало есть, Чёрное зовётся. В нём вся её сила — и красота, и фокусы. Разобьёшь зеркало — останется старухой навек, без магии, хромая да ворчливая. Только оно в логове её, за Чёрными Скалами, а там время тянется, как тесто на сковороде: час прошёл, а снаружи день миновал. Вот вам посох, он путь укажет. Да лес уважайте, а то ветки по ушам нашлёпают!
Финн взял посох, покрутил:
— А он не ворчать будет, как мой меч?
— Не будет, — хихикнул Лесовик. — Но если уронишь, сам за тобой побежит да по пяткам стукнет! А я пошёл, байки травить. Ещё свидимся, коли лес захочет!
И пропал он — то ли в дупло ушёл, то ли за кусты нырнул. Элара с Финном переглянулись.
— Ну что, — сказала она, — пойдём Вейру пугать да Камень назад тащить? Только без Лесовика этого чудного как-то спокойнее.
— Ага, — кивнул Финн. — А то выскочит ещё с байкой, пока тролль мне башку сносит.
И шагнули они в Туманный Лес, где деревья шептались: "Ох, будет потеха!" А впереди ждали диковины — не простые, а с прибаутками да присвистом.
Туманный Лес и тропинка с норовом
Туманный Лес встретил Элару и Финна, как старый ворчун гостей — шорохами, шепотом да туманом, что цеплялся за ноги, будто кот за штанину. Деревья стояли высокие, ветки их гнулись, словно руки, а листья шептались: "Идут-идут, ох, будет потеха!" Посох, что Лесовик дал, светился на конце слабенько, как светлячок с похмелья, и тыкался то вправо, то влево, будто сам не знал, куда вести.
— Ну и лес, — пробормотал Финн, оглядываясь. — Тропа где? Или тут все наобум ходят?
Элара ткнула посохом в землю:
— Он путь знает, Лесовик сказал. Только, видать, этот путь с причудами. Гляди, как вертится!
Посох и правда задёргался, ткнул влево, потом вправо, а потом вдруг рванул вперёд, да так, что Элара чуть за ним не полетела.
— Эй, ты, палка дурная! — крикнула она, ухватив его покрепче. — Куда понёсся?
Финн хмыкнул:
— Может, он к зайцам на пироги спешит? Мой меч бы с ним подружился — оба ворчуны.
Меч за спиной Финна звякнул, будто в обиде:
— Я не ворчун, я боевой! А эта палка — деревяшка ленивая!
— Ох, тихо вы оба, — шикнула Элара. — Лес и так шепчется, а вы ещё галдите.
Тут тропинка под ногами зашевелилась — да-да, не показалось им! Земля дрогнула, и дорожка, что только что прямо вела, вдруг свернулась вбок, как змея, и уползла за кусты.
— Это что ещё за новости? — Финн схватился за меч. — Тропа сбежала!
— А я тебе что, лесная царица? — огрызнулась Элара. — Сама в толк не возьму. Лес тут живой, Лесовик предупреждал.
Посох в её руках затрясся и ткнул в сторону, где тропа пропала. Они пошли туда, пробираясь через кусты, что норовили зацепить подол Элары и хлопнуть Финна по макушке.
— Эй, ветки, полегче! — рявкнул он, отмахнувшись. — Я вам не мишень!
В ответ куст хихикнул — честное слово, хихикнул! — и шлёпнул его ещё разок. Элара прыснула:
— Видать, ты им приглянулся.
— Ага, как дрова для костра, — буркнул Финн, потирая лоб.
Они выбрались на полянку, где туман был гуще супа в котле. Посох ткнул в середину, и Элара шагнула вперёд, но тут земля под ней дрогнула. Финн схватил её за руку, а гравитация, та самая, с характером, решила пошутить: оба подпрыгнули, как мячики, и шлёпнулись на траву с громким "бум!".
— Тьфу ты, — сплюнул Финн, поднимаясь. — Это что, лес нас так встречает?
— Не лес, а его нрав, — сказала Элара, отряхиваясь. — Лесовик говорил, уважай лес, а то будет хуже.
— Уважай, говоришь? — Финн встал, гордо выпрямившись. — Эй, лес, я Финн, кузнец и боец! Уважение тебе, а тропу верни, а то мечом ветки подстригу!
Меч радостно звякнул: "Докажи, хозяин!" Но лес, видать, впечатлился: тропа вынырнула из-за дерева, лениво растянулась перед ними и замерла, будто дразнясь.
— Ну вот, договорился, — усмехнулась Элара. — Пошли, пока она опять не сбежала.
Они двинулись дальше, но тут небо над ними загудело. Элара подняла голову:
— Дождь, что ли?
И правда, пошёл дождь — да не простой, а из лягушек! Маленькие, зелёные, они шлёпались на землю, квакали и скакали кто куда. Одна приземлилась Финну на плечо и уставилась на него круглыми глазами.
— Чего пялишься? — буркнул он. — Я не твой пруд!
Лягушка квакнула и спрыгнула, а Элара расхохоталась:
— Это тебе за ссору с мечом, видать! Погода тут с настроением.
Финн стряхнул капли с волос:
— Если дальше так пойдёт, я либо тролля зарублю, либо лягушкой стану.
Тропа вела их дальше, а лес шептался: "Идут-идут, ох, потеха!" И впереди ждало что-то новенькое — не простое, а с прибаутками да присвистом.
Лесные каверзы и лягушки
Туманный Лес гудел вокруг Элары и Финна, как старый дед, что байки травит да сам над ними хохочет. Тропа, вернувшись после Финнова "уважения", вела их вперёд, но с ленцой — то замрёт, то дёрнется вбок, будто дразнясь. Посох в руках Элары светился слабенько, тыкаясь то туда, то сюда, словно пёс, что нюх потерял.
— Ну и проводник, — хмыкнул Финн, пнув камешек. — Этот посох, видать, сам не знает, куда нас тащит.
— Не ворчи, — отозвалась Элара. — Лучше, чем ничего. Без него бы мы в кустах ночевали.
Финн покосился на меч за спиной, который тут же звякнул:
— А я бы кусты порубал! Хозяин, дай мне работу, а то скучно!
— Да тихо ты, железка боевая, — шикнул Финн. — Ещё не время махать, потерпи.
Они шли дальше, а лес вокруг шалил по-своему. Ветерок налетел, да не простой — подхватил Эларин подол и закрутил, будто в танце. Она взвизгнула, хватаясь за платье:
— Эй, ветер, ты чего?! Я тебе не юбка на верёвке!
Финн заржал, но тут ветер шлёпнул и его — листья с дерева посыпались прямо на голову, как конфетти на ярмарке.
— Ну всё, лес, ты меня достал! — рявкнул он, отряхиваясь. — Ещё раз так, и я ветки в щепки пущу!
— Уважение, говорил же, — поддела Элара, пряча улыбку. — А то он тебе ещё лягушек на голову нашлёт.
Словно в ответ, небо загудело, и опять пошёл дождь — лягушачий, зелёный, квакающий. Одна тварюшка шлёпнулась Финну на нос и повисла, глядя на него, как на старого друга.
— Квак! — сказала она важно.
— Чего "квак"? — буркнул Финн. — Слезай, а то в суп пойдёшь!
Лягушка обиженно квакнула и спрыгнула, а Элара хихикнула:
— Видать, ты ей жених приглянулся.
— Ага, сейчас венок сплету и поскачу с ней под луной, — фыркнул Финн, стряхивая капли. — Лес этот — сплошная потеха.
Тропа тем временем вывела их к ручью — неширокому, но шустрому, с водой чистой, как слеза. Элара присела на бережку, сунула руку в поток и сказала:
— Ну-ка, покажи, что дальше будет.
Вода закрутилась, рябь пошла, и явился образ: старуха сгорбленная хихикала над Лунным Камнем, а тролль рядом дубиной в землю стучал, как дятел по дереву. Потом старуха — раз! — обернулась девицей, красивой, как звезда, и подмигнула прямо в воду.
— Тьфу ты, — сплюнула Элара. — Опять она, то бабка, то краля. И тролль этот дурной.
Финн присел рядом:
— Девица, говоришь? Может, я её уговорю Камень отдать? Улыбнусь, амулет покажу…
— Ага, — хмыкнула Элара. — Она тебе вместо Камня лягушку в карман сунет, и будешь с ней целоваться. Это ж Вейра, Лесовик предупреждал — злая да хитрая.
— Вейра, значит, — протянул Финн. — Ну, с троллем я разберусь, а её ты водой своей запутай.
Тут посох в руках Элары дёрнулся и ткнул через ручей, где тропа снова вынырнула. Они встали, но только шагнули к воде, как раздался треск. Мостик — старый, деревянный, что через ручей лежал, — вдруг ожил! Доски зашевелились, подскочили и сложились в подобие человечка с руками-ветками.
— Куды прёте?! — прогундосил он, уперев "руки" в бока. — Я Мостик Занозный, без платы не пущу!
Финн вытаращился:
— Это что, теперь и мосты с нас дань требуют?
— А то! — гордо сказал Мостик. — Гоните плату, или топайте вброд. А там пиявки, кусачие, как собаки!
Элара прищурилась:
— И что тебе надо? Пирогов у нас нет, золота тоже.
Мостик почесал "голову" — щепка отлетела:
— Спойте мне песню, да весёлую! А то лежу тут, скучно, одни лягушки квакают.
Финн хохотнул:
— Песню? Ну, держись, Мостик!
И запел — громко, с присвистом, да так, что лягушки притихли:
— "Эй, мосток, не молчи,
Пой с нами и пляши!
Лес шумит, лягушки квак,
Дай пройти нам просто так!"
Мостик захихикал, затрясся и вдруг распался — доски легли обратно, ровненько, как и были.
— Ладно, идите, — прогундосил он. — Песня дурацкая, но смешная.
Элара переглянулась с Финном:
— Ну, хоть не мечом махал. Пошли дальше?
— Ага, — кивнул он. — Только если ещё один мост запоёт, я его в щепки пущу.
И двинулись они через ручей, а лес гудел вокруг, будто старую байку вспоминал да посмеивался в усы.