— Поехали, ну чего ты? Только на выходные! Оля обидится, если опять не приедешь. Дачный воздух, шашлыки, никакой работы...
— Коля, я правда не могу. — Я потёрла виски, глядя в ноутбук. — У меня дедлайн горит. Беккер весь мозг выест, если презентацию к понедельнику не сделаю.
— Беккер, Беккер... — Николай раздражённо застегнул рубашку. — Этот Беккер тебе ещё в постель не лезет со своими дедлайнами?
Я вздохнула. Опять двадцать пять. С тех пор как мы перешли на удалёнку и сняли эту квартиру в старом доме на Таганке, у нас каждые выходные один и тот же разговор. Николай рвётся к сестре на дачу, а я — в вечных рабочих завалах.
— Ладно, как знаешь. — Он поцеловал меня в макушку. — Тогда до воскресенья. Не скучай.
Входная дверь хлопнула. Я выдохнула и окунулась в работу.
К вечеру от цифр рябило в глазах. Размяла затёкшую шею и подошла к окну. Сумерки уже окутывали двор, в окнах напротив загорался свет. На секунду мне показалось, что в одном из них мелькнул силуэт — кто-то явно смотрел в мою сторону. Я отшатнулась, задёрнула шторы.
Странно, но в последнее время меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Пару раз я замечала, что вещи в квартире лежат не так, как я их оставляла. Конечно, Коля смеялся: «У тебя просто крыша от работы едет. Ещё скажи, что к нам призрак повадился!»
Проснулась я от странного звука. За окном — темнота, часы показывают 3:17. Что-то скрипнуло в коридоре. Сердце подскочило к горлу.
— Коля? — позвала я, хотя знала, что он у сестры.
Тишина. Только старые трубы гудели где-то в стенах. Накинув халат, я вышла в коридор. На полу у двери белел прямоугольник. Открытка. «До скорой встречи, любимая». Без подписи.
Я перечитывала эти четыре слова, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Кто-то протиснул её под дверь, пока я спала. Кто-то был здесь. Совсем рядом.
Руки тряслись, когда я набирала номер Николая. Гудки, гудки, гудки... «Абонент временно недоступен».
— Вера! Ты чего не отвечаешь? Я звонил сто раз!
Николай ворвался в квартиру воскресным утром, загорелый и пахнущий дождём. Увидев мое лицо, остановился.
— Что случилось?
Я протянула ему открытку, стараясь говорить спокойно. Рассказала про скрип ночью, про ощущение слежки последние недели.
— Господи, Вера! — Он швырнул открытку на стол. — Это же розыгрыш какой-то. Может, соседский пацан балуется. Или курьер перепутал квартиру.
— В три часа ночи?
— Откуда я знаю! — он вдруг повысил голос. — Ты вообще спала нормально последний месяц? На тебе лица нет. Может, тебе показалось всё это?
— Показалось?! — я почувствовала, как злость вытесняет страх. — Открытка-то вот она, не привиделась!
Николай отвернулся, достал из холодильника бутылку воды.
— Слушай, давай ты отдохнёшь нормально, выспишься, и всё наладится. Это всё твоя работа...
Звонок в дверь оборвал его на полуслове.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти с небольшим букетом лилий. Ухоженная бородка, вдумчивый взгляд, дорогая рубашка.
— Верочка! — произнёс он с улыбкой, словно увидел старую знакомую. — Наконец-то я тебя нашёл.
Я оцепенела. Николай встал между нами.
— Вы кто? И что вам нужно?
Мужчина словно только сейчас заметил его.
— Аркадий Петрович, — представился он, протягивая руку. — А вы, простите?
— Я муж Веры, — процедил Николай, игнорируя протянутую ладонь. — Что вам нужно от моей жены?
Аркадий перевёл взгляд на меня:
— Верочка, что происходит? Кто этот человек?
— Послушайте! — Я наконец обрела голос. — Я вас не знаю. Вы ошиблись.
Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, в глазах мелькнула тень.
— Ты шутишь? Мы были женаты пять лет. В девяносто третьем познакомились в «Артеке», помнишь? Я был вожатым в твоём отряде...
— Убирайтесь, — перебил Николай, но мужчина не сдвинулся с места.
— У тебя родинка в форме полумесяца на правом бедре, — вдруг сказал он тихо. — И ты всегда надеваешь носки на ночь, потому что у тебя вечно мёрзнут ноги. А ещё ты не выносишь звук скрипящего мела, закрываешь уши...
Я побледнела. Откуда он знает? Николай повернулся ко мне, в его глазах читался вопрос.
— Я... не знаю этого человека, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Верунчик, ты что, правда не помнишь? — Аркадий сделал шаг ко мне. — Мы жили в Твери, потом я уехал в командировку в Америку. Пять лет назад. Сказал, что скоро вернусь...
— Хватит! — Николай вытолкал его за дверь. — Ещё раз появитесь — вызову полицию!
Дверь захлопнулась. В тишине прихожей я слышала только своё сбившееся дыхание.
— Это ненормально, Коля, — прошептала я. — Он знает про мою родинку. Про носки. Это не может быть случайностью.
Николай смотрел на меня странным взглядом:
— Откуда он знает эти вещи, Вера?
— Я не знаю! Говорю же — никогда его не видела!
— Слушай, — Николай потёр виски, — может, это какая-то твоя старая история? Ну, до меня? Ты могла...
— Что?! — возмутилась я. — Что я могла? Забыть мужа? Пять лет брака просто стереть из памяти?
Николай молчал, избегая моего взгляда.
— Ты что, веришь ему? — я задохнулась от обиды.
— Я не знаю, чему верить! — выпалил он. — Этот человек знает интимные подробности о тебе, которые я узнал только через год после свадьбы!
Мы проспорили до ночи. Я плакала, кричала, показывала фотоальбомы, доказывая, что никакого Аркадия в моей жизни не было. Николай то верил, то сомневался, а под утро объявил, что едет к сестре — проветриться и подумать.
Я осталась одна.
Снотворное не помогло. Я ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху в пустой квартире. Под утро забылась тревожным сном, а проснувшись, начала лихорадочно перебирать старые вещи — искала доказательства, что Аркадий лжёт.
В дальнем ящике комода, среди старых писем, я нащупала что-то гладкое. Фотография. Сердце остановилось.
На выцветшем снимке — я, лет двадцать назад, в каком-то парке. А рядом... рядом стоит молодой Аркадий, обнимает меня за плечи. Мы оба улыбаемся.
Фотография выпала из дрожащих пальцев. Этого не может быть. Я никогда... никогда...
Или всё-таки? Может, у меня действительно провалы в памяти? Травма, которую я вытеснила?
Я набрала номер маминой подруги — единственного человека, кто мог помнить мою жизнь тех лет.
— Тётя Лида, вы помните, был ли у меня... муж до Николая? — спросила я сразу, боясь передумать.
— Верочка, ты что? — удивилась она. — Какой ещё муж? Ты всю юность училась как проклятая, потом аспирантура, работа... Только в тридцать замуж выскочила, за своего Колю.
— А в девяностые? В Твери я когда-нибудь жила?
— Доченька, ты там всё хоть в порядке? — встревожилась она. — В Твери? Да никогда в жизни. От Москвы дальше Подмосковья ты не выезжала до института.
Я положила трубку. Что происходит? Откуда эта фотография? И главное — откуда этот человек знает то, чего не может знать?
***
Кабинет психотерапевта был уютным — мягкий свет, спокойные тона. Доктор Светлана, женщина средних лет с внимательными глазами, слушала мою сбивчивую историю, не перебивая.
— ...и теперь я думаю, что схожу с ума, — закончила я. — У меня амнезия? Диссоциативное расстройство? Психоз?
Она улыбнулась:
— Вера, по тому, что я вижу, у вас нет признаков серьёзных психических нарушений. Память у вас прекрасная, мышление связное. Давайте сделаем несколько тестов, но уже сейчас могу сказать — проблема скорее во внешних обстоятельствах, чем в вашей психике.
После часа тестирования она подтвердила свой вывод:
— Никаких признаков амнезии или психотических расстройств. Вы абсолютно адекватны, Вера. Теперь давайте подумаем, что на самом деле происходит в вашей жизни.
Выйдя из кабинета, я почувствовала странное облегчение. Я не сумасшедшая. Значит, происходит что-то другое. Что-то реальное и пугающее.
В коридоре клиники я остановилась перед информационной доской. Среди объявлений о группах поддержки и семинарах висел яркий лист с фотографией: «ВНИМАНИЕ! Пропал пациент психиатрического отделения. Особо опасен. Страдает бредовым расстройством. Считает случайных женщин своими бывшими жёнами. Может быть убедителен в своих заблуждениях. При обнаружении сообщите в полицию».
На фотографии был Аркадий.
Ноги подкосились. Я вернулась к психотерапевту, показала объявление. Она немедленно связалась с полицией.
— История известная, — сказал прибывший следователь. — Аркадий Петрович Зимин, бывший инженер. После развода начал страдать психическим расстройством. Выбирает жертву, изучает её, потом убеждает, что они были женаты. Использует информацию, которую добывает слежкой, чтобы казаться убедительным. В прошлый раз довёл женщину до нервного срыва.
— Но фотография... — пробормотала я.
— Скорее всего фотошоп. Он хорошо владеет компьютером. Либо нашёл вашу старую фотографию и вклеил себя.
Полиция установила наблюдение за нашей квартирой. Аркадия задержали на следующий день, когда он пытался снова прийти ко мне. При обыске его съёмного жилья нашли десятки моих фотографий, сделанных скрытой камерой, распечатки моих разговоров с мужем, даже копии переписки с работы.
Как оказалось, в нашей квартире прежними хозяевами была установлена система видеонаблюдения, о которой мы даже не подозревали. Аркадий, обладая навыками программиста, взломал её через уязвимый IP-адрес и месяцами наблюдал за нами, изучая каждую деталь моей жизни.
— Вы очень храбрая женщина, — сказал следователь на прощание. — Многие на вашем месте действительно начали бы сомневаться в своём рассудке.
Николай вернулся вечером, виноватый и притихший.
— Прости меня, — сказал он, обнимая. — Я должен был верить тебе, а не какому-то сумасшедшему.
Я смотрела в окно на мигающие огни города. Что-то во мне изменилось за эти дни. Страх ушёл, оставив после себя странное спокойствие.
— Знаешь, — сказала я, — в какой-то момент я и правда начала сомневаться в себе. Думала, что схожу с ума. Но потом поняла важную вещь: даже если бы у меня действительно была амнезия, даже если бы я забыла часть своей жизни — это всё равно был бы мой выбор, моя история. Никто не имеет права навязывать мне другую реальность.
Николай молчал, поглаживая мою руку.
— А теперь, пожалуйста, помоги мне снять все эти чёртовы камеры, — я улыбнулась. — И давай наконец поедем к твоей сестре на выходные. Мне кажется, я заслужила шашлыки и свежий воздух.
Я больше не боялась шорохов в пустой квартире. Теперь я точно знала, что единственный голос, которому стоит доверять — это шёпот собственной интуиции.