глава 19. Нить Судьбы
Золотая нить вытягивалась из раны, как живая. Она светилась изнутри, пульсируя в такт ударам сердца Кати.
— Куда ты ведёшь? — прошептала она, чувствуя, как нить дёргается в её ладони, будто пойманная рыба.
Ответ пришёл не словами.
Внезапно видение ударило по сознанию:
Древний Храм, скрытый под современным зданием банка...
Лифт, уходящий глубоже, чем должны быть фундаменты...
Комната с зеркальным полом, где лежит тело первой носительницы — нет, не тело, доспехи, заполненные чёрным пеплом...
Нить дёрнулась сильнее, разрезая ей пальцы. Кровь золотистыми каплями падала на асфальт — и прожигала в нём дыры.
Голос Волкова звучал напряжённо:
"Это Путеводная Кровь... Но она поведёт тебя не только через пространство...
Катя не успела спросить, что он имеет в виду — нить впилась в воздух перед ней и разорвала его, как ткань.
За прорехой была не тьма.
Улица. Та же, на которой она стояла. Но — без машин, с газовыми фонарями, и...
Она сама в платье XIX века шла по тротуару, держа в руках то самое зеркальце.
глава 20. Зверь Истины
Золотая нить сжалась в сверкающий шар у её ног. Воздух вокруг заволновался, как над раскалённым асфальтом, и вдруг —
Тень взорвалась ввысь.
Перед Катей выросло нечто, напоминающее волка, скрученного из дыма и лунного света. Глаза — две вертикальные зрачковые щели, горящие тем же золотом, что и нить.
— Следуй. — Его голос скрежетал костями внутри её черепа. — Пока враги спят.
Она не решалась двинуться с места.
— Кто ты?
Зверь ощерился — но не для угрозы. Это была ухмылка.
— Твой страх. Твоя ярость. Отражение того, что они вырезали из первых носителей.
Тень Кати (та, что молилась) вдруг метнулась вперёд и слилась с зверем. На мгновение их формы сплелись — и перед ней стояла женщина в доспехах, как в зеркале.
— Храм Бездны — не место. Это существо, — прошипело создание. — И ты носишь его кусок в груди.
**Знак "Молния и Роза" вспыхнул — и Катя поняла.
Не она ведёт зверя.
Он ведёт её к себе.
глава 21. Изгнание Владыки
Катя отпрянула назад, но зверь двинулся быстрее.
Его клыки вонзились в знак «Молния и Роза» — не разрывая плоть, а проходя сквозь неё, как сквозь дым.
Боль не пришла.
Вместо неё — чувство освобождения, будто тяжёлый камень вынули из груди.
Из раны потянулся чёрный дым. Он клубился, принимая очертания лица — того самого, что она видела в зеркале.
Владыка.
— Ты... смеешь... — его голос разрывал реальность, из каждого слова капала тьма.
Зверь встряхнулся — и дым начал втягиваться в его пасть.
Катя рухнула на колени, чувствуя, как что-то наконец отпускает её разум.
Голос Волкова (настоящий, не в голове, а рядом!) прогремел:
— Теперь!
Она увидела его — прозрачного, как призрак, но сжимающего в руках последний осколок того самого артефакта.
— Закрой круг!
Катя схватила осколок — и вонзила себе в ладонь, соединив кровь с тем, что осталось от зеркала.
Мир взорвался светом.
глава 22. Граница миров
Катя резко села, хватая ртом воздух.
Пол под ней был линолеумом.
Стены — обоями в мелкий цветочек.
За окном — обычный панельный двор.
Но.
Всё было разрушено, будто сквозь квартиру прошёл ураган.
Книжный шкаф разорван пополам — но книги не падали, а застыли в воздухе, страницы шелестели сами по себе.
Зеркало в прихожей показывало не её отражение, а ту самую первую носительницу — она прижимала палец к губам, словно предупреждая о тишине.
— Артём? — позвала Катя, но голос звучал глухо, будто сквозь вату.
Тень (её настоящая тень, которая снова повторяла движения) вдруг указала на дверь.
Та была приоткрыта.
А за ней...
Темнота.
Не обычная — густая, как смола. И в ней что-то дышало.
Голос Волкова донёсся из кухни:
— Он ещё здесь.
Катя обернулась.
На столе лежал тот самый диск с символами.
Целый.
Будто никто его не разбивал.
глава 23. Разлом реальности
Катя прижала ладонь к стене — обои шевелились под пальцами, как живая кожа.
Тактильные галлюцинации?
Нет.
Два мира — настоящий и тот, где правил Владыка — смешались, как краски в воде. И если сейчас не разделить их, тьма прольётся в обычную жизнь.
— Как? — спросила она у Волкова, но он лишь показал на диск.
Тот вращался на столе без прикосновений, а золотые символы отрывались от поверхности, складываясь в двухмерный портал.
Видение:
Две Кати.
Одна — в разорванной квартире, вторая — в зеркальном Храме.
Между ними — тонкая нить, и она рвётся.
— **Нужно разорвать связь там и здесь одновременно, — прошептал Волков.
Катя взяла диск — и увидела своё отражение в нём.
Но отражение не повторило её движение.
Оно улыбнулось и помахало, будто зовя за собой.
глава 24. Ключ из Тьмы
Катя повернулась к двери, за которой клубилась тьма.
— Выходи! — крикнула она. — Я знаю, ты там!
Тишина.
Потом — шарканье босых ног.
Мальчик появился в проёме, но теперь его глаза...
Они были нормальными.
Кровавые слёзы оставляли яркие дорожки на щеках.
— **Они... они вот здесь! — он стукнул себя по виску, и Катя почувствовала — что-то в его голове действительно шевелилось.
Диск в её руках завибрировал, символы сложились в новый узор:
Клетка.
— Ты... проводник, — поняла Катя. — Они использовали тебя, чтобы удержать дверь открытой.
Волков резко поднял голову:
— Если он умрёт — связь порвётся.
Мальчик задрожал.
Катя посмотрела на диск, на своё хищное отражение в нём, потом — на ребёнка.
Финал. Жертва и Закрытые Врата
Катя сжала диск в руке.
— Прости, — прошептала она мальчику.
Волков понял её выбор мгновенно. Его лицо исказилось — не от ужаса, а от горького уважения.
— Делай, — кивнул он.
Катя размахнулась — и вонзила осколок диска мальчику в грудь.
Но крови не было.
Только чёрный свет, хлынувший из раны, и визг, разрывающий уши.
Тьма в дверном проёме забилась, как раненый зверь.
Стены квартиры затрещали.
— Теперь! — Волков схватил её за руку, вторую — на плечо мальчика.
Катя сосредоточилась.
Знак "Молния и Роза" на её груди вспыхнул.
— Закрывайся!
Удар.
Яркая вспышка — и...
Тишина.
Эпилог.
Больница. Через неделю.
Катя проснулась от прикосновения.
На стуле у кровати сидел мальчик — живой, со шрамом на груди.
— Ты спасла меня, — сказал он.
За окном шёл дождь.
Волкова нигде не было.
Но на тумбочке лежал кусочек зеркала — и когда Катя взяла его, там мелькнуло отражение.
Серые глаза. Усталая улыбка.
Потом — только она одна.
Дверь закрыта.
Но кто-то всё ещё стучал изнутри.
Тихо-тихо.
Конец.