Троица шла в голубизне неба, переливалась золотом солнечных лучей на листьях трав и деревьев, завораживала птичьими трелями, пьянила ароматами земляники и первых скошенных трав. Соседки-богомолки, Анастасия да Мария Ивановна приехали к обедне в Чембар. пол церкви был усыпан травой, по бокам - молодые ветви берез, алтарь и икона праздника украшены цветами. Благовест звал прихожан на праздничную службу. Но в храме были в основном люди преклонного возраста, пережившие войну и многочисленные беды, сохранившие в душе веру, несмотря на атеистическую политику и гонения властей на церковь . Настало время послабления - и то хорошо: помолиться есть где. Молодёжь и люди среднего возраста воспитывались в безбожии, у них и в мыслях не было, чтобы пойти в храм. Церковный хор пел не очень ладно, зато радостно. Люди,управившись с весенними заботами, молились и благодарили Господа за все, что Он послал им. В душе Анастасии были покой, умиротворение и ликование. Созвучно людскому настроению было и состояние природы. Тёплые лучи солнца грели ласково землю-кормилицу, по голубому небу плыли лёгкие кучевые облака, предвещавшие хорошую погоду, в тяжелых травах пестрели разноцветные душистые цветы. Всё это великолепие, повторяющееся из года в год, из века в век, никогда не оставляло и не будет оставлять человека равнодушным, если только это настоящий человек...
-Эх, Марья Ивановна, в настоящий бы храм теперь, намоленный, попасть...Поди, где и остались,может, и служба идёт в каких... А то вон в Липовке да Куликовке стоят осквернённые...
-Ой, Настасья, а я слыхала чего. Женщины разговаривали, будто в Ершовском храме на Тихвинскую будет архиерейская служба!
После проповеди священник сделал объявление, подтвердив, что служба в Ершове будет 9 июля. Маленькая искорка надежды вспыхнула в душах женщин, они хотели попасть на эту службу. Много прожитых лет за плечами, а на архиерейской службе не были ни разу. Незаметно подошёл июль, а с ним близилось волнующее душу событие - поездка в Ершово. Не совсем просто было добраться в то время куда бы то ни было. Но взяли их попутные машины до Чембара, а там автобусом или тоже попутками добрались они до села. Чтобы с раннего утра быть в храме, приехали заранее - 8 числа. Вот тут-то и встал перед ними вопрос о ночлеге. Попросились к одной женщине, чей дом был ближе всего к церкви. Она пустила их, не взяв денег за ночлег. А вместо платы предложила почистить хлев, где зимовали овцы. Не чищенный годами, он напоминал авгиевы конюшни, но бабушки были далеко не Гераклами...Сняли богомолки с себя праздничную одежду, облачились в какие-то лохмотья, выданные хозяйкой, и пошли работать! Вычистили, справились и сели, уставшие, на травку отдохнуть, разговаривая между собой:
- Настасья, она мне сразу не понравилась. Голос грубый, хриплый, сама неразговорчивая, на бабу-ягу похожа... Только деваться нам с тобой некуда...
И вдруг откуда ни возьмись, с тропки, ведущей мимо, к ним свернула женщина примерно их лет. Поздоровавшись, спросила, что они здесь делают. Узнав, засмеялась и сказала, что эта бабка не их первых и последних так пускает ночевать. Всех заставляет работать на неё. Она пригласила Анастасию и Марию к себе. В саду у неё стояла бочка с согревшейся за день водой. Анна, так звали новую знакомую, принесла мыло и полотенце. Наработавшиеся страдалицы смыли пот и запах навоза, поужинали и улеглись спать. А утром все отправились на службу. Отстояв праздничную обедню, поторопились подруги домой. До Чембара - на автобусе, а из него - где с попутным транспортом, а больше всего пешком. К вечеру они уже были дома.
У Анастасии была очень быстрая походка. Маленькая, она не шла, а словно шар катилась, только широкая длинная юбка поднималась колоколом. Вот так и выкатились богомолки из-за угла дома.
- Ой, как вы быстро! - удивилась Шура, - подвёз что ли кто?
-Бог принёс! -отвечали женщины, посмеиваясь и переглядываясь, Бого труды любит, за это здоровья посылает!
Только через год была раскрыта их тайна. Когда во время вечерних посиделок, Мария Ивановна спросила:
-Помнишь, как мы с тобой у той старухи хлев-то чистили?
Пришлось рассказать об этом случае. Все долго хохотали над их приключениями, а внук Николай заявил, что им пора вновь ехать - хлев-то нечищеный стоит, ждёт! Но смех был добрым, безобидным... Это было золотое время, когда соседи ходили к соседям и были ближе родных порой, когда люди понимали юмор и не обижались шуткам... А шутки у русского народа под стать ему - искромётные, тонкие, понять их могут люди мудрые, опытные...
Однажды приехал в совхоз какой-то проверяющий. Собрали в ремонтной мастерской работяг, приехавший выступал перед ними долго и нудно, учил, как хозяйствовать и налаживать жизнь. Под конец разошёлся и предложил:
-Посмотрите, сколько вокруг железок! Собрать всё надо, а поле перепахать и засеять пшеном!
И тут же дядя Лёнька Илюнин свой хриплый голос без намёка на улыбку подал:
- Да, туды т твою, а блинами убирать будем!
В мастерской поднялся мужской истерический хохот. Совхозному руководству было неловко, а проверяющий спрашивал:
- Я что-нибудь не то сказал?
Ему объясняли, что пшено - это крупа, а чтобы её получить нужно посеять просо... Сергей вечером, рассказывая эту историю, вновь смеялся. Смеялась и Настя, вытирая слёзы и приговаривая:
- Крестьянами править пришли, а сами пшеничку от ржи не отличат...А умные мужики сгинули бесследно в тридцатых...
В сентябрьской позолоте стояла у двора несмелая осень. Она ещё не плакала дождями, не бушевала порывистыми ветрами, не закрывала серыми тучами, а сердце Анастасии заплакало по своему первому внуку Юре, которому пришла повестка в армию. Ей было страшно расставаться со своим любимчиком, тревожно было отпускать из родного дома. Свежи были в её памяти судьбы брата Ивана и сына Фёдора. Но служба есть служба, и солдат ушел на защиту Родины на целых три года...