Оля быстро сбегала к Анне Егоровне, сказала ей, что они сейчас уезжают, и вернулась обратно.
Родители уже сидели в машине. Оля села на заднее сиденье и воскликнула:
- Поехали домой. Мне надо переодеться, а потом съездим в полицию, сообщим, что я жива-здорова.
Когда Оля, переодевшись, вышла из своей комнаты, мать ахнула:
- Оля, чего это ты так вырядилась - рваные джинсы, да и эта футболка слишком яркая, мы же идём в серьёзное учреждение?!
- Мам, это такие модные джинсы! Мне ведь надо изобразить легкомысленную особу, которая сбежала со своей свадьбы и скрывалась целый год неизвестно где, - улыбнулась Оля, - чтобы у полицейских, глядя на меня, не было никаких сомнений в моём ветреном характере.
Отец покачал головой:
- Это ты правильно рассудила. Если сказать, что ты не помнишь, где была, могут возникнуть сомнения в твоей адекватности, начнутся расспросы.
Мать кивнула:
- Молодец, здорово придумала.
Следователь, посмотрев на Олю, укоризненно покачал головой:
- Столько людей на уши подняли, чтобы её найти, а она просто напросто сбежала со свадьбы...
Оля вдруг почувствовала от него очень чёткую неприязнь и раздражение, которые неожиданно сформировались в её голове в слова «какая пустая, недалёкая девица».
Она удивлённо посмотрела на следователя, но сразу же поняла, что он этого не говорил.
На её вопросительный взгляд следователь хотел что-то сказать, но тут у него зазвонил телефон. Выслушав звонившего, он заторопился, нашёл заявление её родителей, отдал отцу со словами:
- Воспитывать надо лучше своих детей.
Отец, побагровев, молча расписался в каком-то журнале.
Уже в машине он произнёс, тяжело вздыхая:
- Хоть ты у нас воспитана вполне нормально, всё равно было почему-то очень стыдно.
- Так это стыдно за наше враньё, папа, - сказала Оля, - но обещаю, что вам больше никогда не придётся из-за меня краснеть.
- Да мы за тебя и никогда не краснели. А то, что произошло с тобой, это не твоя вина, дочка, но всем это знать не обязательно! - воскликнула мать. - Возможно, когда-нибудь ты и вспомнишь всё, что с тобой было.
- А может быть, и не нужны эти воспоминания, вдруг они ничего хорошего не принесут?! - с досадой сказал отец. - Ведь кто-то стёр твою память так, что целый год просто выпал из твоей жизни. Всё, давайте жить дальше, как будто ничего не произошло.
- Нет, папа, у меня так уже не получится, - с горечью произнесла Оля. - Женька, с которым я хотела прожить всю жизнь, скоро будет чужим мужем. Мне сейчас придётся искать новую работу, ведь наверняка моё место уже занято. У меня всё изменилось — моя жизнь, я сама стала другая, даже Павлик это почувствовал. Но радует то, что я чувствую в себе такую силу и уверенность, какой у меня никогда не было. Я всё переживу, я научусь жить заново, верьте мне.
- Ничего, дочка, всё будет хорошо, - сказал отец дрогнувшим голосом, - а сейчас поехали домой, отметим твоё возвращение. Сегодня же у нас такой радостный день, так ведь?
- Давайте заедем в магазин, купим твой любимый торт, Оля, - проговорила мать сквозь слёзы. - Сегодня, действительно, праздник для нас. Вы не обращайте внимания на мои слёзы, это от радости, ведь мы снова обрели дочь. Всё у тебя наладится, я в этом уверена. Во время этого похода в полицию, я вижу, что ты стала совсем другой.
- Лучше или хуже? - спросила Оля.
- Для нас ты всегда была самая лучшая, но сейчас в тебе появилась решительность, которой тебе не хватало в жизни, так мне кажется, - улыбнулась мать.
- А мне понравилось, - засмеялся отец, - твоё желание работать на земле. Вот этого у тебя точно не было. Ты же всегда говорила, что сейчас можно всё купить в магазине, зачем горбатиться в огороде. Теперь наведём порядок в деревне у бабушки — огород засадим, вырастим всё, что у нас может расти, заготовок наготовим, да, мать?
- Посмотрим, посмотрим надолго ли вас хватит, - хмыкнула она, - чтобы огород в порядке содержать, надо хорошо работать. А как же ты, Оля, будешь со своим маникюром на огороде что-то делать?
Оля прокрутила свои руки перед собой и в недоумении воскликнула:
- А у меня никакого маникюра, оказывается, и нет. Смотрите — коротко подстриженные ногти. А ладони-то все в мозолях! Это лишний раз доказывает, что я действительно отсутствовала целый год. Боже, так где же я была?!
- Видимо, там, где тебя приучили работать, - задумчиво произнёс отец, - да не просто приучили, но привили любовь к земле.
- Может быть, ты попала в рабство и там работала у кого-нибудь в огороде или в поле? Бывает же такое и в наше время, - озабоченно произнесла мать.
- На рабыню она никак не тянет, - покачал головой отец, - вид у неё вполне здоровый.
- Нет, не была я в никаком рабстве, чувствую это, - вздохнула Оля, - и мне кажется, что я стала сильнее, и не только физически. Во мне сейчас какая-то необычная сила, я сама не могу понять, что это такое. И ещё есть одно, но это надо проверить.
Под ещё одним она имела в виду то, что там, в кабинете следователя, она каким-то образом поняла, что тот подумал про неё. Но вот это было совсем какое-то необычное чувство, о котором она не решилась сказать даже родителям. А вдруг это ей показалось? Она начала припоминать, что она почувствовала перед тем, как услышать мысли следователя.
Сначала она ощутила его эмоции, которые моментально в её голове сложились в слова.
Подумала, как это здорово - читать мысли других, всегда можно понять человека, узнать, что он на самом деле думает. Главное, ощутить его чувства и эмоции.
Она так углубилась в свои размышления, что не заметила, как машина остановилась около торгового центра.
Отец повернулся к ней:
- Оля, иди с матерью, купите, что нужно, а я посижу, здесь вас подожду. Не люблю я этот ваш шопинг. Только прошу, не ходите слишком долго.
Заходя в магазин, Оля решила тут и проверить, как, почувствовав эмоции людей, понять, что у них на уме. Они подошли к витрине, где стояли две молодые женщины и мужчина лет сорока. Пока мать разглядывала содержимое витрин, Оля постаралась уловить чувства стоявших рядом людей.
Прошло всего несколько секунд, и она услышала, как женщины, перебирая в уме цены на продукты, чертыхались, что всё дорого и некачественно, что опять потратили много денег, а в результате еды хватит на один день. А вот мужчина, поглядывая на женщин, заставил Олю покраснеть от стыда за его мысли. Она тут же отошла в сторону, решив, что читать мысли посторонних людей совсем не интересное дело.
А пока Оля «читала» мысли, не заметила, что за ней тоже наблюдают два парня. И как только она отошла в сторону, они подошли к ней.
- Привет, красотка, - развязно произнёс один из них, - смотрю, ты сладенького захотела. Давай мы тебя угостим, выбирай, что хочешь.
- А потом пойдём с нами, чаю попьём, согреемся, - хохотнул другой, - тут совсем недалеко.
Оля шарахнулась от них:
- Отстаньте от меня.
Она сразу поняла, что её легкомысленный наряд, в котором она оправдывалась перед следователем, теперь привлёк этих парней.
Первый парень схватил её за руку и потянул к выходу:
- Хватит ломаться.
Они уже подходили к дверям, как вдруг парень, вскрикнув, отпустил её и, испуганно глядя на свою руку, закричал:
- Ты это чего?!
Оля засмеялась и, приложив ладонь к его спине, толкнула к выходу:
- Это тебе вместо горячего чая, погрейся.
Тот отскочил так, как будто к его спине приложили горячий утюг. Матерясь почём свет, он выскочил на улицу. За ним в полном изумлении поспешил и другой.
Тут к Оле подошла мать:
- Ты куда это пошла, это твои знакомые?
- Бывшие одноклассники, - кивнула Оля, - торопятся куда-то.
- Что-то я не помню таких в твоём классе, - в недоумении произнесла мать.
- Они из параллельного класса, ты их не знаешь.
- Неприятные какие-то, - поморщилась мать.
- Да, мне тоже они никогда не нравились, - согласилась Оля, - да ну их, пусть катятся подальше отсюда.
***
Продолжение: