Шли недели. Рос живот, дата родов приближалась, а вопрос с именем висел между Анной и Дмитрием тяжёлым молчанием.
Супруги предпочитали называть будущего сына малышом, карапузом, зайчиком...
Анна почти не говорила о Марке. Она будто прощалась с этим именем в себе. Её улыбка стала реже, глаза — тревожнее. На занятиях для будущих мам она молчала, когда другие обсуждали, как назовут своих малышей. Однажды консультант заметила это и спросила:
— Уже придумали имя?
Анна опустила глаза:
— Думаем… пока не решили.
Но внутри всё уже кричало. Она знала, что решение не за ней. Хотя она мать. Но слишком сильно давит свекровь. Давит на расстоянии. Через Диму, через других родственников.
— Как там наш Аркаша? Растет? — тетушка Димы позвонила Анне накануне родов, сказать, что подарят коляску.
В ответ Анна расплакалась. Она чувствовала, что все решили за нее.
Однажды вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, она сидела на кухне. Перед ней лежала распечатка имен со значением.©Стелла Кьярри
— Я решила, — сказала она тихо. — Пусть будет Аркадий. Ради твоей матери.
Он удивлённо поднял брови:
— Ты уверена?
Она покачала головой.
— Нет. Но я устала сражаться. И ты ведь сам видишь, как она давит. Словно ребёнок — её проект, её заслуга. А я просто... средство.
— Ань, мне больно это слышать… — он подошёл, присел рядом. — Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой. Мы ведь можем…
— Мы можем, Дим. Но не будем. Потому что ты её сын. И не сможешь пойти против неё. А я — устала. К тому же я посмотрела, срок у меня 20 апреля. Это как раз именины Аркадия. Видимо, сам Бог велел...
Она не плакала. Просто смирилась. Будь как будет.
Имя
Когда родился сын, в роддоме медсестра, улыбаясь, спросила:
— Как назовете?
Анна уже знала, что скажет. Как по сценарию, который выучила.
— Аркадий, — произнесла она.
Внутри что-то дрогнуло. Не обрушилось — просто ушло, затихло, как свеча, которую задул ветер.
Она долго смотрела на своего малыша. Он был прекрасен: тёплый, родной, такой её. Она гладила крохотные пальчики и шептала:
— Прости меня. Я хотела дать тебе другое имя. Но пожалуйста, знай — как бы тебя ни звали, я тебя люблю. Ты мой сынок, моя гордость.
Когда Валентина Павловна пришла в роддом, она сияла.
— Аркаша! Мой Аркаша! — она гладила внучка по ручке, как будто принимала заслуженный трофей. — Я знала, что ты поступишь правильно, Анечка. Ты — золотая невестка. И мальчишка у нас будет такой же золотой.
Анна улыбнулась — вежливо, натянуто. А внутри — была пустота.
Цена согласия
Прошли месяцы. Аркадий рос — крепкий, весёлый мальчик с ясными глазами. Он смеялся, когда она щекотала его, засыпал у неё на груди, тянулся к её лицу маленькой ладошкой.
И всё же, каждый раз, когда кто-то звал его «Аркаша», у неё что-то сжималось внутри. Лёгкая, почти незаметная боль, как тень от старой раны.
Иногда она представляла, что где-то в другом мире есть её сын — Марк. Тот, которого она не смогла защитить.
Дмитрий же не видел эмоций жены. Он помогал, был рядом, говорил тёплые слова. Ему было все равно как зовут сына.
И всё же, со временем Анна приняла это. Потому что была матерью. Потому что любила своего сына больше, чем свою гордость.
Но теперь она знала: в следующий раз, если Бог даст им еще детей, она не уступит. Ни за что. Потому что имя — это не просто звук. Это голос сердца. И если его не услышат — он может замолчать навсегда.
Если хотите прочитать альтернативные варианты, то выбирайте из этих ссылок:
Вариант 2. Отстоять своё мнение ценой отношений
Вариант 3. Найти компромисс