У наших с Л., отношений, как и у любых, была тёмная сторона. Ну про ревность я уже упоминала. Ещё бесили рамки. Общаться могли мы только по будням, выходные слепым пятном зияли в календаре. Я конечно психовала, иногда на полном серьёзе. Не понимала, что это неизбежно, не принимала. Тогда я всё ещё была слишком нервной, слишком категоричной, слишком романтичной, слишком близорукой, чтобы понять природу нашей «табуретки» - устойчивой конструкции, состоящей из нас с Л., и наших супругов. Табуретке в принципе необходима жесткость и прямые чёткие углы, без них она будет жидкий стул — совсем другая субстанция. Но я этого не видела, не понимала, поэтому -
Лето 2013
Он заходит домой.
У него глаза безумца, пытающегося брассом переплыть морЕ.
От него пахнет спupтным и лемонграссом,
Да, вот так, через «Е».
Она танцует на булавочном острие.
У неё в кpoви полно пузырьков, наслаждения и его.
Но тоже придёт домой, поцелует в губы огромную, жёсткую глыбу. Образец лицемерия.
А потом заснёт. И не увидит во сне ни-че-го.
Был такой интересный эффект: я приходила домой в пятницу, неимоверно живая после дня, проведённого с Л., и каменное безразличие дома А., сразу начинало просачиваться в моё сердце. Я постепенно остывала, коченела, съёживалась. Моё сердце всё крепче сжимала гипсовая рука. Я не понимала, за что мне это? Кто придумал все эти вечера, правила, привычки приезжать до семи и обязательно, без вариантов, ночевать дома? Кто придумал эти выходные с их обязанностями и скукой, от которых не убежишь, даже смешав себя с а.л.коголем? Наверное, это были очень противные, очень гнусные люди, которые никогда не любили.
Мой выходной. Идеальный уик-энд с поездкой в зоопарк днём, с шашлыками и водkoй вечером.
Дети довольны, взрослые и подавно. Наши соседи: колоритный узбек, его жена, ждущая четвертого ребенка и его трое детей. Мы сидим в беседке, увитой виноградом, мы закусываем виноградом и ведём подходящие к случаю виноградные беседы.
Сосед удивительно жарит шашлык. Он ароматен и пёстр. Он облагорожен знаниями предков о приготовлении первобытного мяса на первобытном огне. Он куда ближе к природе, чем я. Боже, какяемузавидую…
Соседка беременна и беззаботна. Она точно знает расписание своей жизни на много лет вперёд. Я по сравнению с ней ничтожна. Я съезжаю куда-то вниз по лестнице эволюции.
Мой Л. сейчас далеко. У него ангина. Позвонил шепотом из-под одеяла и сказал, что заболел. Потом сразу отключился, чтоб жена не слышала. Я беспомощно стою и прижимаю к губам mёpтвую трубку. Меня зовут из беседки, и я послушно иду туда, как механический робот с садящейся батарейкой. Всё неправильно, я не должна быть здесь. Я должна быть с ним. Я хочу быть рядом и подавать ему градусник. И размешивать тepaфлю в кружке. И часто-часто прикладывать ладонь ко лбу, а потом целовать это место. Целовать глаза. Он любит, когда я так целую, говорит, что я лечу их от усталости. Я не очень заботливая, но я хочу заботиться о нём и не боюсь выглядеть при этом жалкой и зависимой. Такие чувства во мне вызывал только болеющий сын, когда был маленьким. Наверное, вот так и выглядит любовь. Но мы с моей любовью не можем ничего изменить. Он в одном месте, я в другом. Как душа и тело у nokoйника. Мне нужно уснуть, мне просто необходимо выключиться и забыть на время эту географическую аномалию. Алkoголь в крови поможет мне, я уверена. Так что до завтра, моя любовь. До завтра.