Событие это произошло где-то на рубеже 1992–1993 годов. Точных дат я уже не помню — слишком многое слилось в памяти тех лет. Как говорится: «Сложный был год: налоги, катастрофы, проституция, бандитизм и недобор в армию». Всё перемешалось — хаос, надежды, страх и попытки выжить. История эта — яркий пример того времени.
Как-то раз ко мне заявился мой друг Дима. Вид у него был такой, будто он только что встретил призрак своей бабушки на лестничной клетке. Бледный, дерганый, с сигаретой, которую он то зажигал, то гасил, не успев затянуться.
— Слушай, — начал он, нервно оглядываясь, — тут такое дело… Короче, влип я.
Димка учился тогда в техникуме. И вот, оказывается, в его группе появилась некая «шмара» — этакая местная примадонна с цепким взглядом и хахалем на букву «М». Её кавалер, парень лет двадцати, недавно перебрался в Россию из Армении. Кличка у него была Мустанг. Почему? Да потому что он был дикий, необузданный, как молодой жеребец, которого выпустили из загона. Это прозвище идеально отражало его характер: горячий, взрывной, готовый на всё ради своей «бабы».
Те времена, повторюсь, были стрёмными. Люди искали любые способы заработать, и Мустанг тоже придумал свой «бизнес». Схема была проста, как удар молотком по пальцу: всем мужикам в техникуме запрещено даже думать о том, чтобы подходить или разговаривать с его девушкой. За нарушение — крупный штраф. А если кто-то осмеливался возражать или игнорировать правило, Мустанг устраивал показательные «разборки», после которых нарушители долго не могли сидеть без болеутоляющих.
После нескольких таких «уроков» студенты начали обходить её стороной, словно она была зачумлённой. Но тут проявилась вся изворотливость этой парочки: когда парни стали избегать её, она сама начала подходить к ним. Начинала разговоры, задавала вопросы, делала вид, что случайно столкнулась. Если парень пытался отмазаться, говоря, что это она к нему подошла, Мустанг только ухмылялся: «Неважно, кто первый заговорил. Главное — ты нарушил правило».
— Так, Дима, — сказал я, закуривая и внимательно глядя на него. — А ты-то как в эту историю вляпался?
Димка вздохнул, будто собирался рассказать о самом страшном дне своей жизни. Хотя, возможно, так оно и было.
— Да вот, понимаешь… Вышел я как-то покурить на крыльцо во время перемены. Стою, думаю, как буду сессию сдавать. Вдруг слышу за спиной: «Чё такой кислый?» Оборачиваюсь — она. Ну, я не придал этому значения, ответил что-то вроде: «Да вот, сессия скоро, переживаю». Она мне говорит: «Не боись, прорвёшься». Я кивнул: «Ну да, прорвёмся». И всё. На этом разговор закончился. А на следующий день этот Мустанг подходит ко мне и начинает качать права: типа, я с его «телятиной» общался, нарушив запрет. И требует через два дня принести деньги.
— Сколько? — спросил я.
— Не помню точно, давно это было. Но сумма была серьёзная. Для тех времён — вообще космос.
Я задумался. Ситуация была деликатной. С одной стороны, Димка действительно ни в чём не виноват — просто стоял и курил, а на него повесили «долг». С другой стороны, Мустанг был не из тех, с кем можно просто поговорить и уладить всё миром. Этот парень явно привык добиваться своего кулаками.
— А этот Мустанг, он из какой бригады? — спросил я Димку после его рассказа.
— Ни из какой, — ответил тот. — Типа сам по себе.
— То есть, приблатнённый? Вызывают иногда для массовки на разборки?
— Я же говорю, он сам по себе.
Позже выяснилось, что пару месяцев назад Мустанг допустил тактическую ошибку: наехал не на того человека. Братва, узнав об этом, быстро нашла его, затолкала в багажник машины и вывезла в лес. Там они «отмудохали его как балалайку», дав понять, что ставить на бабки их друга не получится. В итоге Мустанг заплатил штраф, но извлек только один урок: жертву нужно выбирать тщательнее.
— Понял. Ладно, я поговорю с ребятами, но ничего пока не обещаю, — сказал я Димке.
На следующий день я собрал друзей и описал ситуацию. Решение было единогласным: помочь Диме. Он был не чужим человеком — младший брат нашей бывшей одноклассницы, с которой мы дружили ещё со школы. И дело было не только в личной симпатии. Просто в те времена, когда каждый крутился как мог, такие, как Мустанг, чувствовали свою безнаказанность. Мы решили показать, что всегда найдутся те, кто может дать отпор.
В назначенный день мы выехали к техникуму. Нас было шестеро или семеро. Сказать, что мы выглядели колоритно, значит не сказать ничего. Короткие стрижки, кожаные куртки, спортивные костюмы — всё по тогдашней моде. Кто-то достал поддельную цепь толщиной в палец (естественно, с гимнастом), кто-то надел заляпанные грязью кроссовки. Особый шик нашей компании придавал старый УАЗ-«буханка», который я выпросил у отца.
Чтобы не вызывать лишнего внимания, мы припарковались за два квартала от техникума. Встали за углом здания и ждали сигнала от Димы. Когда он вышел на перемене, мы поняли, что пора действовать.
Но вот странное дело: Мустанг не появился. Более того, выяснилось, что его девушка сбежала с последней пары.
— Похоже, эта жучка нас засекла, — предположил я. — Побежала предупредить своего пихаря. Ладно, завтра снова приедем. А ты, Дима, с утра как бы невзначай спроси у неё, почему её дружок не явился за бабками.
На следующий день история повторилась. Мы снова приехали к техникуму, и Дима сообщил, что девушка нагло засмеялась в ответ на его вопрос. Она заявила, что Артурджан придёт, когда захочет, и посоветовала Диме теперь ходить и оглядываться. Также она добавила, что её «Артурчик» наших ребят не боится.
Стало ясно, что Мустанг переигрывает нас тактически. Мы не можем бесконечно ездить в техникум, постоянно охранять Диму тоже невозможно, а где искать самого Мустанга — непонятно.
— Так, ребзя, другого выхода у нас нет, — сказал я. — Пойдём побазарим с этой овцой.
Мы поднялись на второй этаж, зашли в кабинет. Я обратился к Диме:
— Кто?
Он мотнул головой в сторону девушки. Я взял её под локоть и вывел в коридор. Прижав к стене, спросил:
— Где твой джигит?
— Че тебе надо? — процедила она сквозь зубы.
— Я задал вопрос.
— А ты вообще кто такой, чтобы мне вопросы задавать? — надменно ответила она.
Её тон меня взбесил. Не говоря ни слова, я со всей силы ударил её правой в челюсть. Она ударилась затылком о стену, вскрикнула и сползла на пол. Присев на корточки, я добавил мощную оплеуху с левой, схватил её за грудки и прошипел:
— Слушай сюда, лошадь бельгийская. Я занятой человек, мне некогда каждый день сюда ездить из-за вашей херни. Запомни и передай своему джигиту: если хоть кто-то из вас подойдёт к Диме ближе, чем на два метра, я приеду сюда снова. И вы об этом очень сильно пожалеете. Очень сильно. Поняла, мразь?
Я встал, похлопал Диму по плечу — тот, бледный как мел, тоже медленно сползал по стене — и сказал:
— Всё, бывай. Если будут проблемы, звони. Передавай привет дяде Мише и тёте Вере.
Повернувшись к своим друзьям, я скомандовал:
— Поехали, пацаны. У нас через сорок минут стрелка, нельзя продинамить.
На выходе я бросил последний взгляд на девушку, с трудом поднимающуюся с пола. Борясь с желанием добавить ей ещё разок с ноги, я направился к машине.
Мы молча покинули техникум. Наши шаги эхом разносились по пустому коридору, пока мы спускались по лестнице. Дима, всё ещё бледный, шёл рядом со мной, словно боялся отстать. В его глазах читался вопрос: «Что будет дальше?» Но он молчал, как и остальные ребята.
УАЗ «буханка», припаркованный за два квартала от техникума, казался теперь не столько нашим триумфальным транспортом, сколько чем-то вроде консервной банки, в которой мы окажемся в ловушке, если что-то пойдёт не так. Мы забрались внутрь, и я завёл двигатель. Никто не произнёс ни слова. Тишина давила на уши.
Наконец, кто-то из ребят нарушил молчание:
— Ну и что дальше? Теперь этот Мустанг точно нас всех порешит.
Я повернулся к нему через плечо, стараясь говорить уверенно:
— Погоди паниковать. Если бы он хотел крови, уже бы что-то предпринял. А так — просто сидит и ждёт нашего хода.
— Да какой ход?! — вклинился другой парень. — Мы же только что его бабу отметелили. Для таких, как он, это дело чести!
— Нет, — возразил я, хотя сам не был уверен в своих словах. — Он бизнесмен, а не рыцарь. Ему важнее деньги, чем честь. Если бы он мог реально нас наказать, он бы не стал играть в эти игры с запретами и штрафами.
Ребята переглянулись, но молчали. Я продолжил:
— Главное — не показывать слабость. Мы сделали то, что сделали. Если он решит ответить, пусть попробует. Но я думаю, он просто сдаст назад.
— А если нет? — спросил Дима тихо, будто боялся услышать ответ. — Что, если он найдёт нас?
Я вздохнул. Этот вопрос крутился у меня в голове с того момента, как я ударил ту девицу. Я знал, что Мустанг не оставит это просто так. Но что нам оставалось делать? Ждать, пока он будет вымогать деньги у Димы? Или позвольте ему запугивать всю мужскую часть техникума?
— Если что, есть варианты, — сказал я, пытаясь звучать уверенно. — Серый, у тебя же брат двоюродный в бригаде Сизого?
Серый кивнул:
— Да, но он не особо любит помогать.
— Это не важно. Просто если что, ты свяжешься с ним. Скажешь, что у нас проблемы с местными «пиковыми». Они терпеть не могут, когда кто-то начинает качать права.
— А если они не захотят вмешиваться? — спросил Лёха, который до этого молчал. — У них свои правила.
— Тогда обратимся к Юльке Ситяевой. Она же замужем за Сплошным, вторым человеком у «кировских». Они всегда готовы поддержать наших пацанов против «басмачей».
— Звучит красиво, — пробормотал Саня. — Но как ты себе это представляешь? Мы пойдём к этим людям и скажем: «Привет, мы тут побили одну девушку, а её парень хочет нас убить. Поможете?»
— А что такого? — ответил я. — Все знают, как работают такие, как Мустанг. Они думают, что могут гнуть свою линию, потому что никто им не противостоит. Но если мы покажем, что не боимся, он отступит.
— А если нет? — снова спросил Дима. Его голос дрожал. — Что, если он придёт за мной домой? Или за вами?
Я посмотрел на него. Чувство вины начало закрадываться в мою душу. Мы втянули его в эту историю, и теперь он рисковал больше всех. Но что мы могли сделать? Отступить было уже поздно.
— Слушай, Дима, — сказал я, — ты должен ходить в техникум как ни в чём не бывало. Если начнёшь прятаться, это только усугубит ситуацию. Мустанг решит, что мы испугались, и тогда точно начнёт действовать.
— А вы? — спросил он.
— Мы будем рядом. Каждый день, пока эта история не закончится. Если что, у нас есть план Б.
— Какой план Б? — спросил Лёха.
— Обрез, который мой батя выловил прошлым летом из пруда. И патроны, которые Саня достанет у своего отца-охотника.
Все замолчали. Я видел, как ребята обдумывают услышанное. Одни кивали, соглашаясь, другие явно нервничали. Но никто не предлагал сдаться.
— А если он всё-таки решит разобраться? — снова спросил Дима.
— Тогда мы встретим его, — ответил я. — Не здесь, а там, где удобно нам. На пустыре, в гаражах, где угодно. Главное — быть готовыми.
— А если он приведёт своих? — спросил Серый.
— Значит, придётся звать наших. У нас есть связи. Мы не одни.
Мы ехали молча, каждый думал о своём. Я понимал, что ситуация вышла из-под контроля. Мы не просто ввязались в конфликт — мы перешли черту, за которой уже нет пути назад. Но что ещё мы могли сделать? Оставить Диму наедине с этим Мустангом? Позволить ему запугивать всех вокруг?
Когда мы расстались, я остался один в машине. Сидя за рулём, я думал о том, что произошло. Я никогда раньше не бил женщину. Да, она была наглой и провокационной, но это не оправдывает того, что я сделал. Однако выбора у меня не было. Если бы я просто поговорил с ней, Мустанг решил бы, что мы слабые. А слабость в те времена была смерти подобна.
На следующий день Дима сообщил, что Мустанг появился в техникуме. Он подошёл к нему с почтительного расстояния и сказал:
— Эээ, вы зачем мою тёльку избили? У неё теперь бланш под глазом и мозготрясение. Могли бы как мужчина с мужчиной поговорить.
— Мы хотели поговорить с тобой, но ты перекрылся, — ответил Дима, стараясь говорить уверенно.
— Эээ, кто эти беспредельщики? Из какой они бригады?
Дима взглянул прямо в глаза Мустанга и сказал:
— Хочешь, чтобы они приехали снова? Не вопрос, приедут.
Мустанг замялся:
— Эээ, зачем приехали? Я так просто, чисто сказать, что это не по понятиям.
После этого случая Мустанг больше не появлялся в техникуме. Его девушка тоже исчезла. Говорили, что они переехали в другой город. Возможно, это была правда, а возможно, просто слухи.
Но для нас эта история стала уроком. Мы поняли, что даже в самые тёмные времена можно противостоять произволу. Главное — быть готовым к последствиям. И, конечно, иметь надёжных друзей, которые поддержат тебя в любой ситуации.