Математик Джон Нэш верил, что инопланетяне посылают ему сигналы, зашифрованные в газетных статьях, и находил собственные портреты на чужих фотографиях. Писатель Август Стриндберг видел в очертаниях скал козлиные рога и ведьминскую метлу, а его подушка то приобретала черты статуи Микеланджело, то становилась человеком, то превращалась в демона: «В некоторые дни она напоминала ужасных монстров, готических горгулий, драконов, а однажды ночью... меня приветствовал сам Дьявол».
Мы все склонны видеть вокруг себя ложные закономерности и взаимосвязи. Мы замечаем очертания зверей в проплывающих облаках, человеческие и говорим о вмешательстве невидимых сил, когда в случайных событиях угадывается хотя бы смутная логика. Наше сознание всегда стремится извлечь порядок из хаоса — даже там, где для этого нет никаких оснований. Как говорил психолог Джон Коэн, «ничто так не чуждо человеческому разуму, как идея случайности». Тенденцию находить смысл в бессмысленных вещах психологи называют апофенией.
О чем мечтают синие треугольники
Термин «апофения» впервые ввёл немецкий психиатр Клаус Конрад для описания ранних стадий шизофрении, когда больной начинает приписывать случайным событиям сверхзначимый смысл. Для одной пациентки психиатра Людвига Бинсвангера особое значение имели трости с резиновыми наконечниками. Она придумала целую систему «знаков»: трость по-испански называется baston (оканчивается на on, что наоборот читается как no), а резина по-испански — goma (начинается на go по-английски). Таким образом, резиновая трость как бы передавала сообщение «no go», то есть «стоп, дальше не ходи». Каждый раз, завидев человека с такой тростью, эта женщина поворачивала назад, будучи убеждена, что если поступить иначе, с ней непременно случится что-нибудь дурное.
Весь мир для душевнобольного пронизан тайными знаками, требующими расшифровки. Но в этом отношении «нормальный» человек не так уж сильно отличается от шизофреника.
В легкой степени мы все подвержены апофении. Мы непрерывно интерпретируем всё, что происходит вокруг, и в этот процесс неизбежно вкрадываются ошибки. Мы верим в закономерности, которых объективно не существует: некоторые видят гигантские лица на снимках Марса и принимают их за признаки внеземной цивилизации; другие усматривают на поверхности Солнца буквы «арийского» алфавита; третьи отыскивают в политических новостях происки евреев, масонов, рептилоидов или тамплиеров. Характер этих заблуждений зависит от убеждений самого человека, но ошибаются все. Представьте, что вместо резиновой трости в упомянутом случае фигурировала черная кошка — тогда эта странная история уже не кажется такой уж нелепой.
Не вполне корректно называть апофению ошибкой, ведь в ее основе лежит один из базовых механизмов познания реальности. Антрополог Мэрилин Стратерн определяет культуру как систему аналогий, которую люди проводят между разными областями своего мира. Причем далеко не все такие аналогии соответствуют стандартам объективного знания.
Эту мысль развивает историк и популяризатор науки Майкл Шермер. В своей книге «Почему мы во всё верим» он выделил две ключевые особенности человеческого мышления:
- Мы повсюду ищем закономерности.
- Мы всё одушевляем.
Иными словами, на интуитивном уровне мы воспринимаем мир вовсе не как совокупность безличных законов, а как пространство, населенное живыми существами, наделёнными чувствами, разумом и волей. Психологи в этой связи напоминают о принципе Ллойда-Моргана: не следует приписывать животному или любому другому объекту больше интеллекта и сознания, чем необходимо для объяснения его поведения. Однако в реальной жизни большинство людей этим принципом пренебрегает. Индейцы Амазонии, например, искренне считают, что животные, как и люди, обладают разумом и даже собственной культурой. То, что мы называем кровью, для ягуара является пивом, а обычная лужа для тапира выглядит как церемониальный дом. Да и мы сами, ругаясь на принтер, который упорно не желает работать, ведем себя так, будто у него есть собственная воля — даже если в глубине души не верим в это по-настоящему.
В 1944 году психологи Фриц Хайдер и Марианна Зиммель показали добровольцам небольшой анимационный фильм, в котором круг и два треугольника беспорядочно перемещались по экрану. Описывая увиденное, участники рассказывали о неудавшемся свидании, о том, как «хороший парень» борется с хулиганом, — о чем угодно, только не о геометрических фигурах.
Нам не нужна даже глубокая актерская игра, чтобы сопереживать персонажам. Любой объект, движущийся по сложной траектории — будь то ягуар или синий треугольник, — мы автоматически наделяем способностью чувствовать боль, зависть, гнев или ревность.
Сначала мы думаем о том, чего он хочет, а уже потом — что он собой представляет. Логика в духе «сначала стреляй, потом задавай вопросы» досталась нам в наследство от эволюционного прошлого. Ведь действительно выгоднее для начала понять, не собирается ли нечто тебя съесть, а уже потом выяснять, что это такое и по какой причине.
Магическое мышление естественно, скептицизм — нет
Все мы ошибаемся, но делаем это по-разному. В XIX веке было принято считать, что так называемое магическое мышление характерно только для «нецивилизованных» народов, а развитые страны уже вступили на путь науки и рационализма. Французский антрополог Люсьен Леви-Брюль подробно описал особенности такого мышления, которое он назвал «пралогическим». Для дикаря весь мир насквозь символичен, каждое явление полно тайного смысла, люди и животные тесно связаны с духами. Поэтому может случиться так, что «человек, с которым ты пил пальмовое вино; крокодил, унесший неосторожного жителя; кошка, укравшая твоих кур, — всё это одно и то же лицо, одержимое злым духом».
Однако оказалось, что и европеец в этом плане ненамного отличается от «дикаря». Мы используем те же самые ментальные операции, только применяем их к другим объектам. Изучая верования тробрианцев, антрополог Бронислав Малиновский заметил, что они гораздо чаще прибегают к магическим обрядам именно в тех ситуациях, где на исход дела сильно влияет случай. В повседневной, бытовой сфере жизни магия может почти не проявляться, но чем больше неопределенности и риска, тем сильнее желание призвать на помощь высшие силы.
Апофения процветает там, где у нас нет других способов контроля, кроме иллюзорных. Отсутствие контроля ведет к тревоге, а тревога — к поиску хотя бы выдуманных взаимосвязей.
Целый ряд психологических экспериментов подтвердил эту закономерность. Например, если показать парашютисту фотографию с помехами непосредственно перед прыжком, он с куда большей вероятностью увидит на ней несуществующую фигуру, чем если показать ту же фотографию задолго до прыжка. По этой же причине суевериям сильнее подвержен азартный игрок, нежели, скажем, программист или архитектор.
Ситуации болезни и смерти, пожалуй, рождают больше всего произвольных толкований. Африканцы из народа азанде были уверены, что любая смерть так или иначе является результатом колдовства. Конечно, человек может погибнуть и от естественных причин. Допустим, чердак, под которым он сидел, подточили термиты, и крыша внезапно рухнула ему на голову. Азанде понимали, что ветхий чердак обвалился бы в любом случае. Но почему это произошло именно в тот момент, когда под ним оказался именно этот человек? Наверняка тут не обошлось без черной магии.
Естественные причины не годятся, потому что они не допускают сознательного вмешательства и не имеют значения с точки зрения социальных связей. Отсюда же проистекает и повсеместная любовь к психосоматическим объяснениям болезней.
Гораздо легче поверить, что насморк вызывают скрытые обиды, а язву желудка — нелюбовь к себе, чем предоставить всё случаю или задуматься о сложном переплетении факторов, с которыми имеет дело научная медицина.
Причудливая тяга к поиску иллюзорных взаимосвязей сближает нас не только друг с другом, но и с нашими меньшими братьями. В классическом эксперименте Б. Ф. Скиннера у голубей обнаружилось «суеверное» поведение. Птицам давали корм через случайные промежутки времени; если подача еды совпадала с каким-либо действием, голубь начинал повторять это действие — вертелся из стороны в сторону, подпрыгивал, бил клювом в угол клетки и т. п. В аналогичных экспериментах с людьми участники демонстрировали точно такое же поведение (разве что без ударов клювом).
Магическое мышление — естественная установка большинства людей (если не всех). И лишь постепенно некоторые из нас учатся подавлять подсознательное стремление верить в невидимые силы, начиная сомневаться в существовании тех взаимосвязей, которые недоступны проверке и наблюдению.
«Вера даётся быстро и естественно, скептицизм — медленно и неестественно, и большинство людей демонстрируют нетерпимость к неопределённости. Научный принцип, согласно которому какое-либо утверждение считается неверным, пока не будет доказано обратное, противоречит естественной для нас склонности принимать как истину то, что мы можем быстро постичь».
— из книги Майкла Шермера «Тайны мозга. Почему мы во всё верим»
Уровень скептицизма можно повысить или понизить, воздействуя на нейрохимию мозга. К примеру, препараты на основе дофамина усиливают склонность видеть смысл в случайных совпадениях, причём на «скептиков» они действуют сильнее, чем на «верующих».
Эксперименты с психоделиками также, как правило, усиливают значимость субъективных переживаний — вплоть до чувства единения со всем миром и осмысленности каждой мелочи в окружении.
Существует сильная связь между апофенией и креативностью. Творчество во многом и заключается в том, чтобы видеть значимые взаимосвязи там, где остальные их не замечают.
Само существование человеческого языка можно считать примером апофении. В языке нет объективной логики, которая однозначно связывает слово, предмет и понятие — эти связи существуют только в нашем воображении. Поэтому язык полон забавных парадоксов наподобие того, что когда-то сформулировал древнегреческий стоик Хрисипп: «То, что ты говоришь, проходит через твой рот. Ты говоришь „телега“. Стало быть, телега проходит через твой рот».
В 2008 году лингвист Саймон Кирби провёл показательный эксперимент с «инопланетным» языком, наглядно продемонстрировав человеческую способность находить порядок в хаосе. Участникам показывали на экране различные фигуры — квадраты, кружочки, треугольники, — которые могли двигаться прямо, зигзагами или по кругу. Рядом были написаны слова, которыми вымышленные инопланетяне называют эти фигуры. После этого каждого участника просили назвать несколько фигур, причём половину из них ему на самом деле не показывали. В итоге испытуемые додумывали значение незнакомых фигур так, чтобы получилась более-менее стройная система. Затем половину этих фигур показывали следующему участнику, потом следующему — и уже через несколько повторений возник искусственный язык с довольно четкой внутренней структурой. В нём появились части слов, обозначающие цвета; отдельные элементы, указывающие на форму (круглую, квадратную или треугольную); а также характер движения (прямолинейного, зигзагообразного или кругового). Причём изначально никакого порядка в наборе фигур не было — подписи к ним были абсолютно случайными. Так творческая апофения упорядочивает мир, превращая хаос в осмысленную структуру.
Грань между гением-художником и безумцем, который видит скрытые послания в случайных событиях, весьма тонка. Разница лишь в том, что первому всё-таки удаётся отличать плоды собственного воображения от реальности внешнего мира.
Человек, который успешно занимается творчеством — в том числе научным, — видит множество взаимосвязей, но умеет отличать удачные, работающие закономерности от неудачных и мнимых.
Апофения — это естественный механизм, с помощью которого человек взаимодействует с окружающим миром. Если бы нам удалось полностью от него избавиться, мы превратились бы в безупречных логических машин, которые никогда не ошибаются, но при этом ничего и не создают. Конечно, апофения нередко приводит людей к вере в теории заговора, НЛО, экстрасенсов, магию, каббалу, справедливость, астрологию, алхимию, лохнесское чудовище, снежного человека и тысячи других вещей, не отвечающих стандартам объективного знания и, возможно, вообще не существующих. Но как раз умение придумывать вещи, которых не существует, и является самой удивительной особенностью человека.
Список литератур:
- Tyler Vigen. Spurious correlations. https://www.tylervigen.com/spurious-correlations
- NASA: Face on Mars. https://mars.nasa.gov
- Shermer M. (2012). The Believing Brain. Times Books.
- Shermer M. (2018). Heavens on Earth: The Scientific Search for the Afterlife, Immortality, and Utopia. Henry Holt and Co.
- Shermer M. (2002). Why People Believe Weird Things. Owl Books.