— Опять эта таблица не сходится! Третий день копаешься! — Полина Андреевна ударила ладонью по столу. — В магазине завал, бабка при смерти, а ты в телефоне торчишь!
— Это не телефон, это работа, — Маша отложила наушники. — Моя работа, с которой я деньги получаю.
— Деньги! Три копейки за эти твои буковки! А магазин простаивает!
— Твой магазин.
— Наш! — отрезала мать. — На тебя все бумаги оформлены, забыла?
— Как забудешь, когда ты напоминаешь при каждом удобном случае.
Мать уставилась в окно. Приём отработанный — когда нечем крыть, делай вид, что обиделась.
— Когда оформляла, другие песни пела, — продолжила Маша. — «Это твоё будущее», «помогать не обязательно». А теперь?
— Теперь ты видишь, как я надрываюсь одна. Участия от тебя никакого.
— Я копирайтер, а не продавщица. Не хочу в магазине сидеть.
— Придумала ещё профессию! — мать фыркнула. — Сидеть в интернете — это не работа.
— Оплачиваемая деятельность — это работа. И платят нормально.
— Нормально! На дешёвый шампунь хватает. Магазин — вот это дело. Товар, выручка, клиенты живые.
Маша сцепила зубы. Очередные похороны её профессии.
— Давай начистоту. Ты оформила магазин на меня ради кредита. Тебе нужен был молодой собственник.
Мать метнула злой взгляд:
— Неблагодарная! Я всё тебе отдаю, а ты...
— Отдаёшь и каждый день напоминаешь, — перебила Маша. — Я устала быть должницей.
— Только не начинай драму! Вся в отца — чуть что, сразу в слёзы.
— Отец хотя бы умел слушать. Наверное, поэтому и ушёл.
Тишина. Полина Андреевна побелела.
— Вот значит как, — процедила она. — Ну хорошо. Раз магазин в тягость — завтра к юристу. Переоформим обратно.
— Кредит не дадут.
— Обойдусь! Двадцать лет без кредитов жила! А ты иди, печатай свои тексты. Только потом не скули, когда на еду не хватит!
— Не просила у тебя денег с института. И не попрошу.
— А квартира? — мать перешла в наступление. — В моей квартире живёшь!
— В нашей. Половина моя после смерти отца. По закону.
— Юристов ещё включай! — всплеснула руками мать. — Я, значит, всё для тебя, а ты законами машешь?
— Я просто напомнила факт. И то, что каждый день выслушиваю, как тебе всем обязана.
— А хочешь, чтоб я пахала, а ты только брала? — мать практически шипела.
Это было бесконечно. В детстве — кружки и репетиторы в ход шли при каждой двойке. В юности — оплата института при любом споре. Теперь — магазин.
— Съезжаю, — вдруг сказала Маша.
— Что?!
— Сниму квартиру.
— Глупости! — мать засмеялась. — Деньги на ветер выбрасывать?
— Свобода стоит дороже. Каждый день слышать, какая я дрянь — увольте.
— Я такого не говорила!
— Но думала. Непутёвая дочь, не оправдавшая ожиданий. Не сидит в твоём магазине, не вышла за «перспективного» юриста Колю. Профессия идиотская.
— Всё не так! Ты снова всё выворачиваешь!
— Не выворачиваю. Просто озвучиваю. Ты даёшь — с подтекстом: «Теперь ты должна». Магазин — но будь на побегушках. Тридцать два года, а я как на привязи.
Мать подскочила:
— Ах, вот оно что! Всё, что я для тебя сделала — пустяк?! Одна тебя тянула! Недоедала! А теперь я виновата, что не хочу, чтоб ты всё просрала?!
— Я не хочу быть вечной должницей. Хочу быть дочерью, а не рабыней, отрабатывающей магазин.
Тишина звенела. Мать вдруг осела на диван:
— Съезжай. Только не плачь потом, когда жизнь под дых даст.
— Она уже дала. Выживу.
— На свою писанину? Не смеши.
— Найду подработку. Я хороший специалист, мама.
— Специалист! — мать хохотнула. — По буквам в интернете! Торговать — и то не можешь!
— Не хочу торговать! Это твоя мечта, не моя! Но ты так вцепилась в идею, что я продолжу твоё дело, что слышать ничего не хочешь.
— Я виновата! А ты облака считаешь вместо нормальной работы!
— Я зарабатываю. Может, не столько, как ты хочешь, но на жизнь хватает.
— На дешёвые шмотки и косметику с рынка! А заболеешь? А ребёнок?
— У меня страховка. А ребёнок... Ты же Серёжу выгнала, забыла?
— Выгнала?! — мать хлопнула по столу. — Я сказала правду — что он тебя недостоин!
— Ты сказала — "нищеброд без перспектив". И устроила истерику из-за заявления в ЗАГС.
— И правильно! Где он сейчас? Небось бросил какую-то дуру.
— В Новосибирске. Руководитель отдела. Женат, двое детей. Мы иногда переписываемся.
Мать побелела.
— Переписываетесь? За моей спиной?!
— Мне 32 года! С кем хочу, с тем и переписываюсь!
Мать поджала губы.
— Хорошо. Съезжай. И магазин переоформим. Раз такая самостоятельная — крутись как хочешь.
— Договорились.
Мать застыла. Она ждала слёз, извинений. Но Маша смотрела твёрдо, не отводя глаз.
— Когда съезжать изволишь?
— На выходных. Сегодня пятница, найду вариант.
— Клоповник разве что. За два дня приличное жильё не найдёшь.
— Посмотрим.
Прошёл месяц.
Квартира попалась маленькая, но светлая. Окна выходили на парк, в котором каждое утро пенсионеры выгуливали разномастных собак. Ничего общего с унылым видом из окна материнской квартиры — серой девятиэтажкой напротив.
Маша пила кофе на балконе. Дешёвый, из фикс-прайса — на приличный пока не хватало. Как и на многое другое. Половину её зарплаты съедала аренда.
Сережа нашёл ей подработку — тексты для новосибирской компании. Ещё один клиент был на подходе. Если всё срастётся, можно будет пару месяцев жить без страха заглядывать в банковское приложение.
Телефон завибрировал. «Мама».
Палец замер над экраном. За этот месяц мать звонила дважды. Первый раз — убедиться, что дочь не сдохла в своей конуре. Второй — рассказать, как прогорает магазин без неё.
— Да, мам.
— Нормально устроилась? — без приветствия спросила мать.
— Да.
— И где?
— В Чертаново. Однушка.
— Далеко забралась...
— Мам, ты по делу звонишь?
Пауза.
— Слушай... — в голосе матери проскользнуло что-то новое. Неуверенность? — У меня тут... проблема с кредитом.
— Взяла всё-таки?
— А что делать? Магазин рухнет без новой поставки.
Маша молчала. Пусть договаривает.
— Короче... Они требуют поручителя. Или залог. А у меня только квартира.
— И?
— Маша, не тупи. Ты же собственник магазина. Я половину переоформила, но вторая на тебе. Приди, подпиши.
— Я уже не занимаюсь магазином. Ты сама так решила.
— Решила! Когда ты психанула и сбежала! Я думала, ты одумаешься.
— Одумаюсь? Я думала 32 года. И наконец-то приняла решение.
— Эгоистка! — мать сорвалась на визг. — Я тебя растила, а ты меня бросаешь с долгами!
— Твой магазин — твои долги. Я тут при чём?
— А бабка при смерти! Похороны знаешь сколько стоят?
— Причём тут это?
— Неблагодарная дрянь! — заорала мать. — Я всю жизнь на тебя положила, а ты!..
Маша нажала "отбой".
Руки дрожали. Прежняя Маша уже летела бы на маршрутку — решать мамины проблемы. Был соблазн и сейчас. Но она знала: стоит раз уступить — и всё вернётся. Вечная должница. Вечно виноватая.
Телефон снова завибрировал. И снова. И снова. Мать никогда не умела останавливаться.
Маша отключила звук и открыла ноутбук. Работы было много, а сроки поджимали.
Через неделю грянул скандал.
Мать подключила тяжёлую артиллерию — звонки от родственников. Сначала позвонила тётя Галя, потом двоюродная сестра. Все в один голос: «Как ты можешь бросить мать в беде? После всего, что она для тебя сделала?»
Тётя Галя даже приехала, долго стояла под дверью, кричала на весь подъезд, пока соседи не пригрозили вызвать полицию.
Вечером Маша вышла в магазин за продуктами и нос к носу столкнулась с матерью.
— Ты меня избегаешь, — сказала Полина Андреевна, преграждая дорогу. — Телефон не берёшь, дверь не открываешь.
— Я работаю. И да, избегаю истерик.
— Я твоя мать! И мне нужна помощь!
— Какая именно? Денег у меня нет. А подписывать кредит я не буду.
— Ты! — мать ткнула пальцем ей в грудь. — Ты обязана помогать родителям! По закону!
— По закону я обязана содержать нетрудоспособных родителей. Ты вполне трудоспособна.
— Юристов включаешь?!
Маша обошла мать и зашагала к супермаркету.
— Стой! — Полина Андреевна схватила дочь за рукав. — Я на колени встану! Прямо здесь! Все увидят, какая ты дочь!
— Мама, — Маша поморщилась. — Ты сама учила: шантаж — последнее оружие неудачника.
— Ты... — мать задохнулась от возмущения. — Ты действительно бросишь меня с долгами? С умирающей бабкой на руках? После всего, что я для тебя сделала?
— У тебя есть квартира. Продай или заложи.
— Это наш дом!
— Выбирай: дом или магазин. Я свой выбор сделала.
Мать отшатнулась, будто её ударили. В глазах мелькнуло что-то новое. Страх? Уважение? Маша не была уверена.
— Ясно, — процедила Полина Андреевна. — Что ж. Я справлюсь сама. Как всегда.
— Да, мам. Ты справишься. Ты сильная. Даже не представляешь, насколько.
Мать развернулась и ушла, не попрощавшись.
Маша вошла в супермаркет, механически двигаясь между полками. В голове крутились обвинения матери, и ей приходилось снова и снова напоминать себе: "Ты не виновата. Ты имеешь право на свою жизнь."
Сериал по телевизору закончился, и Маша потянулась к ноутбуку. Три месяца в съёмной квартире научили её ценить каждую минуту — заказов было много, и она бралась за всё.
Денег хватало впритык, но она не унывала. Главное — никаких упрёков, никакого чувства вины. Свобода того стоила.
Телефон завибрировал. «Мама». Два месяца тишины. Что случилось?
— Алло.
— Привет, — голос Полины Андреевны звучал устало. — Как ты?
— Нормально. А ты?
— Бабка умерла вчера. Похороны в пятницу.
— Мне жаль, — искренне сказала Маша. — Приехать?
— Было бы неплохо. Всё-таки прабабка твоя.
— Хорошо.
Снова пауза.
— Квартиру продаю, — вдруг сказала мать. — Нашлись покупатели, хорошие люди. Врач с женой.
— А ты куда?
— В Коньково. Двушка поменьше, зато без ипотеки хватит. И ещё на ремонт в магазине останется.
Маша молчала, переваривая информацию.
— Не думай, твою долю отдам, — добавила мать. — Когда бумаги пройдут.
— Спасибо.
— Да чего уж там, — Полина Андреевна вздохнула. — Закон есть закон.
Снова повисла пауза.
— Слушай... — мать запнулась. — Может, заедешь как-нибудь? Просто так. Не по делам. Пельменей налеплю.
Маша почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Заеду. Не сейчас, но заеду.
— Ну и ладно. — Голос матери снова стал привычно-ворчливым. — Дел-то сколько, уже не знаю, за что хвататься.
— Справишься, — сказала Маша. — Ты же всегда справляешься.
— А куда деваться, — хмыкнула мать. — На то и мать, чтоб всё тянуть.
— Не на то, — мягко возразила Маша. — На то, чтоб отпускать, когда пора.
Наступила тишина. Но не тяжёлая, как раньше, а какая-то новая. Почти уютная.
— Ладно, — сказала мать. — Поздно уже. Давай, до пятницы.
— До пятницы.
Маша отложила телефон и посмотрела в окно. Что-то менялось. Медленно, трудно, со скрипом. Но менялось.
Она вернулась к ноутбуку и открыла новый документ. У неё появилась идея для собственного блога. О том, как найти себя. О том, как выбраться из тени родительских ожиданий. О том, что любовь — это не вечный долг, а свобода.
Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Эта история стоила того, чтобы быть рассказанной.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.