«Раз ты используешь ребёнка как инструмент давления, я буду использовать закон, чтобы хотя бы минимально повлиять на происходящее». И это не про вред - это про отчаяние. Про попытку вернуть себе хоть какую-то субъектность в конфликте, где тебя уже перестали считать живым участником.
У нашего подопечного доверителя была жена, мама их общих очаровательных двоих детей, развод с бывшей супругой превратился в затяжной и болезненный конфликт, который всё глубже уводит в бездны океана от здравого смысла. И чем дальше, тем очевиднее: система, призванная защищать интересы детей, часто превращается в инструмент мести и борьбы между взрослыми ввиду тотальнейшего дискриминационного превосходства на законодательном уровне одного родителя - совместнопроживающего с ребенком над другим - отдельнопроживающим.
Суть конфликта - запрет отца на выезд детей за границу. Это право предусмотрено Федеральным законом № 114-ФЗ от 15.08.1996 «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию». Согласно статье 21, любой из родителей может подать заявление о несогласии на выезд ребёнка, и тогда Пограничная служба просто не выпустит его из страны. В теории, мера предназначена для защиты детей от необратимых действий - например, вывоза в другую страну без возможности возвращения. Но на практике этот инструмент всё чаще используется как способ давления на второго родителя.
В данном случае запрет был наложен после 3 лет судебных тяжб (порядок воспитания детей, безотчетные алименты, отчуждение детей, раздел имущества). С тех пор отец, пользуясь правом вето, блокирует любые попытки отправить детей на отдых за пределы России. При этом речь не идёт о переезде - оба родителя живут в России, дети учатся в местной школе, владеют только русским языком и ни о какой эмиграции речи не идёт. Но отец продолжает держать запрет, фактически используя его как единственный инструмент данный государством отдельнопроживающему родителю в противостоянии с наложенными запретами со стороны второго родителя.
Мать неоднократно пыталась оспорить запрет в суде, ссылаясь на отсутствие оснований для подобных ограничений. Но суд отказывает в полном снятии запрета, предлагая альтернативу: обращаться каждый раз отдельно и добиваться разрешения на конкретные поездки, с указанием сроков, маршрутов, турфирм и брони. Однако это насколько абсурдно и непрактично - мало кто может спланировать отпуск с детьми за полгода вперёд, особенно когда есть предложения по льготным путёвкам и «горящим» турам.
Суды предпочитают идти по пути наименьшего сопротивления - формально разрешать поездки, не отменяя общий запрет. Такой подход позволяет не брать на себя ответственность и не вызывать недовольства в вышестоящих инстанциях. По сути, это отказы от решений под видом решений. Механистическое, обезличенное правосудие, не способное ни защитить интересы детей, ни разрешить очевидно надуманный конфликт.
В свою очередь, запрет на выезд детей становится своего рода единственным способом самозащиты для родителя, чьи права системно игнорируются. Когда один из родителей отчуждает ребёнка - целенаправленно выстраивая эмоциональную и физическую дистанцию между ребёнком и вторым родителем, при этом безотчетные и бесконтрольные алименты тратит на свои нужды, где даже половина средств расходуются не в интересах ребенка (сигареты, чипсы, редбулы и тд), ко всему не допуская второго родителя к воспитанию - у последнего не остаётся практически никаких инструментов воздействия. Это действие становится ответом в условиях правового вакуума: «Раз ты используешь ребёнка как инструмент давления, я буду использовать закон, чтобы хотя бы минимально повлиять на происходящее». И это не про вред - это про отчаяние. Про попытку вернуть себе хоть какую-то субъектность в конфликте, где тебя уже перестали считать живым участником.
Этот запрет - зеркало, в которое в том числе отчуждающий родитель часто не хочет смотреть. Потому что если признать, что вторая сторона прибегает к крайним мерам, значит, придётся признать и свою долю ответственности: что где-то нарушается баланс, что интересы ребёнка подменяются интересами взрослого.
По данным Министерства юстиции РФ, только за 2023 год было подано более 30 тысяч заявлений о несогласии на выезд несовершеннолетнего. При этом число судебных дел о снятии такого запрета за тот же период не превысило 4 тысяч. Из них менее 30% закончились удовлетворением иска. То есть в большинстве случаев суды предпочитают сохранить запрет, даже при отсутствии очевидных оснований для него.
Это означает, что десятки тысяч детей ежегодно оказываются "заложниками" не столько закона, сколько эмоциональных войн между взрослыми.
Отказ от снятия запрета при отсутствии реальных рисков - это отказ признать право ребёнка на нормальную, полноценную жизнь. Это игнорирование того факта, что ребёнку важны не только безопасность и формальная защищённость, но и развитие, впечатления, контакт с миром, а так же взаимодействие и воспитание с двумя родителями. Что поездка в другую страну - это не угроза, а возможность. А закрытые границы - не защита, а изоляция.
И пока система не научится слышать реальных детей за спинами конфликтующих взрослых, мы и дальше будем жить в реальности, где «во имя ребёнка» ему же и закрывают как окно в мир, так и право на воспитание обоими родителями.
Интересно, что в европейской практике запрет на выезд применяется крайне редко и только при наличии прямых угроз - например, риска похищения, незаконного перемещения ребёнка в другую юрисдикцию, насилия и т.п. А механизмы отчуждения, наоборот, считаются формой психологического насилия над ребёнком, и в ряде стран (например, в Германии, Польше, Канаде) родитель, препятствующий контактам с другим родителем, может лишиться опеки или попасть под санкции. В России же всё наоборот: отчуждающий родитель часто чувствует себя полноправным владельцем ребёнка, а второй - "донором алиментов", без прав и без доступа. Поэтому, когда такой родитель накладывает запрет на выезд - это не про контроль. Это про симметричный ответ в условиях системного перекоса. Не от хорошей жизни, а из ощущения, что других способов достучаться нет, и страдать в них будут те, чьи интересы система вроде как должна защищать в первую очередь - дети.
#росдети #центрсоциальныхинициатив