— Мои полотенца! Опять испорчены! Это уже четвёртый раз за месяц! — Нина Петровна в растерянности смотрела на развешанное бельё.
Розовые кухонные полотенца, которые она только вчера постирала, были покрыты странными желтоватыми пятнами. В некоторых местах ткань будто разъело.
— И кто теперь в этом виноват? Ветер? Дождь? Или, может, инопланетяне прилетели и решили на моих полотенцах химические опыты ставить? — бормотала она, снимая испорченные вещи с верёвки.
От соседнего балкона донёсся приторно-сладкий голос:
— Добрый день, Ниночка! Как настроение? Что-то случилось?
Елизавета Андреевна — соседка справа — с деланным участием перегнулась через перила. Её крашеные в ярко-рыжий цвет волосы были уложены в замысловатую причёску, а на лице застыла улыбка, которая никогда не затрагивала глаз.
— Да вот, полотенца мои будто чем-то облили, — сухо ответила Нина Петровна, разглядывая ткань на свет.
— Ой, надо же! — всплеснула руками соседка. — Это, наверное, кислотные дожди. По телевизору говорили, сейчас такая экология ужасная. Или может, птички? У меня вот тоже иногда пачкается бельё...
— Странно только, что пачкается всегда моё бельё, и всегда тогда, когда вы дома, Елизавета Андреевна, — Нина Петровна сложила полотенца и посмотрела соседке прямо в глаза.
— Намекаете на что-то? — соседка мгновенно подобралась, улыбка исчезла. — Может, вы сами неаккуратно развешиваете? Или порошок у вас некачественный. Сейчас такой обман на каждом шагу!
Нина Петровна молча собрала бельё и вернулась в квартиру. Закрыв балконную дверь, она тяжело опустилась на табурет.
— Не могу больше! — сказала она своей старой кошке Маше, дремавшей на подоконнике. — Не может же это всё быть совпадением. Каждый раз, когда я развешиваю бельё, если Елизавета дома — оно оказывается испорченным.
Кошка приоткрыла один глаз, словно соглашаясь.
В дверь позвонили. На пороге стояла Анна Васильевна из квартиры снизу, пожилая учительница на пенсии.
— Ниночка, здравствуй! Я зашла одолжить немного сахара. Представляешь, гости на пороге, а я только пирог поставила, и сахар закончился!
— Конечно, Анна Васильевна, проходите, — Нина Петровна пропустила соседку на кухню.
Пока она насыпала сахар, Анна Васильевна заметила мокрые полотенца.
— Что это с ними?
— Да уже четвёртый раз такое. Развешиваю на балконе, а потом нахожу в таком виде.
Анна Васильевна поправила очки и внимательно осмотрела ткань.
— Это похоже на... — она принюхалась. — Да это же отбеливатель! Я сама такой пользуюсь, когда белые вещи отстирываю. Но на цветном он даёт вот такие точно пятна. Кто-то определённо портит твои вещи.
— Я так и знала! — воскликнула Нина Петровна. — Это Елизавета. Больше некому. Она постоянно что-то делает мне назло, а потом прикидывается святой невинностью.
— Но зачем ей это?
— С тех пор, как я отказалась поддержать её на собрании жильцов, когда она хотела запретить всем кормить бездомных животных у подъезда. Сказала, что от них болезни и антисанитария. А я заступилась. С тех пор она на меня волком смотрит.
— Да ведь это мелко и глупо! — покачала головой Анна Васильевна. — Взрослая женщина, а ведёт себя как злобная школьница.
— Что мне теперь делать? Жаловаться? Кому? На что? Что соседка, возможно, портит мои полотенца, когда никто не видит?
— Её нужно поймать с поличным, — решительно сказала Анна Васильевна. — Только так. Других вариантов нет.
Следующим утром Нина Петровна намеренно развесила свои любимые яркие наволочки, которые привезла ей дочь из отпуска. "Посмотрим, на что ты пойдёшь теперь", — подумала она, расправляя ткань на верёвке.
Из окна кухни она видела, как Елизавета Андреевна выглянула на балкон, окинула взглядом развешанное бельё и скрылась.
Весь день Нина Петровна была как на иголках. Каждые полчаса она выходила проверить наволочки. К вечеру, когда она вернулась из магазина, наволочки были в порядке, но на одной из них виднелся маленький надрыв, словно кто-то пытался повредить ткань, но что-то спугнуло.
— Ага! — прошептала Нина Петровна. — Так я и знала.
В дверь позвонили. На пороге стоял Сергей Иванович, председатель их ТСЖ — полноватый мужчина лет шестидесяти с усталым лицом.
— Нина Петровна, добрый вечер. По поводу трещины в стене вашей квартиры... Вы подавали заявку на осмотр.
— Да-да, проходите.
Когда они осмотрели трещину в комнате, Нина Петровна не выдержала:
— Сергей Иванович, а что делать, если сосед портит твои вещи? Можно ли как-то... официально это пресечь?
Председатель нахмурился.
— Портит вещи? Каким образом?
— Моё бельё на балконе. Кто-то сбрызгивает его отбеливателем, когда я отлучаюсь.
— И у вас есть доказательства?
— Пока нет. Но точно знаю, кто это.
Сергей Иванович развёл руками.
— Без доказательств — ничего не сделать. Ни одна инстанция не примет заявление. Да и что они сделают? Выговор объявят? — он усмехнулся. — Нет, тут нужны другие методы.
— Какие же?
— Когда моя тёща конфликтовала с соседкой, она устроила вечеринку и пригласила всю лестничную площадку. И в разгар веселья просто рассказала о проблеме. Общественное порицание, знаете ли, иногда работает лучше любых штрафов.
Нина Петровна задумалась:
— Но ведь Елизавета просто всё отрицать будет. Скажет, что я выдумываю.
— А вы поймайте её, — Сергей Иванович подмигнул. — Камеру поставьте скрытую, или засаду устройте. Как говорится, на воре и шапка горит.
Весь вечер Нина Петровна обдумывала разговор. Идея с камерой казалась ей чрезмерной — где её взять, как установить? А вот общественное порицание... Это могло сработать. Нужно только спланировать всё правильно.
— Машенька, — обратилась она к кошке, — кажется, мы устроим небольшой приём на балконе. Как раз бабуля моя всегда говорила: "Если враг не сдаётся, его выводят на чистую воду у всех на глазах".
Кошка лениво потянулась, словно одобряя план.
Следующим утром Нина Петровна постучала в дверь к Анне Васильевне.
— У меня созрел план, — сказала она, как только соседка открыла. — Я хочу устроить чаепитие на балконе. Якобы, чтобы обсудить ремонт подъезда.
— На балконе? В такую жару? — Анна Васильевна удивлённо подняла брови.
— Именно. И приглашу всех соседей с нашего этажа. И Елизавету, конечно. А перед этим развешу новое бельё. Красивое, заметное.
— И что это даст?
— Увидите. Мне нужна ваша помощь. Вы позвоните в дверь Елизаветы примерно через полчаса после начала чаепития. Скажете, что срочно нужно спросить что-нибудь... про рецепт, например.
— И тогда?
— Просто доверьтесь мне.
На следующий день Нина Петровна развесила на балконе яркие простыни — гордость её домашнего хозяйства. Цветастые, с ручной вышивкой, которую она делала ещё к свадьбе дочери.
К четырём часам пришли соседи. Сергей Иванович, пожилая пара из квартиры напротив, Анна Васильевна и, конечно, Елизавета Андреевна, которая вошла последней, окинув подозрительным взглядом развешанное бельё.
— Какая прелесть! Балконные посиделки, — щебетала она, устраиваясь в кресле. — Я принесла свой фирменный пирог с яблоками.
— Спасибо, очень мило с вашей стороны, — сухо ответила Нина Петровна, разливая чай.
Разговор шёл о ремонте подъезда, о том, что управляющая компания опять подняла тарифы, а ремонтом крыши и не пахнет. Елизавета то и дело поглядывала на часы, явно нервничая.
— Нина Петровна, а что это у вас за пятна на полотенцах были вчера? — вдруг спросила Анна Васильевна. — Я как учитель химии сразу заметила — отбеливатель!
— Ах, это... — Нина Петровна покосилась на Елизавету. — Не знаю. Какие-то странные вещи творятся. Уже несколько раз моё бельё оказывается испорченным. Как будто кто-то специально...
— Может, птицы? — вставила Елизавета. — Или ветер заносит химию с крыши? Там ведь недавно что-то распыляли от насекомых.
— Распыляли два месяца назад, — возразил Сергей Иванович. — И то на чердаке, а не на крыше.
Елизавета заёрзала в кресле.
— Я, пожалуй, пойду. Сериал начинается, не хочу пропустить, — она поднялась.
— Но вы же только пришли! — запротестовала Нина Петровна. — И пирог ваш не попробовали.
— В следующий раз. Я запишу серию и...
В этот момент раздался звонок в дверь.
— Это ко мне? — удивилась Нина Петровна и вышла из комнаты.
Через минуту она вернулась:
— Елизавета Андреевна, это вас. Анна Васильевна говорит, что вы обещали дать ей рецепт того торта...
— Я? — Елизавета растерялась. — Но я...
— Да-да, вы же обещали! — крикнула из прихожей Анна Васильевна. — Забыли? Я записать хочу.
Елизавета неохотно встала и вышла. Нина Петровна быстро наклонилась к остальным гостям:
— Посмотрите на простыни. Вот увидите, через пять минут после её возвращения на них появятся пятна.
— Вы думаете, она нарочно портит ваше бельё? — спросила соседка напротив. — Но зачем?
— Из мести. Ей нравится меня донимать, — Нина понизила голос. — С тех пор, как я проголосовала против её идеи поставить шлагбаум во дворе за счёт жильцов.
— И то правда, — кивнул Сергей Иванович. — Где взять столько денег пенсионерам?
Елизавета вернулась, заметно нервничая.
— Записала рецепт? — спросила она у Анны Васильевны, которая вошла следом.
— Да, спасибо большое, — та невинно улыбнулась.
Елизавета снова села, но теперь ёрзала ещё сильнее. Постоянно поглядывала на часы, то и дело переводя взгляд на развешанное бельё.
— А что, Нина, ты новые простыни повесила? — спросила она, пытаясь казаться непринуждённой. — Красивые. Наверное, дорогие?
— Очень, — кивнула Нина Петровна. — И дороги как память. Сама вышивала.
Разговор продолжался, но атмосфера становилась всё напряжённее. Елизавета Андреевна то и дело поглядывала в сторону балкона и на дверь, явно желая сбежать. Нина Петровна, напротив, выглядела спокойной и даже улыбалась, подливая гостям чай.
— А что, Елизавета Андреевна, как ваши помидоры на балконе поживают? — неожиданно спросил Сергей Иванович. — В прошлом году у вас такой урожай был.
— Да-да, — растерянно ответила Елизавета. — В этом году тоже неплохо. Правда, приходится постоянно опрыскивать от вредителей.
— Опрыскивать? — заинтересовалась Нина Петровна. — Чем же?
— Ну, разными средствами, — Елизавета отвела взгляд. — От тли есть специальный раствор... и от других насекомых.
— И часто вы опрыскиваете? — продолжила Нина Петровна. — Может, и мои цветы стоит обработать?
— Каждый день, — поспешила ответить Елизавета. — Иначе никак. Особенно в такую жару.
В этот момент раздался странный звук со стороны балкона — будто что-то упало. Все обернулись.
— Что это? — спросила соседка напротив.
— Наверное, ветер что-то сбросил, — беззаботно сказала Нина Петровна. — Пойду посмотрю.
Она вышла на балкон, а когда вернулась, в руках у неё был небольшой пластиковый флакон с распылителем.
— Смотрите, что я нашла на своём балконе, — Нина Петровна поставила флакон на стол. — Интересно, откуда он тут взялся? И что внутри?
Все уставились на флакон. Сергей Иванович взял его в руки, открыл крышку и принюхался.
— Хлорка, — сказал он. — Отбеливатель.
Наступила тишина. Все перевели взгляд на Елизавету Андреевну, которая сидела, побледнев, и нервно теребила край своей блузки.
— С вашего балкона, Елизавета Андреевна? — спокойно спросила Нина Петровна. — Упал, когда вы пытались испортить мои простыни?
— Что за вздор! — соседка вскочила. — Вы это подстроили! Специально подбросили, чтобы меня очернить перед всеми!
— Интересно, только как я могла это сделать, если всё время была здесь, с гостями? — Нина Петровна обвела рукой комнату. — А вот вы выходили. К Анне Васильевне.
Анна Васильевна поправила очки и внимательно посмотрела на Елизавету.
— Признаюсь, я солгала. Мне не нужен был никакой рецепт. Я просто хотела посмотреть, что вы будете делать, когда останетесь одна в подъезде. И видела, как вы метнулись к своей квартире, схватили что-то и пошли наверх, к пожарной лестнице. Я думала, может, вы что-то забыли...
— Лестница ведёт прямо к моему балкону, — добавила Нина Петровна. — Не первый раз, да?
— Вы все сговорились против меня! — взвизгнула Елизавета. — Это клевета! Я буду жаловаться!
Она схватила свою сумку и бросилась к выходу, но Сергей Иванович аккуратно придержал её за локоть.
— Елизавета Андреевна, нехорошо портить чужие вещи. Мы все здесь соседи, живём годами бок о бок. К чему такая злоба?
— Я ничего не делала! — голос Елизаветы дрожал.
— На флаконе наверняка остались ваши отпечатки, — сказала пожилая соседка напротив. — Моя внучка работает в полиции, если что.
Елизавета вдруг обмякла и опустилась на стул.
— Ну, портила, и что? — неожиданно сказала она. — Она заслужила! Из-за неё мой проект со шлагбаумом провалился. А я там откат имела бы... — она осеклась, поняв, что проговорилась.
— Откат? — Сергей Иванович поднял брови. — Вы хотели нажиться на соседях?
— Да ничего подобного! — быстро поправилась Елизавета. — Я оговорилась. Просто... просто она всегда такая правильная, всеми любимая!
— И поэтому вы решили портить её вещи? — покачала головой Анна Васильевна. — Это мелко, Елизавета.
— Я возмещу ущерб, — процедила Елизавета сквозь зубы. — Сколько стоят ваши тряпки? Тысячу? Две?
— Дело не в деньгах, — тихо сказала Нина Петровна. — А в том, что вы месяцами изводили меня. Знаете, сколько ночей я не спала, пытаясь понять, что происходит? Почему кто-то так поступает со мной?
— Боже, какая драма, — фыркнула Елизавета. — Подумаешь, несколько полотенец!
— Не просто полотенец. Это вещи, которые достались мне от мамы. С вышивкой, которую она делала своими руками. Вы даже не представляете, что вы уничтожили.
В комнате повисла тяжёлая пауза.
Елизавета сидела, опустив глаза. Никто не проронил ни слова — только тиканье старых часов на стене нарушало тишину.
— Думаю, нам всем стоит сделать выводы, — наконец произнёс Сергей Иванович, поднимаясь с места. — Елизавета Андреевна, мы живём в одном доме. В одном подъезде. Вы представляете, что будет, если каждый начнёт мстить соседу за что-то?
Елизавета молчала, стискивая в руках свою сумочку.
— Я предлагаю решить всё миром, — сказала Нина Петровна, и все удивлённо посмотрели на неё. — Да, миром. Елизавета Андреевна возместит ущерб, а мы забудем эту некрасивую историю.
— Какой ущерб? — глухо спросила Елизавета.
— Вы будете помогать на субботниках у подъезда. Три ближайших. И разводить со мной цветы в нашем палисаднике. На том и порешим.
Елизавета подняла глаза, в которых читалось неподдельное удивление.
— Вы не хотите денег? Не пойдёте жаловаться участковому?
— А зачем? — пожала плечами Нина Петровна. — Станет легче от того, что вас оштрафуют? Мне кажется, нам всем будет приятнее, если наш двор станет красивее.
Анна Васильевна одобрительно кивнула.
— Умно придумано, Ниночка.
Елизавета встала, поправила блузку и, не глядя ни на кого, направилась к выходу. У двери она остановилась.
— Простите, — сказала она так тихо, что все едва расслышали. — Я... не думала о вещах как о чём-то ценном. Просто хотела досадить.
— Тогда до встречи на субботнике? — спросила Нина Петровна.
Елизавета кивнула и вышла. Остальные соседи тоже начали расходиться, обсуждая случившееся.
— Надо же, — покачала головой Анна Васильевна, помогая Нине Петровне убирать чашки. — Никогда бы не подумала, что ты так поступишь. Ведь могла бы устроить ей большие неприятности.
— А зачем? — Нина Петровна посмотрела в окно, где по небу плыли лёгкие облака. — Жизнь и так короткая. Столько сил тратить на обиды, злость... Оно того не стоит.
— Думаешь, она изменится?
— Не знаю. Но если нет — я всегда могу устроить ещё одну чайную церемонию, — Нина Петровна лукаво улыбнулась. — Как говорила моя бабушка: "От доброго слова и чёрная душа светлеет, а уж если не помогло — всегда можно рассказать всей деревне, чтобы помогли разобраться".
Через неделю соседи с удивлением наблюдали, как Нина Петровна и Елизавета Андреевна вместе высаживали петунии в палисаднике. Елизавета всё ещё выглядела смущённой и говорила мало, но работала на совесть.
А полотенца с вышивкой Нина Петровна теперь сушила в ванной. На всякий случай. Всё-таки старая закалка учит: бабушкины вещи береги как зеницу ока, а соседям — доверяй, но проверяй.