Даша ела кашу.
Где-то жили здесь, - в России:
Не в Москве, и не в Сибири, Где-то рядом у реки
Наши с вами земляки:
Мать, отец и их дочурка - Даша дочь и кошка Мурка,
Киса по дому ходила, Да удачу приносила.
Утром рано, спозаранку
Запивал отец баранку. Все готово, и в итоге, -
На работу на пороге.
Мама с дочей, успевая, К входу вместе выбегая,
Провожали в путь отца, Поцелуям нет конца.
Вот и дверь они закрыли, Да умыться вслед решили. Бе-бе-бе, да бу-га-га, - Не хожу я никуда.
И настало время есть,
Даша все не может сесть. Ей слюнявчик одевают,
А она на пол бросает.
И за маму, и за папу, И за деда, и за бабу - Кушай доча, не ленись,
Доедай все, подкрепись.
Бе-бе-бе, да бу-бу-бу, -
Закатила дочь губу. Ложка в воздухе летает, В рот никак не попадает.
И воротит нос по кругу, И отводит маме руку.
«Ах, Дашуля, как же быть, Как тебя мне накормить»?
Бу-бу-бу, да бу-га-га, - Дайте доче пирога.
Матерям всем сил, терпения, Чтоб стерпеть сей представления.
Червячок.
Наступил ненастный день:
Солнца нет, сплошная тень, Потемнело, воздух воет, Ветер небо беспокоит.
Тучи солнце погасили,
Тучи ливень притащили.
Дождь залил собою всё, Все поплыло, поползло.
Все людишки-муравьишки
Разбежались в свои вышки,
Только крошка-червячок Выполз, лег на свой бочок.
Он почувствовал водицу, Он решил ею напиться, Развалился, разморился И ни с кем не стал делиться.
Червь лежит, раскинув брюхо,
Жадность - та еще старуха. Гром гремит, земля дрожит,
А малыш тихонько спит.
Тут погода подустала, Плакать тут же перестала, Надоел ей серый цвет, Разошлась, зажегся свет.
Вот и люди, приглядевшись, Вышли к солнышку, раздевшись.
Показались зайцы, мишки, И жуки, и муравьишки.
Только толстый червячок -
Нализавшийся медок
Все лежал, не шевелясь, Не ползя и не катясь.
И вот тут он дяде Пете
Оказался на примете,
Тот заядлый был рыбак – По приманкам рыб мастак.
Дядя Петя осмотрелся, Сел на корточки, вгляделся: Толстый, длинный червячок,
Взял его - и на крючок.
Молот и наковальня.
На восходе, утром рано
Труд напал на великана,
И стучит он, и гремит, Аж деревня вся дрожит.
Тот кузнец старик упрямый.
Во дворец заказ не малый: И решетки, и крючки - Все скует он мастерски.
А когда зашло уж солнце, Задремал он у оконца.
Инструменты во всю прыть Начинают говорить.
Наковальня говорит:
«Ты не так по мне стучишь».
Молот тут же отвечает:
«Люди мною управляют».
Наковальня не согласна: «Споришь, молот, ты напрасно, Если так работать будешь, Кузнеца, глядишь, погубишь.
Не видать заказа в срок, -
Пропадет у нас дедок».
Молот говорит в ответ:
«Успокойся, ржавый пень,
Я и так стучу весь день.
Есть тут, кто не помогает», -
Молча молот намекает. «Голова твоя овальна, -
Отвечала наковальня. -
«Ерунду не говори,
Лень свою ты побори.
Лучше нос сотри свой гладкий,
Да и рот закрой свой гадкий.
Я стою здесь сотню лет,
Большего ленивца нет. Кузнецы таких не любят,
На кусочки в миг порубят.
В печь положат хитреца, - Выльют лучше молодца». Тут то молот осознал, - Слишком много отдыхал.
Перестал тотчас лениться
И на утро стал трудиться.
Сынуля.
Жили были муж с женою,
Жили те одной мечтою, - Им хотелось, чтоб всегда Вокруг них была семья.
Не прождали даже года, Как дождались исхода, И в один из летних дней В мир явился Тимофей.
Мать с отцом его любили,
И кормили, и поили.
Кроха ела за троих, Так и стала больше их.
Взял отец его с собою
Поводить косой по полю,
Чтоб сынуля не ленился, Да тихонечко учился.
Поле было золотым, Поле было ячменным. Сын с отцом туда явились, -
Косари уже трудились.
Встал отец и наставляет,
Все, как надо, поучает,
Тимофей берет косу:
«Сам все знаю, все могу».
Как он взялся за работу, -
Заменил собою роту:
Криво, косо, все клоками, Все не ровно, все волнами.
«Да… сынок, уж угодил, - С ним отец заговорил. -
Кто же косит так косою,
Шпагой словно боевою.
Ты косу оставь со мной,
Сам ступай, иди домой».
Тима головой качнул,
Бросил все и улизнул.
Не дойдя чуть до порога,
Видит, - мать у огорода.
Подбежал сыночек к ней: «Дай мне дело посложней»!
«Прополи мне пару грядок, Приведи дрова в порядок. Вот мотыга, там топор, И сложи дрова во двор. -
Мать сказала - Объясню,
Все, что нужно – покажу», Тимофей не стал и слушать:
«Я и так все знаю лучше».
Бьет мотыгой по дровам, Только воз и ныне там, Нет, не рубятся дрова, Не выходит ни черта.
Видит, - дело не идет,
Взял топор, - и в огород,
Топором махал по грядкам
И испортил все посадки.
«Да… сынок, помог ты мне, -
Стонет баба во дворе, - Хоть вздыхай, а хоть кричи, - Лучше б спал ты на печи»!
«Что ж, раз мать мне так сказала, Мне мешаться не пристало», –
И пошел он отдыхать, Долг печи свой отдавать.
На печи, развесив ноги, Захрапел на полдороге.
День прошёл, прошло и два, -
Хватит с Тимы баловства.
Сына понял, что ему Нужно строить дом-избу.
Тима думал: «Как начать? Из чего мне дом собрать?
Собирать из кирпича – Так устану сильно я,
Если браться за дрова,
То натру мозоли я.
Нет, такое не годится, Не хочу я так трудиться».
Думал, думал, не спешил,
А на утро все решил:
Взял Тимоша грязь да палки, -
Вот и вся его смекалка: Тут нашкрябал, там наляпал, Крышу кое-как состряпал,
Что сумел, то и возвел, Был птенец, - теперь орел!
Как родители узнали,
Мигом к сыне прибежали:
«Да… сынок, ну ты построил,
Стену третью б хоть достроил». А сынуля не послушный,
Говорит: «Ниче не нужно».
Так и стал он поживать, -
Новоселье отмечать. На земле, не на печи,
Сыро, холодно в ночи.
Тут-то тучи и сгустились, Здесь надолго поселились, Дождь полил и дом улегся, Грязной лужею растекся.
В ней то сына и сидит,
Возвращаться не спешит.
Гордость - та еще старуха,
Не велит признать проруху.
Сами мать с отцом явились
И с сыночком объяснились,
Убедили дурака В дом вернуться навсегда.
Вот теперь сынок доволен, Дома все он делать волен. Нужно детям всем твердить, - Мать с отцом ценить, любить!