Слушала классную лекцию Дарьи Шафран про особенности текстов русского рока, и меня поразила мысль, что именно для этого культурного явления характерны лингвистические особенности, связанные с состояниями изменённого сознания.
Под изменённым сознанием надо понимать, само собой, не только опьянение, хотя, конечно, и оно имеет место быть, как без него. Борис Гребенщиков нам немножко об этом рассказывает:
«Тогда же или чуть позже нам в руки попала книга про "Ветер и Поток". Это было такое движение в среде китайских мыслителей, как принято говорить у нас. Движение состояло в том, что мыслители нажирались в стельку и старались постоянно поддерживать это состояние... И в таком состоянии писали стихи... Мы были потрясены такой схожестью взглядов между нами и этими товарищами из "Ветра и Потока" и вознамерились испробовать этот метод»
Там дальше про чаши с вином, которые надо было запускать по течению реки, доступ к реке был сложноват, поэтому китайский культурный феномен корректировали в соответствии с национальным самосознанием и запускали чашу в ванне.
Но состояние измененного сознания – это и творческий экстаз, и религиозное переживание, и, например, инициация. Для всех этих ситуаций характерно преобразование привычных нам лингвистических конструкций: инверсия, повторение фраз с усилением смысла или разными акцентами, ритмизация. Иными словами, в такие моменты, когда сознание функционирует непривычным способом, меняется и наша речь.
Зная, как обычно проявляются такие характерные моменты, мы распознаём их и в текстах, знакомых с юности (хотя это и походит немножко на разрушение волшебства, препарирование крыльев бабочки). Кстати, Дарья Шафран точно подметила: маленькие дети отлично засыпают под русский рок. Но не потому, что контркультура передалась им с молоком матери (когда я первый раз обнаружила на своих этот эффект,то прямо такими словами и подумала). Просто тексты классических авторов – «Аквариум», «Кино» – составляют единый конгломерат с музыкой и отлично ритмизированы.
Смотрите, в песне «Дождь для нас», например, очень характерны эти повторения с заменой слов, которыми достигается усиление значения:
«Я слеп, но я вижу тебя.
Я глух, но я слышу тебя»
«Я слеп, я не вижу звёзд.
Я пьян, но я помню свой пост»
И в припеве:
«Я слеп, но я вижу свет...
Я пьян, но я слышу дождь».
Меня эта аллюзия прямо заворожила. «Троллейбус, который идёт на восток» как описание инициации. «Это сладкое слово "Камчатка"» как погружение в транс, а там ещё и символы, собака как звезда, собака-поводырь, «руки из дуба, голова из свинца» – внятное описание изменённого сознания. «Я посадил дерево» как переживание катарсиса. Уж ничего не говорю про «Транквилизатор».
Муж у меня, кстати, сразу почему-то вспомнил насчёт состояний изменённого сознания алюминиевые огурцы. Ан нет, это просто метафора, они с сокурсниками по техникуму помощь оказывали на ниве сельского хозяйства, и огурцы на скользкой глине, которые надо было собирать, имели вид неорганических предметов.
Ну и закончу эту немножко сумбурную статью ещё одной цитатой Гребенщикова:
«А по поводу того, что через нас говорит... Есть непосредственно какой-то слой, духи которого явяются воплощённой идеей, ощущением... Но чтобы проявиться, им нужен кто-то: как мужчине нужна женщина, чтобы родился ребёнок, так и духу нужен человек, чтобы что-то появилось... Тот, который с Витькой работал, – он меня всегда потрясал. Это было что-то типа Лермонтовского Демона или Манфреда, только гораздо интереснее и приятнее. Огромного масштаба существо, полное неприятия бессмысленности жизни».
Думаю, это лучшее, что можно сказать о русском роке как продукте изменённого сознания.