Записка лежала на кухонном столе. Обычный желтый листок с неровно оторванным краем. «Купи молоко, хлеб и что-нибудь к чаю». Ничего особенного. Кроме почерка.
Дмитрий замер с дорожной сумкой на плече. Три месяца вахты закончились вчера, и вот он дома. Знакомый запах, слегка запылившаяся мебель, тишина пустой квартиры — жена должна вернуться с работы только вечером.
Буквы на листке прыгали перед глазами. Округлые, с характерным наклоном влево. С легким нажимом на конце строчных. Такие буквы невозможно забыть или спутать с другими.
— Не может быть, — пробормотал Дмитрий, не замечая, как пальцы левой руки начали отбивать нервную дробь по ремню сумки.
Девять лет назад он видел эти буквы в последний раз. На заявлении о разводе, которое подписывала Светлана. Тогда она была Ковалёва, а не Воронина. Тогда она принадлежала Андрею.
Дмитрий бросил сумку на пол и схватил телефон. Палец застыл над именем жены. Что он скажет? «Привет, я дома, а почему на столе записка от твоего бывшего?» Пересохшее горло сжалось.
Он опустился на табурет, не сводя глаз с листка. Простые слова, обычный список покупок. Почему не в телефоне? Почему от руки? Почему его почерком?
Телефон зазвонил сам, заставив Дмитрия вздрогнуть. На экране высветилось «Света».
— Ты уже дома? — голос жены звучал радостно, слишком радостно. — Я освобожусь пораньше, буду через час!
— Да, — сдавленно ответил он. — Я дома.
— Что-то случилось? — мгновенно насторожилась она.
— Нет, просто устал, — соврал Дмитрий. — Жду тебя.
Он медленно положил телефон. В голове крутились обрывки мыслей. Три месяца его не было. А до этого — снова три. И еще три. Полгода в году он проводил на Севере, разрабатывая месторождение. Полгода она была здесь одна.
Но не совсем одна, судя по записке.
Дмитрий встал и начал расхаживать по кухне. «Успокойся, должно быть объяснение», — твердил он себе. Но внутри все закипало от бессильной ярости, от мыслей, которые лезли в голову помимо воли.
Телефон снова зазвонил. На этот раз — Серега, сосед.
— Дружище, ты приехал? Вижу, свет горит.
— Да, вчера, — механически ответил Дмитрий.
— Отлично! Заходи вечером, посидим, расскажешь, как там на вахте.
— Слушай, Серег, — перебил Дмитрий и сам удивился своему вопросу, — ты не видел, к Свете кто-нибудь приходил, пока меня не было?
Пауза на другом конце показалась бесконечной.
— А что? — осторожно спросил Сергей.
Сердце Дмитрия ухнуло куда-то вниз.
— Да просто интересно, — попытался он выкрутиться.
— Ну, обычные дела. Мать ее заходила, подруги... — Сергей снова замолчал, а потом добавил: — Слушай, я не следил специально, но... Приходил какой-то мужик несколько раз. Светка говорила — по работе.
Дмитрий прикрыл глаза.
— Понятно. Спасибо, Серег. Вечером загляну.
Он положил трубку и снова уставился на записку. «По работе». Конечно. Андрей всегда работал в банке. И Светлана когда-то там работала, до того как перешла в страховую компанию. Там они и познакомились. «По работе», значит.
Дмитрий почувствовал, что правый висок начало неприятно покалывать. Он схватил записку и сунул в карман. Потом резко развернулся и вышел из квартиры.
На улице моросил мелкий дождь. Дмитрий глубоко вдохнул влажный воздух. Нужно было проветрить голову, успокоиться. Света — не такая. Они вместе уже пять лет. Она знала, на что шла, выходя замуж за вахтовика. «Но знал ли ты, на что шел, женясь на бывшей жене другого?» — прошептал внутренний голос.
Ноги сами принесли его к продуктовому магазину. Механически оглядев полки, Дмитрий схватил пакет молока, буханку хлеба и коробку печенья. «Что-нибудь к чаю», да. Точно по списку.
Когда он вернулся, Света уже была дома. Стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Тонкая фигура, волосы собраны в небрежный пучок, как он любил.
— Дима! — она кинулась ему на шею, обдав запахом цветочных духов.
Он неловко обнял ее одной рукой, второй прижимая к себе пакет с продуктами.
— Купил молоко и хлеб, — сказал он, пытаясь звучать обыденно. — И печенье к чаю.
Света улыбнулась.
— Ты прочитал мою записку в холодильнике? Я думала, ты прямо с дороги спать завалишься.
Дмитрий напрягся.
— В холодильнике?
— Да, я прилепила ее магнитом.
Он медленно подошел к холодильнику. На белой дверце действительно висела записка — точно такая же, но другим почерком. Светиным.
— А это что? — он вытащил из кармана желтый листок с чужими буквами.
Лицо жены странно дрогнуло. Она нахмурилась, потом подошла и взяла записку.
— Понятия не имею, — пожала плечами. — Откуда это?
— На столе лежало, — процедил Дмитрий.
Взгляд Светы стал растерянным.
— Дим, я не понимаю, о чем ты. Я такого не писала.
Он смотрел на нее, силясь уловить фальшь, намек на ложь. Но видел только непонимание.
— Это почерк Андрея, — наконец выдавил он. — Твоего бывшего.
Света открыла рот, а потом неожиданно рассмеялась. Смех звучал нервно, на грани истерики.
— Дима, ты серьезно? Я не видела Андрея лет... не знаю, семь? С тех пор как развелись окончательно.
— К тебе приходил какой-то мужчина, — не отступал Дмитрий. — Сергей видел.
Света перестала смеяться. Плечи опустились.
— Приходил. Но это не Андрей.
— Кто тогда?
— Максим. Мой новый коллега, — она потерла лоб. — Мы готовили презентацию для клиента. Большой проект, важный. Я тебе рассказывала по телефону.
Дмитрий не помнил. За три месяца они созванивались редко — связь на месторождении была отвратительной.
— И что, этот Максим оставляет тебе записки? — неожиданно даже для себя спросил он.
Света покачала головой.
— Дима, я правда не знаю, откуда эта бумажка. Может, от прошлых жильцов завалялась? Или из какой-то старой книги выпала?
Дмитрий почувствовал себя идиотом. Желтый листок с неровно оторванным краем. Сколько таких можно найти в любой квартире? Да, почерк похож. Но разве он эксперт? Девять лет прошло, он мог забыть, придумать, накрутить себя.
— Извини, — он опустил голову. — Сам не знаю, что на меня нашло.
Света мягко коснулась его щеки.
— Устал с дороги. Иди в душ, а я ужин закончу.
Вода смывала усталость и глупые подозрения. Дмитрий стоял под горячими струями, позволяя им бить в затылок и спину. Три месяца тяжелой работы, недосыпа, жизни в тесном вагончике с другими мужиками. Конечно, крыша едет.
Выйдя из ванной, он услышал голос Светы из кухни. Она говорила по телефону, тихо, но в пустой квартире звук разносился гулко.
— ...понимаешь, он нашел твою записку, — шептала она. — Да, узнал почерк... Нет, сказала, что не знаю, откуда она... Конечно, поверил, куда он денется?
Дмитрий замер в коридоре, чувствуя, как немеют пальцы ног.
— Надо прекращать, Андрей, — продолжала Света. — Это слишком опасно... Нет, не могу больше... Понимаю, что ты мой начальник, но...
Дмитрий не помнил, как вошел на кухню. Света резко обернулась, телефон выскользнул из ее руки и с глухим стуком упал на пол.
— Кажется, мы не закончили разговор, — тихо сказал Дмитрий.
— Дима, это не то, что ты...
— Не ври, — он поднял упавший телефон. На экране светился контакт «Макс. работа».
— Значит, Максим? — горько усмехнулся Дмитрий. — Или все-таки Андрей?
Плечи Светы поникли.
— Андрей стал моим начальником три месяца назад, — она говорила тихо, глядя в пол. — Я не знала, что он устроился к нам, до последнего момента. Он... мы...
— Переспали? — Дмитрий почувствовал, как что-то обрывается внутри.
— Нет! — вскинулась Света. — Ничего не было! Просто... он приходил обсудить проект. Несколько раз. Вспоминали прошлое, говорили...
— Пока я вкалывал на Севере.
Она вздрогнула, словно от пощечины.
— Я никогда тебе не изменяла, — твердо сказала Света. — Андрей пытался... намекал. Но я не... — она запнулась. — Мне было одиноко, Дим. Полгода в году я одна. День за днем. И так пять лет.
Дмитрий смотрел на нее, не зная, что сказать. Злость перемешивалась с горечью и странным пониманием. Он выбрал эту работу. Хорошие деньги, возможность обеспечить семью. Но какой ценой?
— Я хотела сказать ему сегодня, что все, точка, — продолжила Света. — Что у нас с тобой все хорошо, что я... — она неожиданно всхлипнула. — Я люблю тебя, Дима. Только тебя. Но мне так тяжело тут одной...
Дмитрий неуклюже притянул ее к себе, одна рука застряла где-то в складках ее кофты, вторая нервно поглаживала лопатку.
— Светк... — выдохнул он куда-то ей в макушку. Запах волос ударил в ноздри — чужой, незнакомый шампунь. — Как же так вышло-то, а?
Когда она повернулась к нему, правый глаз дергался от недосыпа, а под левым разлилось красное пятно, будто тот всю ночь терла кулаком.
Дмитрий молча прошел к столу и сел, глядя на свои руки. Большие, грубые от работы. Эти руки умели управляться с тяжелой техникой, могли выполнять сложную работу в сорокаградусный мороз. Но они не обнимали жену полгода.
— Что будем делать? — наконец спросил он.
Света подняла глаза, покрасневшие, но сухие.
— Я уволюсь. Найду другую работу.
— А я уйду с вахты, — неожиданно для себя сказал Дмитрий. — Что-нибудь придумаем. Хватит.
Он протянул руку, и Света неуверенно вложила свою ладонь в его.
На столе между ними лежала записка. Обычный желтый листок с неровно оторванным краем. Чужие буквы, которые едва не разрушили их жизнь, смотрели с бумаги холодно и отстраненно.
— Купим молоко, хлеб и что-нибудь к чаю, — тихо сказал Дмитрий. — Вместе. Завтра.
И впервые за долгое время они посмотрели друг на друга без недомолвок и тайн.