Андрей крутил баранку уже пятый час, когда дождь зарядил по-настоящему. Фары выхватывали мокрый асфальт, дворники скрипели, как старые кости. Ночь выдалась паршивой: два заказа — пьяный студент да бабка с сумками, — и всё. Он уже думал загнать машину в гараж, когда на обочине, у поворота к промзоне, заметил фигуру. Женщина в длинном чёрном пальто, капюшон натянут до подбородка, стояла, подняв руку.
Он притормозил, опустил стекло. Дождь забарабанил по подоконнику.
— Куда едем? — крикнул он, перекрывая шум ветра.
Она молчала секунду, потом открыла заднюю дверь и села. В зеркале заднего вида Андрей увидел только тень её лица — бледный подбородок, губы сжаты в линию.
— Адрес скажете? — повторил он, включая счётчик. Пальцы замёрзли, он потёр их о джинсы.
— К старому дому на Лесной, — голос был тихий, с лёгкой хрипотцой, будто простуженный. — Знаете, где это?
— Знаю, — кивнул Андрей. — Там заброшка, да? Двадцать минут, если без светофоров.
Он тронулся. Дорога виляла через спящие окраины: серые пятиэтажки, редкие фонари, лужи, блестящие, как зеркала. Пассажирка сидела неподвижно, глядя в окно. Андрей включил радио — шансон заиграл про "тюрьму да волю", но она тут же сказала:
— Выключите, пожалуйста.
— Как скажете, — он щёлкнул кнопкой. Тишина в салоне стала тяжёлой, только дождь стучал по крыше да шины шлёпали по воде.
— Вы местная? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать. Ночь и молчание давили на нервы.
— Нет, — коротко ответила она и отвернулась к стеклу.
Он бросил взгляд в зеркало. Капюшон скрывал её глаза, но волосы — тёмные, мокрые — выбились наружу. Андрей пожал плечами и сосредоточился на дороге.
У дома на Лесной он остановился. Заброшка торчала на краю пустыря: двухэтажка с выбитыми окнами, облупившейся штукатуркой и провалившейся крышей. Местные пацаны рассказывали, что там лет пятнадцать назад пожар был, хозяин с дочкой сгорели, а дом так и оставили гнить.
— Приехали, — сказал Андрей, выключая двигатель. — Сто пятьдесят рублей.
Она порылась в кармане, протянула смятую сотню и полтинник. Деньги были холодные, будто из холодильника. Потом вышла, хлопнув дверью, и растворилась в темноте. Андрей уже собрался газануть, когда заметил на заднем сиденье телефон — старый, кнопочный, с потёртым корпусом и треснувшим экраном.
— Эй, вы забыли! — крикнул он в окно, высунувшись под дождь. Ветер прогудел в ответ, но её и след простыл. Он выругался, взял телефон и сунул в бардачок. "Завтра выкину", — подумал он, сворачивая к дому.
Утром, сидя на кухне в своей однушке, Андрей пил кофе из треснувшей кружки. За окном — серость, соседский пёс лаял на мусорку. Он вспомнил про телефон, достал его из куртки. Батарея держалась на одном делении, экран мигал. Из любопытства нажал на кнопку вызова. Гудки пошли, и вдруг:
— Андрюша? Это ты?
Кофе выплеснулся на стол. Голос — знакомый, дрожащий, с той же хрипотцой, что у сестры, Лены. Она пропала восемь лет назад — ушла после ссоры с матерью и не вернулась. Ей было девятнадцать, ему — двадцать три. Милиция искала, расклеивали объявления, но всё зря.
— Кто это? — спросил он, чувствуя, как горло сжимается.
— Это я, Ленка. Ты где? Я тебя жду…
— Лена? — голос сорвался. — Ты где? Это что, розыгрыш?
— Я дома, Андрюша. Приезжай, мне страшно…
Связь оборвалась. Экран погас. Андрей трясущимися руками нажал вызов снова — тишина. Он бросил телефон на стол, вытер пролитый кофе рукавом. "Это не она", — твердил он себе, но сердце колотилось, как перед дракой.
Он набрал матери.
— Мам, ты дома? — спросил он, едва попав по кнопкам.
— Да, только проснулась, — голос у неё был хриплый после сигарет. — А ты чего такой дёрганый?
— Лена звонила?
— Что? — она кашлянула. — Андрей, ты пил вчера? Как она могла позвонить?
— Не знаю, мам. Нашёл телефон в машине, а там… Это её голос был.
— Брось эти глупости, — отрезала она. — Приезжай, если хочешь, поговорим.
Через час он сидел у матери в её тесной двушке. На столе — чайник, пара чашек и телефон, который он положил между ними. Мать, в выцветшем халате, теребила край рукава.
— Где ты это взял? — спросила она, глядя на аппарат.
— Пассажирка оставила ночью. Вез её к заброшке на Лесной. А утром он зазвонил, и Лена… Она сказала, что ждёт меня дома.
— Андрей, ты устал, — мать покачала головой. — Это не Ленка. Её нет уже восемь лет. Тебе показалось.
— Я не спятил! — он повысил голос. — Это был её голос, мам. Она всегда так "Андрюша" говорила, с придыханием.
— Ну, допустим, — она прищурилась. — И что она сказала?
— Что дома, что ей страшно. А потом связь пропала.
Мать замолчала, глядя на телефон, как на змею. Потом встала, налила себе чаю.
— Выброси его, — сказала она тихо. — Это не к добру. Я Ленку вчера во сне видела. Будто она в дверь стучит, а я открыть не могу.
— Ты серьёзно? — Андрей уставился на неё. — И молчишь?
— А что говорить? Сон — это сон. А ты тут с каким-то телефоном…
Он забрал аппарат и ушёл. Дома попробовал зарядить его старой зарядкой от "Нокии". Экран загорелся, и снова звонок:
— Андрюша… Ты придёшь?
— Лена, где ты? — крикнул он. — Какой дом?
— На Лесной… Дверь заклинило, я не могу выйти…
Гудки. Он схватил куртку и поехал к заброшке. Днём она выглядела ещё мрачнее: граффити на стенах, битое стекло под ногами, запах сырости. Он обошёл дом, заглянул в окна. Внутри — пустота, только старый матрас в углу да обугленные доски.
— Эй, ты чего тут? — окликнул его мужик с собакой, здоровый такой, в камуфляжной куртке.
— Да ищу кое-что, — буркнул Андрей.
— Нечего тут искать, братан. Дом этот лет пятнадцать как пустой. Был пожар, мужик с дочкой сгорели. С тех пор только бомжи да пацаны шныряют.
— А кто они были? — спросил Андрей.
— Да кто их знает. Говорят, дочка мелкая была, лет десять. Жалко, конечно.
Андрей кивнул и вернулся в машину. Достал телефон, нажал вызов. Тишина. Он выругался и поехал в бар к Серёге, дружку с детства.
— Смотри, что нашёл, — сказал он, бросив телефон на стойку. — И послушай.
Серёга, вытирая бокалы, выслушал историю, налил пива.
— Бери отпуск, брат, — сказал он. — Ты выгорел. Это старая "Нокиа", такие в нулевых были. Может, кто-то тебя разыгрывает.
— А голос? — Андрей отпил глоток. — Это Ленка, Серёг. Я её с закрытыми глазами узнаю.
— Ну, тогда к ментам иди, — Серёга пожал плечами. — Пусть проверят. А то ты свихнёшься с этим.
В отделении дежурный, лысеющий мужик с красными глазами, записал его рассказ.
— Телефон оставьте, — сказал он. — Если что, вызовем.
— А если это правда она? — спросил Андрей.
— Если правда, найдём, — дежурный зевнул. — Но ты сам подумай: восемь лет. Откуда она звонит? С того света, что ли?
На следующий день позвонили:
— Ваш аппарат проверили, — голос в трубке был скучный. — Номер не зарегистрирован, симки нет. Как он звонил — неясно. Забирайте.
Андрей забрал телефон. Дома подключил зарядку. Экран загорелся, и опять:
— Андрюша… Я жду…
— Лена, скажи хоть что-то! — крикнул он. — Ты жива?
— Я не знаю… Приезжай…
Он поехал к заброшке снова. Встал у входа, крикнул:
— Лена! Ты тут? Отзовись!
Тишина. Только ворон каркнул сверху. Он бросил телефон на землю и ушёл. Ночью мать позвонила:
— Андрей, ты как?
— Нормально, — соврал он. — А ты?
— Да вот, Ленка опять приснилась. Стучит в дверь, а я не открываю.
Он промолчал. Утром, садясь в машину, заметил — телефона на заднем сиденье нет.
— Куда он делся? — пробормотал он, оглядываясь.
На заказе пассажир, парень в капюшоне, спросил:
— Ты чего такой дёрганый?
— Да так, — буркнул Андрей. — Телефон потерял.
— Бывает, — парень хмыкнул. — Главное, чтоб не звонил сам по себе.
Андрей вздрогнул, но промолчал. Каждую ночь он смотрел на пустое сиденье. И ждал.