Что будет, если человек окажется внутри работающего ускорителя частиц? Никто об этом не знал наверняка до 13 июля 1978 года. Хотя и раньше экспертам было понятно, что ничем хорошим такой инцидент закончиться не может. Подробнее - в материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Тем не менее, советский специалист в области физики элементарных частиц, физик-ядерщик и сотрудник Института физики высоких энергий Анатолий Петрович Бугорский, невольно ставший частью опаснейшего эксперимента, все еще жив. Ему 82 года, и он все еще жалеет, что случившееся с ним не исследовали с должным пристрастием.
Мужчина признавался журналистам, что хотел бы стать объектом изучения западных исследователей, но в свое время не смог уехать и отдать свое уникальное тело науке.
При этом после ЧП на протонном синхротроне У-70 в Институте физики высоких энергий в Протвино советские медики провели много времени за изучением последствий аварии.
Ведь пострадавший получил невероятную дозу радиации – от 200 000 до 300 000 рад, по некоторым оценкам, – и выжил. В действительности еще на отметке в 400 рад шансы спастись иссякают. Ни один человек на Земле не испытывал на себе такого потока радиации.
Что же произошло с Бугорским? А произошла череда фатальных случайностей в ходе ремонта ускорителя, которым он и занимался. Аппарат должен был быть отключен, но…
Авария на ускорителе У-70 в Протвино
Итак, в июле 1978-го в Институте физики высоких энергий в Протвино произошел сбой одного из механизмов безопасности. Один из магнитов ускорителя вышел из строя. В результате в длинной блестящей трубе синхротрона, самого большого во всем Советском Союзе, пришлось проводить ремонтные работы.
Институт физики высоких энергий в Протвино
Тут стоит отметить, что задачей аппарата является ускорение пучков (лучей) частиц до сверхвысоких скоростей. Чтобы контролировать луч и направлять его, используются те самые магниты, создающие магнитное поле.
Чтобы движение протонов продолжалось беспрепятственно, необходимо соблюдать определенные условия: в трубе, в частности, нет ни пылинки, в ней сохраняется вакуум.
Великое множество элементов механизма работают для того, чтобы ученые могли проверить, что будет при столкновении пучка с каким-нибудь препятствием или другим пучком.
С одной стороны, синхротрон – это чудо науки, с другой – сложнейшая система, которую непросто поддерживать без риска гибели человечества. Ну, ладно, это, конечно, преувеличение, просто звучит здорово.
Так выглядел У-70
Однако вопрос безопасности на таких объектах – один из важнейших. И первыми под ударом могут оказаться, разумеется, сотрудники института.
Несчастный случай в чистом виде – из-за чего пострадал Бугорский
Так, 13 июля Анатолий Петрович столкнулся с неисправностью, которую должен был устранить. Чтобы проверить оборудование, он должен был оказаться в ускорителе.
Операторы в диспетчерской знали, что коллега собирается зайти в камеру, он позвонил, сказал, что будет там через пять минут. Через пять минут операторы и отключили пучок. Вот только Бугорский вошел немного раньше.
Кроме того, еще в ходе прошлого эксперимента блокировка двери была отключена, а сигнальное табло не светилось – лампочка перегорела. Решив, что никаких рисков нет, ученый проник в камеру и наклонился, чтобы провести осмотр. В этот момент пучок протонов прошел сквозь его голову практически со скоростью света.
Бугорский, что невероятно и удивительно, совсем не почувствовал боли, он ощутил только вспышку света, о которой впоследствии говорил, что она была «ярче тысячи солнц». Луч пробил голову со стороны затылка и вышел в области левой ноздри.
Анатолий – не случайный человек на объекте, он прекрасно понял, что с ним произошло. Но так как он, очевидно, не был убит мгновенно, да и состояние свое после пронзительного удара оценил как сносное, решил о произошедшем никому не говорить.
Может, был шокирован, оттого и не смог толком испугаться и запаниковать. Так или иначе, ученый закончил свою работу, потом смену и отправился домой.
Последствия столкновения пучка протонов с человеком
Бугорский начал возвращаться в реальность, в которой его насквозь пробил поток радиации, только ночью. К этому моменту уже появились признаки лучевой болезни. Левая половина лица физика раздулась, онемела, кожа покрылась волдырями, волосы на затылке выпали.
Опухшее лицо Анатолия Бугорского после аварии, и путь проникновения протонного пучка
Спать, разумеется, Анатолий Петрович не мог, и наутро он все же решил обратиться за помощью, а потом оказался в радиологической больнице №6 в Москве (Сегодня это Федеральный медицинский биофизический центр (ФМБЦ) имени Бурназяна Федерального медико-биологического агентства (ФМБА) России. – Прим. ред.).
Врачи даже не надеялись спасти жизнь Бугорского, его смерть в результате кошмарного облучения была единственно ожидаемым исходом. Ученому давали еще две-три недели от силы. Медики, естественно, крайне внимательно следили за состоянием уникального пациента. Но прогнозы оказались ошибочными.
Спасло Анатолия, как бы странно это ни звучало, то, что луч был сфокусированным, его диаметр составлял около трех миллиметров. Дыру в голове этот луч прожег, но мозг не задел, как и другие жизненно важные органы.
Если бы Бугорский получил гораздо меньшую дозу рассеянного облучения, шансов у него бы не было. А точечный удар оказался не столь опасным.
Покалеченный ученый вернулся на работу через полтора года
Однако полностью восстановиться исследователь так и не смог. Шрамы на лице и затылке постепенно стали почти незаметными, но левая часть лица осталась парализованной навсегда, он также оглох с этой стороны. Из-за отсутствия мимики левая половина и старела медленнее, чем правая.
Интеллект Анатолия Петровича также не пострадал, но периодами у него случались эпилептические припадки, еще он страдал нарушениями внимания. Под вопросом остался риск развития рака.
Оставлять профессию после инцидента физик-ядерщик не планировал. Через 18 месяцев после столкновения с силой тысячи солнц он вернулся в институт, защитил кандидатскую, а потом еще долго работал на том самом объекте, который чуть его не убил.
Судьба Бугорского интересует научное сообщество по сей день. Многим участникам дискуссии мало объяснения, связанного с толщиной и направленностью луча, вопросов все еще больше, чем ответов.
Но как только специалист рассказал врачам, что с ним произошло, вся дальнейшая информация об инциденте, лечении и последствиях была засекречена.
Сам пострадавший молчал о случившемся следующие десять лет и только потом стал давать интервью. Его история обрела известность после катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции (АЭС).
До этого момента Анатолий не говорил о ЧП, так как дал подписку о неразглашении, потом частью информации он-таки смог поделиться. Но только частью.
Бугорский прожил гораздо дольше синхротрона, что едва его не погубил. После распада СССР проект лишился государственного финансирования и со временем был заброшен.
Все, что сегодня осталось от У-70: тоннель с освещением и системой вентиляции
По некоторым данным, Анатолию Петровичу отказали в получении инвалидности в 90-х, он так и остался жить в Протвино, приступы эпилепсии мучили его регулярно. Почти вся пенсия уходит на лекарства, в преклонном возрасте припадки стали более продолжительными и сильными.
Пострадавший в ускорителе У-70 мужчина считал, что мог бы стать отличным объектом для изучения, ведь его случай – единственный в своем роде.
В 1997 году в одном из интервью он сокрушался, что не имел финансовых возможностей для переезда за границу, где им непременно бы заинтересовались ученые.