Антон глянул на экран телефона — 5:42 утра. Поезд прибывал через восемнадцать минут. Три месяца вахты на севере закончились. Он потянулся, разминая затёкшую шею, и прикрыл глаза. Ирина наверняка уже проснулась, готовит завтрак. Всегда встречала его с горячими блинами и искрящимися глазами. Идеальная жена вахтовика — так шутили коллеги. Раньше шутили.
Телефон завибрировал — сообщение от Стаса: «Держись, брат». Антон смахнул уведомление и убрал телефон в карман.
Поезд замедлился, вползая на станцию. Платформа встретила утренней пустотой и гулким объявлением диспетчера. Антон вышел из вагона, поправил лямку тяжёлой сумки и двинулся к выходу. Хотелось курить, но он бросил три года назад — Ирина просила.
— Домой? — таксист щёлкнул зажигалкой, запах дешёвых сигарет защекотал ноздри.
— Да, — Антон назвал адрес и откинулся на сиденье.
Телефон снова завибрировал — входящий от Димыча. Палец завис над зелёной кнопкой, но Антон сбросил вызов. Не сейчас.
Такси петляло по просыпающемуся городу. Весенняя грязь забрызгивала окна, дворники размазывали серую жижу. Антон смотрел на проплывающие витрины и вспоминал, как неделю назад позвонил Ваня.
— Слышь, Тоха, тут такое дело... — голос звучал неуверенно. — Мы вчера с ребятами в городе были, в караоке зависали. И там твоя... В общем, Ирина была. С какими-то мужиками.
Антон тогда промолчал, а Ваня продолжал, словно оправдываясь:
— Она нас не видела вроде. Но веселилась так, что... сам понимаешь. Не первый раз её там замечают.
— Приеду — разберусь, — только и ответил Антон.
Ваня пробормотал что-то вроде «ты это... держись» и отключился.
Таксист затормозил возле подъезда. Антон расплатился и выбрался наружу. Сумка казалась особенно тяжёлой — будто в ней лежали не вещи, а камни.
Он поднялся на четвёртый этаж пешком, хотя лифт работал. Постоял перед дверью, прислушиваясь. Из квартиры доносилась тихая музыка. Антон достал ключи, но дверь распахнулась до того, как он успел вставить ключ в замок.
— Антошенька! — Ирина бросилась ему на шею, обдавая запахом цветочных духов. — Наконец-то! Я так соскучилась!
В глазах стояли слёзы радости. Идеальные слёзы идеальной жены.
Антон неловко обнял её одной рукой, другой всё ещё сжимая ручку сумки.
— Привет, — выдавил он. — Я тоже.
— Проходи скорее, я блинчики приготовила, твои любимые, с мясом! — она потянула его в квартиру, сияя улыбкой. — И кофе сварила. Как ты доехал? Устал? Давай я тебе ванну наберу?
Антон молча разулся, прошёл на кухню. На столе — букет тюльпанов, горка блинов под крышкой, две чашки. Всё как всегда.
— Садись, родной, сейчас накладывать буду, — Ирина суетилась вокруг, то и дело касаясь его плеча, руки, спины. — Рассказывай, как там север? Замёрз совсем?
Антон сел, наблюдая за женой. Красивая. В домашнем платье, волосы собраны в небрежный пучок, лёгкий макияж — знала ведь, во сколько поезд. Подготовилась.
— Нормально, — он пожал плечами. — Как ты тут? Чем занималась?
— Да ничем особенным, — она поставила перед ним тарелку с блинами. — Работа-дом-работа. С Наташкой пару раз в кино ходили. А так... скучала.
Её рука дрогнула, когда она наливала кофе. Крошечная деталь — Антон бы не заметил раньше.
— С Наташкой, значит, — он отпил кофе. Крепкий, как он любит. — В кино.
— Да, — Ирина присела напротив, положив подбородок на сцепленные пальцы. — Новый детектив смотрели, не помню название. Скукотища, если честно.
Левая бровь чуть дёрнулась — всегда так, когда врёт. Десять лет вместе, как не выучить.
— А в караоке не ходили? — спросил Антон, глядя в чашку.
Тишина растянулась на несколько секунд. Ирина замерла, только глаза расширились.
— В караоке? — переспросила она, и голос внезапно стал выше. — Нет, что ты. Я же петь не умею совсем. Сам знаешь.
Антон поднял глаза и встретился с ней взглядом.
— Странно. А мне сказали, что видели тебя там. С компанией.
Ирина нервно рассмеялась:
— Кто сказал такую глупость? Меня с кем-то перепутали.
— Ваня Корнев. Знаешь его?
— Корнев... — она сделала вид, что вспоминает. — Это который с бородой? Который у вас за технику отвечает?
— Он самый, — Антон отодвинул нетронутую тарелку. — И не только он. Много кто видел, Ира.
— Слушай, — она резко встала, — я не понимаю, что происходит. Ты с порога меня в чём-то обвиняешь? Какое караоке? Какая компания? Что за бред?
Левый висок у неё порозовел — ещё один знак. Всегда краснела там, когда злилась.
— Я не обвиняю, — Антон говорил тихо. — Я спрашиваю.
— Спрашиваешь?! — она всплеснула руками. — Ты заявляешься домой и начинаешь... допрос устраивать! Веришь каким-то сплетням! Твои дружки напились и им померещилось, а ты...
Телефон Антона зазвонил. Номер Димыча высветился на экране.
— Не ответишь? — Ирина скрестила руки на груди.
Антон нажал на зелёную кнопку.
— Да, Дим.
— Тоха, ты дома уже? — голос Димыча звучал взволнованно.
— Да.
— Я это... фотки скинул тебе. Прости, брат. Но лучше сам увидишь.
Антон почувствовал, как что-то сжалось под рёбрами.
— Понял. Спасибо.
Он отключился и открыл сообщения. Пять новых фотографий от Димыча. На каждой — Ирина. В караоке. С бокалом в руке. Смеётся. Обнимается с каким-то парнем. Совсем молодой, лет двадцать пять. На последнем фото — целуется с ним же.
Дата на фотографиях — прошлая пятница.
Антон молча развернул телефон экраном к жене. Ирина застыла, глядя на снимки. Секунда. Две. Десять.
— Это... это... — она вдруг опустилась на стул, словно ноги перестали держать. — Это можно объяснить.
— Объясни, — Антон положил телефон на стол.
— Это... просто вечеринка. Рабочая. Корпоратив! — она подняла голову, в глазах отчаяние мешалось с лихорадочным блеском. — Мы праздновали... день рождения начальницы. Там все были. И этот парень — новый сотрудник. Он перебрал и... это просто дурацкая шутка была. Ничего такого!
Её пальцы нервно теребили краешек скатерти. Не смотрит в глаза. Никогда не умела врать нормально.
— А на других фото? — спросил Антон. — Там тоже шутки? Каждые выходные шутки, пока я на вахте?
— О чём ты? — голос дрогнул.
— О том, что не только Димыч тебя видел. И не только в этот раз.
Ирина молчала, разглядывая свои руки.
— Знаешь, что самое паршивое? — Антон вздохнул. — Даже не это. А то, что ты встречаешь меня, как ни в чём не бывало. С блинами этими. Со слезами. Разыгрываешь... счастливую жизнь.
— Ты всё неправильно понял, — прошептала она.
— А как правильно? — он откинулся на спинку стула. — Объясни мне, Ира. Я вкалываю на этом чёртовом севере. Мёрзну, чтобы у тебя было всё... а ты...
— Я с ума тут схожу одна! — её голос сорвался на крик. — Три месяца тебя нет! Потом приезжаешь на месяц — и снова уезжаешь! Я что, не живой человек?! Мне общение не нужно? Внимание?
— Общение, — эхом отозвался Антон.
— Да, общение! — она вскочила. — Ты думаешь, легко сидеть в четырёх стенах, пока муж зарабатывает?! Ты хоть раз спросил, каково мне тут одной?!
Антон смотрел на неё и видел чужого человека. Где та Ира, которая провожала его на первую вахту со слезами и обещаниями ждать? Которая говорила, что ради их будущего потерпит?
— И поэтому ты решила... развлекаться? — его голос звучал глухо.
— Я не... — она осеклась. Плечи опустились. — Антон, послушай. Я просто хотела почувствовать себя живой. Это ничего не значит. Просто глупость. Ошибка. Больше не повторится!
Она кинулась к нему, схватила за руку:
— Антош, ну прости меня! Я люблю тебя! Только тебя! Это просто... момент слабости. Я так скучала.
В её глазах снова стояли слёзы. Настоящие? Или такие же фальшивые, как встреча? Как поцелуи? Как вся их жизнь последние годы?
Антон аккуратно высвободил руку.
— Сколько это продолжается, Ир?
Она замолчала, кусая губы.
— Год? Два? Все три, что я на вахту езжу?
— Нет! — она мотнула головой. — Нет, что ты! Это... недавно. Несколько месяцев. Я не хотела, Антош. Оно как-то само...
— Само, — он невесело усмехнулся. — Понятно.
Антон поднялся, отодвинув стул. На мгновение в груди кольнуло — не острой болью, как ожидал, а тупой усталостью. Десять лет. Кольцо на пальце натягивали под смех друзей и плач тёщи. Планы, мечты, обещания.
Он прошёл в спальню, достал из шкафа большую дорожную сумку. Начал методично доставать вещи Ирины из ящиков.
— Что ты делаешь? — она застыла в дверях.
— Собираю тебя, — ответил он просто.
— Куда?
— К маме своей поедешь, — Антон складывал её блузки, джинсы, платья. — Пока не решишь, чего хочешь от жизни.
— Антон, пожалуйста, — Ирина бросилась к нему, обхватила за плечи. — Давай поговорим! Это можно исправить! Я не буду больше, клянусь!
Он осторожно отстранил её и продолжил собирать вещи.
— Ты не можешь меня выгнать, — в её голосе появились истеричные нотки. — Это наша квартира!
— Моя, — тихо поправил Антон. — На мои деньги купленная. На те, что я на севере зарабатывал, пока ты тут... общалась.
Ирина опустилась на край кровати. Плечи затряслись от рыданий.
— Я ведь ждала тебя. Правда ждала.
— Знаю, — он застегнул сумку. — Первое время — точно ждала.
Она подняла заплаканное лицо:
— А как же мы? Нас можно спасти?
Антон посмотрел в окно. Солнце уже поднялось, освещая двор. У подъезда напротив молодая мама выгуливала малыша в ярко-красной куртке. Обычное утро обычного дня.
— Не знаю, — честно ответил он. — Сейчас я устал. Очень устал, Ир. И дело не в вахте.
Он поднял сумку:
— Поживёшь у мамы. Подумаешь. Я тоже подумаю. Потом решим.
— Ты простишь меня? — её голос звучал надломленно.
Антон помолчал. В голове было пусто и гулко, как на утренней платформе.
— Я не знаю, что осталось прощать, Ир, — он впервые за утро посмотрел ей прямо в глаза. — Понимаешь? Я не знаю, что от нас осталось настоящего. Где правда, а где... блины по расписанию.
Телефон снова завибрировал. Стас: «Как ты, брат?»
— Такси вызову, — сказал Антон, убирая телефон. — Собирайся.
Он вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. С кухни пахло остывающими блинами и невыпитым кофе. Кажется, впервые за три года захотелось курить.