Культовый фильм Алексея Балабанова "Брат" вышел в 1997 году и посеял в нашем обществе смуту. Критики фильма, впрочем, как и всей дилогии, видели лишь неприкрытые заигрывания с антисемитизмом и ксенофобией, культивирование агрессии и мести. А великий Алексей Герман, ранее снявшийся у Балабанова в "Замке", и вовсе перестал здороваться с коллегой.
Однако подавляющее большинство зрителей по уши влюбились в обаятельную улыбку, полусонные глаза и чеканные фразы Данилы Багрова. Первый "Брат" не просто окупил себя в прокате, что по меркам 90-х — большой успех. Он взорвал видеорынок, разойдясь сотнями тысяч копий на VHS-кассетах. К начинающему актеру Сергею Бодрову многие теперь обращались не иначе, как «Данила» или «брат». А Алексей Балабанов и его бессменный продюсер Сергей Сельянов пообещали продолжение, которое не заставило себя ждать. Спустя три года Данила вновь облачился в свитер крупной вязки и полетел из Москвы в Америку, чтобы вершить справедливость на фоне небоскребов. Что же превратило Данилу в народного героя? Чем отличаются картины-дилогии? И какое место разлетевшиеся на цитаты братья занимают в фильмографии одного из самых провокационных режиссёров российского кино?
— Мальчик, ты не понял. Водочки нам принеси. Мы домой летим.
В 90-е отечественное кино почти не смотрели. Прокатная система была разрушена, в кинотеатрах нередко продавали мебель или одежду, а киностудиям приходилось зарабатывать на съемках рекламы. Перестроечные любимцы от мечтательного мальчика Бананана до жесткого Мора из "Дугмановской иглы" исчезли на рубеже эпохи, а на смену им никто не пришел. В те годы массовый зритель отдавал предпочтение маскулинным сверхлюдям из голливудских боевиков, которые оккупировали все видеомагнитофоны страны. Персонажи Арнольда Шварценеггера, Сильвестра Сталлоне или Брюса Уиллиса притягивали зрителя тем, что были простыми парнями с суперсилой. Могли и мир спасти, и женщину завоевать, и бросить по случаю меткие афоризмы.
И вдруг Балабанов сделал то, что казалось невозможным. Придумал собственного супергероя. Первого на российском экране. Он обладал особым языком, музыкальным вкусом и бэкграундом, который мог понять только отечественный зритель. Одним словом, Данила был наш. Злодеев убивал хладнокровно, но в CD-шнике гонял Бутусова. Мир хоть и не спасал, но в виде несправедливости немедленно ввязывался. Да и афоризмы Багрова хоть и походили своей ёмкостью на фразы голливудских побратимов, иной раз были понятны только соотечественникам.
В этом одиноком супермене в растянутом свитере российский зритель узнавал себя. Он — зеркало лихого времени. Его слепок, его бессознательное, его ребёнок. Так что же это зеркало отражало?
Пытаясь объяснить феномен "Брата", критики трактовали образ Данилы на все лады. Даже угадывали в нем зашифрованного пророка Даниила, находя отсылки к древнееврейскому имени. Другие настаивали, что и выдумывать ничего не надо. Секрет успеха кроется в недюжинном таланте Сергея Бодрова, который словно не играл, а существовал на экране во всей своей простоте и органике. Своим обаянием и интеллигентностью он сумел оживить откровенно отрицательного героя, сделав его привлекательным. Но давайте не спешить. Что нам вообще о нем известно? Например, то, что отец Данилы был вором-рецидивистом, что у него есть мать и брат, и что сам он вернулся с Чеченской войны, отсидевшись в тылу.
— В штабе там отсиделся, писарем.
Впоследствии Данила повторит эту фразу, а мы вновь ему не поверим. Все навыки героя безошибочно указывали на то, где он был, что повидал и чем занимался. Оставленная за кадром война для персонажа Бодрова важнейший бэкграунд, на который он опирается как в жизненных принципах, так и в самых рядовых поступках.
— Люди возвращались из Чечни. Что человек может делать после войны? Человек умеет только воевать и всё. Когда пацанов берут совсем, мальчишек, они школу заканчивают и идут людей убивать. И два года этим занимаются. Потом они приходят, они никому не нужны. Что они будут делать? Они либо бандитами становятся, либо вот такими какими-то людьми за справедливость, которые борются с бандитами.
(Алексей Балабанов)
Чеченский след проявляется и в том, как четко Данила делит мир на черное и белое, на своих и чужих. Там, где все продано, а принципы утеряны, опереться можно только на родного брата, пусть и не путевого. Хорошо это или плохо, а балабановские 90-е — это время новой архаики и утверждения себя за счет отрицания другого в самом широком смысле.
Кажется, Данила и сам не понимает, почему он евреев не очень, а Америке кирдык. И даже американца от француза отличить не получается. Но русские братья — а они нет, потому что как на войне. Свои взгляды Данила никогда не рефлексировал, как не задумывался заступиться ему за слабого или пройти мимо. В "Балабановском боевике" он во всём подобен зверю, которого ведут инстинкты. А у зверя нет ни мышления, ни даже речи. Вместо неё — вой или крик. И действительно, речь Данилы в фильме не просто бедна, она находится в состоянии распада. Односложные формулировки заменяют живые мысли, оказываясь в устах Багрова почти что поговорками.
Утрата слова говорит нам не только о том, что пришло время поступков, а не болтовни, но еще и об оторванности героя от прошлого своей страны. Впрочем, кое-кто заметно выделяется на фоне безъязыких персонажей. Это немец, который прекрасно владеет словом и остается преданным Даниле на протяжении всего сюжета.
— Город — это злая сила. Сильный приезжает, становится слабым. Город забирает силу. Вот и ты пропал.
Уже в этой короткой реплике читается нескрываемое сожаление, которое немец испытывает к другу-супергерою, одолевшему врагов. Давая Даниле кров, залечивая его раны или помогая простыми советами, немец не перестает быть этическим камертоном фильма. Более того, самого времени, в котором разворачивается действие "Брата". И не случайно именно в этом персонаже некоторые критики угадывали альтер-эго самого Балабанова. Подхватывает внутренний разлом главного героя и Петербург, по улочкам которого курсирует грузовой трамвай. Один из главных образов балабановского кинематографа. Кстати, нечто подобное мы уже видели в финале хрестоматийного фильма Никиты Михалкова "Раба любви". Но если там неуправляемый трамвай уносил героиню Елены Соловей в неизвестность и пустоту, то в Балабановском трамвае не осталось сидений, перегородок и даже пассажиров. Не осталось ничего. Пустоту северной столицы подчеркивают безлюдные улицы, отданные в распоряжение бандитов. Прохожих на них почти не встретить. Они скапливаются в предназначенных для этого местах — концертах, на рынках или частных квартирах. На лютеранском кладбище, где положено обитать мертвым, каждый вечер сидят бездомные. Копии знаменитых полотен перекочевали из музеев и галерей на рекламные столбы или на стенные ковры. Этот город не просто разломлен, он не помнит себя, словно больной организм, функционирующий как придется.
Те же провалы в памяти находят подтверждение и в визуальном языке "Первого брата", где едва ли не каждый эпизод Балабанов оканчивает фирменным затемнением. Но если обычно такие переходы служат дежурной отбивкой, то здесь в них скрыты важнейшие события. И драка Данилы на съемочной площадке, и постельные сцены. Ну а в обычных монтажных склейках Балабанов порой прячет самые жесткие и кровавые моменты фильма. Например, убийство чеченца или избиение Светланы. Как и хмурый город, Данила постоянно проваливается в пустоту, чтобы в следующую секунду очнуться и зафиксировать очередной эпизод своей жизни, как с чистого листа.
Второй "Брат" отметился куда более щедрым бюджетом и размахом. Съемки проходили в Москве, Нью-Йорке и Чикаго. Участие больших телезвезд конца 90-х. Зрелищные погони и перестрелки. Казалось, каждая тема первого брата получила на экране должное развитие. Данила изрекал еще больше афоризмов.
— Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, тот и сильнее.
Национализм зашкаливал.
— Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите.
Серые питерские оттенки сменились на куда более яркую палитру. А одинокий наутилус в плейлисте героя разросся до целого рок-концерта. Между тем, увеличив масштаб происходящего, режиссёр был вынужден пожертвовать как монолитностью первой картины с её одиноким трамвайчиком, так и щемящим трагизмом своего персонажа. Из раненого зверя Данила окончательно превратился в русского супермена. В идеологию, которая проявляла себя в совершенно разных обстоятельствах. Как отмечали критики, если поверить в случайно заглянувшего к бандитам Бутусова было ещё можно...
..то роман Данилы с певицей Ирины Салтыковой многим казался надуманным и искусственным. Словом, это было совсем другое кино, снятое по другим правилам. Появились в нём и новые темы. Если Питер в "Первом брате" никому не принадлежал, оставаясь прибежищем пустоты, то у Москвы имелись хозяева, о которых мы узнаём в самом начале сиквела.
В особняке табачного фабриканта Николая Зимина, где частым гостем был Чехов, теперь заседает недобросовестный банкир, ведя сделки в антураже Рококо. В комнате исторического музея на Красной площади Илья Сетевой и братья Багровы скрываются от бандитов и пополняют боезапас. А в городской дворянской усадьбе 18 века Багров представляет пистолет-пулемет к детородному органу Белкина, произнося сакраментальную фразу.
— Там глушитель. Я на крючок надавлю, яйца твои на пол упадут.
Так само культурное пространство Москвы оказывается нелепой данностью, о которой герои не могут и не хотят помнить. Единственный носитель культурной памяти появляется лишь в коротком и комичном эпизоде. Это разъярённый таксист, язык которого выдает в нём того самого советского интеллигента.
— Вот за тем домом направо.
— За тем домом?! Это театр на Таганке, за тем домом.
Отказываясь ждать Данилу у подъезда, таксист по сути отказывается быть действующим лицом этого нового фильма. Нового времени, в котором театр на Таганке — дом за углом.
Другое новшество "Второго брата" — это появление медийных лиц и то, как их снимает оператор Сергей Астахов. Ирина Салтыкова, Валдис Пельш, Иван Демидов и даже американская телеведущая возникают в кадре на фоне своих собственных изображений. Отражение в зеркале, фотографии или телекадров. Они существуют как люди из плоти и крови, но они же узнаваемые образы. Да и сам Данила, принявший участие в телешоу, преодолевает границу экрана, становясь копией самого себя.
Балабанов не мог не понимать, что имя Багрова стало нарицательным для тысяч российских зрителей. Он должен спасать обреченных, даже если его об этом не просят. Он должен убивать злодеев, но теперь пачками и ещё хладнокровнее. И к привычному визуальному набору "первого Брата", весьма аскетичному, как и любил Балабанов, прибавляется ракурс, ставший знаменитым.
Съёмка от первого лица, как будто зритель смотрит не кино, а играет в шутер. Данила больше не действует сам по себе, он полностью соответствует зрительским ожиданиям. Но разве не этого мы от него хотели?
"Первый Брат" прошёл под знаком Наутилуса. А вот во вторую часть фильма, как признавался режиссёр, он поместил столько музыки, сколько влезло. И она оказалась весьма разношёрстной. Набралось на целый рок-концерт, который, кстати говоря, и состоялся в 2000 году в Олимпийском. Сегодня эти песни вызывают в нас жгучую ностальгию, но что они добавляют действию и нашему восприятию фильмов? Музыки в "Брате-2" действительно много, и она всецело подчиняет себе монтаж. Принимая клиповую стилистику, определившую эпоху 90-х, Балабанов ускоряет течение времени, легко перебрасывая героя в пространстве. Добавляет нетипичные для основного действия ракурсы и привносит в линейное повествование фрагментарность. Так все сцены, в которых Данила собирает оружие, строятся на неизменных крупных планах и планах деталях. Кроме того, музыка привносит в картины иной ритм, удерживая наше внимание. А тексты песен добавляют фильмам дополнительный смысловой пласт, нередко подчеркивая внутреннее состояние героев.
Либо же служит лейтмотивом для персонажа, с которым определенная музыкальная тема начинает ассоциироваться. Немалую роль играет и драматургическое значение саундтрека. В "Первом Брате" произведение Наутилуса для Багрова — путеводная звезда, которая ведет его на протяжении всей криминальной истории. Со съемок видеоклипа фильм начинается. В поисках песен Данила регулярно заглядывает в магазин компакт-дисков, попутно обзаводясь новыми знакомыми. Музыка очеловечивает Данилу Багрова. Для него песни — некое подобие другой жизни, к которой он с подростковой увлеченностью хотел бы принадлежать, если бы не убивал. Не потому ли уже во второй части фильма Данила влюбляется именно в певицу? Да, ему не нравится попса, но простота, с которой он откликается на любое тепло, выдает в нём жажду любви. Чувство, к которому Данила, как побывавший на войне, искренне стремится.
Для Алексея Балабанова "Брат" стал третьим по счёту полнометражным фильмом и первым в его карьере боевиком. От кого-кого, а от него подобного никто не ожидал. Картины "Счастливые дни" и "Замок" — произведения в высшей степени эстетские и декадентские. Первая снята по мотивам Беккета, а вторая — по Кавке, что само по себе обуславливало абсурдизм повествования. И вдруг Балабанов делает шаг в сторону реализма, иной раз достигая документальной точности в демонстрации того, что окружало современников фильма. Начиная с грязных рынков и заканчивая обдолбанными панками в подворотнях. Сумрачные и лихие 90-е настолько увлекут Балабанова, что в дальнейшем он обратится к ним еще не раз. Тема чеченской войны получит продолжение в одноименном фильме с участием Сергея Бодрова. Угловатые бандиты в кожанках развернутся в комедийных "Жмурках", стреляя направо и налево и забрасывая зрителей новыми шовинистскими фразочками. Любовь режиссера к трамваям даст о себе знать в каждом фильме, где их появление можно будет оправдать с точки зрения исторической правды. Своё продолжение получат темы города, кинематографа, рока и, конечно, России.
Своего рода апофеозом балабановского творчества станет скандальная картина "Груз-200", где в образе истерзанной и изнасилованной девушки критики безошибочно узнают свою родину. Как оказалось, воплощение обаятельного Багрова широкому зрителю России понравилась куда больше. И к традиционным обвинениям в эксплуатации темы национализма прибавится еще одно — обвинение в чернухе, под знаком которой пройдет едва ли не все позднее творчество режиссера.
Нужно сказать, что самому Сергею Бодрову популярность его персонажа даже мешала. Начав в 2000-е свой путь в режиссуре, он столкнулся с крайне сложной задачей — отстраниться от образа брата и не расплескать зрительскую любовь, которая на тот момент была запредельной. Данилу в нём узнавали буквально в каждом интервью, в каждой реплике ведущего последнего героя. И даже в режиссёрском дебюте "Сёстры", где Бодров появляется в небольшой роли безымянного парня на джипе. К сожалению, ни сформировать свой обособленный от Балабанова язык в кинорежиссуре, ни преодолеть амплуа Данилы он так и не успел. Трагедия в Кармадонском ущелье, случившаяся на съёмках "Связного", оборвала жизнь Сергея Бодрова. Ему было всего 30 лет.
С тех пор затмить его героя в "Брате" не смогли ни мстящие за друзей Саша Белый, ни четверо бандитов на угнанном Бумере, ни современные перепевки культового образа. Каким бы человечным ни получался очередной претендент на звание героя нашего времени, его невольно сверяли с Данилой, сверяли по Даниле, и также невольно он Даниле проигрывал.
Не забывают про брата и спустя 20 с лишним лет, когда ностальгия по 90-м сильна как никогда. Балабановская дилогия стала предметом нескольких комедийных пародий, подчас весьма точных. Стилистику первого брата обыграла певица Монеточка, припомнив знаменитые сцены и детали фильма.
Время суперменов прошло. Но Данила Багров так и остался единственным народным героем безгеройного времени, экранным символом уходящей эпохи, который появился из ниоткуда и ушел в никуда.
Источник: Кинопоиск