Ольга сидела на узком диване в своей комнате и вглядывалась в старую фотографию, на которой мать держала её за руку. Снимок был сделан много лет назад, когда Ольге было всего десять. Тогда мир казался простым и понятным. Отношения с родителями были полны заботы и любви, отец был жив, а мать была самой близкой подругой. Но теперь всё изменилось. Отец давно умер, и Ольга жила с мужем в другом городе. С матерью она виделась редко, но не по своей воле. Так хотела свекровь.
За окном стемнело, и в подъезде раздались шаги. Ольга узнала тяжёлую поступь свекрови ещё до того, как скрипнула входная дверь. Сверху послышался короткий вздох, и через пару секунд в комнату заглянула эта женщина с намёком на улыбку. Галина Андреевна была одним из тех людей, что кажутся внешне сдержанными, но при этом умудряются одним словом или взглядом вселить в собеседника чувство вины.
— Оля, я думала, ты ещё в гостиной, — сказала она ровным голосом.
— Решила побыть немного одна, — ответила Ольга, стараясь говорить спокойно. — Голова разболелась, и я легла отдохнуть.
Свекровь недовольно посмотрела на фотографию в руках Ольги.
— Надеюсь, ты понимаешь, что завтра у нас важная встреча. Нужно выглядеть хорошо, нельзя предать ожидания семьи.
Ольга невольно вздрогнула. Встреча, о которой шла речь, касалась дел по наследству, которое Галина Андреевна рассчитывала получить от своего двоюродного брата. Тот был пожилым и бездетным, и свекровь убеждала всех, будто именно ей, а следом и её сыну, законно полагается львиная доля всего имущества. С недавних пор она стала намекать: «А разве не логично, чтобы от этого наследства выгоду получали только истинные члены семьи?» Ольге было сложно понять, что именно она имеет в виду, пока однажды свекровь не выдала всё прямым текстом.
— Хорошо, я постараюсь выглядеть опрятно, — сказала Ольга, с трудом скрывая раздражение.
— Поужинаем вместе через час. Приводи себя в порядок, — Галина Андреевна вышла из комнаты, слегка хлопнув дверью.
Ольга услышала, как за стеной муж, Сергей, что-то тихо сказал матери. Та отозвалась недовольно, видимо, выговаривала ему за то, что он не занимается их общими семейными планами. Сергей после отца унаследовал добродушный нрав, но всю жизнь оставался под влиянием Галины Андреевны, которая одна растила сына и считала себя вправе вмешиваться в любую его проблему.
Ольга осторожно положила фотографию в шкатулку и встала. Ей было немного стыдно, что она не может открыто признаться мужу, как скучает по своей матери, как хочет поехать к ней хотя бы на выходные. Но стоило ей заикнуться об этом вслух, свекровь тут же закатывала глаза и спрашивала: «Зачем ехать к женщине, которая ничего не может тебе дать? Она живёт в старой квартире, еле сводит концы с концами. Разве тебе это полезно?» И самое главное — Сергей никогда не возражал матери. Он только виновато отводил взгляд.
За ужином за большим столом царила напряжённая тишина. Сергей, как всегда, смотрел в тарелку, глотал куски почти не жуя. Галина Андреевна подцепила салат вилкой и вдруг спросила:
— Надеюсь, ты всё обдумала?
— О чём вы? — Ольга подняла глаза.
— Ты прекрасно понимаешь. Я про твои частые разговоры с матерью. Про то, что ты до сих пор не объяснила ей, что теперь у тебя другая семья.
— Другая — не значит «вместо». Она ведь моя мама, — тихо сказала Ольга.
— Твоя мама не хочет, чтобы мы стали богатыми, — свекровь посмотрела хмуро. — Она считает, что это несправедливо. А мы ведь только благодаря этому наследству рассчитываем закрыть кредит за дом и привести сюда порядок. Да и вам, молодым, оно пригодится.
Сергей кашлянул, умоляюще посмотрел на жену:
— Мам, ну чего ты так на неё налетаешь?
Галина Андреевна пристально глянула на сына, потом вновь обратилась к Ольге:
— Если эта женщина считает, что ты должна от всего отказаться, то пусть тебе сама и помогает. Только помни: весь мир делится на своих и чужих. Мы тебе предлагаем остаться в кругу своих. А твоя мать тянет тебя в никуда.
Ольга потёрла виски, чувствуя, как поднимается давление. Никогда бы не подумала, что свекровь способна на такие слова. Мать была единственным близким человеком из её родни, ведь отец давно умер. И она знала, что мама радуется любым её успехам, даже если свекрови это не по нраву.
Ужин закончился молча. Когда все встали из-за стола, Галина Андреевна остановилась, чтобы донести свою последнюю фразу до Ольги:
— Отказаться от матери ради наследства? Что ж, это твой единственный выход!
Свекровь ухмыльнулась так, словно уже видела, как Ольга сдаётся под её напором. Но Ольга только тяжело вздохнула и пошла в спальню, не желая продолжать этот разговор.
Сергей вошёл следом:
— Извини, что всё так неприятно вышло.
— Твоя мама перешла все границы, — сказала Ольга, стараясь не повышать голос. — Как она может говорить такое?
— Она хочет лучшего для нас, — промямлил он. — Ты ведь знаешь, что мы сейчас в непростой ситуации с деньгами. А тут так всё вовремя. Наследство могло бы помочь.
— Наследство может помочь, если мы будем сохранять уважение друг к другу, а не требовать от меня предательства близкого человека.
Сергей не стал возражать, сел на край кровати и замолчал. Ольга погасила свет и укрылась одеялом. В тишине она слышала, как он неровно дышит, то ли от волнения, то ли от неуверенности.
Утром Галина Андреевна ещё до рассвета уехала в юридическую контору, чтобы встретиться с братом и его нотариусом. Сергей куда-то спешил по делам, и Ольга осталась дома одна. Ей предстояло прийти к ним чуть позже, когда всё будет решаться формально. Свекровь всё время напоминала, что Ольга тоже должна подписать некоторые бумаги, подтверждающие её полноправное участие в семье.
Ольга сидела на кухне и смотрела в окно. Ей так хотелось позвонить матери, просто поговорить, но внутри было тревожно. Что, если свекровь узнает, что она «консультировалась» с мамой? Станет ещё более агрессивной? Но Ольга не могла больше терпеть молчание. Она набрала номер.
— Мам, привет, это я.
— Олечка, солнышко моё, как ты?
— Всё неплохо… то есть, нет, не так. У нас тут всё непросто. Ты помнишь, я рассказывала об этом наследстве… Они хотят, чтобы я отказалась от тебя. Мол, «вся семья теперь муж и свекровь».
На другом конце повисла пауза. Ольге показалось, что мама задыхалась от возмущения или, наоборот, просто не может найти слов.
— Доченька, с какой стати? Это же смешно. Или… нет, это страшно. Как они вообще могут требовать такое?
— Говорят, что я мешаюсь между двумя берегами, не посвящаю себя полностью их семье. А наследство слишком большое, и родственники свекрови хотят быть уверены, что я не стану обращаться к посторонним людям. По их логике, ты — посторонний, потому что не вхожа в их круг.
— Оля, но это же дикость.
— Я знаю. Но они давят на меня. Говорят, иначе мы не сможем выплатить кредит, да и Сергею очень нужны деньги на бизнес.
— А что ты сама хочешь? — спросила мать тихо.
— Я не хочу тебя предавать. Просто не могу поверить, что в наше время кто-то всерьёз требует «отказаться от матери». Но свекровь уверена, что так и надо.
— Не делай этого, пожалуйста. Не позорь свою душу, — голос матери дрожал. — Пусть я буду жить в этой маленькой квартирке и не смогу тебе ничего дать, но это же не повод…
Ольга почувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она не привыкла плакать, но сейчас было трудно сдерживаться.
— Мам, я не буду этого делать, слышишь? Я никогда не откажусь от тебя.
— Держись, Оля. Я всегда с тобой. Даже если они настроят Сергея против, ты не одна.
Ольга попрощалась и выключила телефон. Она осталась сидеть на кухне, стараясь собраться с силами. Слова матери звучали в голове: «Не позорь свою душу». Она твёрдо решила, что не позволит свекрови разрушить эту связь.
К середине дня Ольга оказалась в нотариальной конторе, где уже сидела Галина Андреевна, её двоюродный брат Пётр Васильевич и сам Сергей. В углу кабинета стоял молчаливый юрист. Ольга переступила порог и увидела, как свекровь кивнула ей, приглашающе указывая на стул рядом.
— Надеюсь, никакой нервотрёпки сейчас не будет, — прошипела свекровь тихо, но Ольга отчётливо слышала.
Сергей скользнул по ней взглядом, будто просил не устраивать сцен. Ольга опустилась на стул и посмотрела на Петра Васильевича. Тот был суховатым мужчиной лет семидесяти, с седыми волосами и острым взглядом.
— Ну что, Галочка, какие у вас планы? — спросил он с кривоватой улыбкой.
— Ты же знаешь, мы одна семья. Я твоя племянница, Сергей — мой сын, а вот невестка, Ольга, тоже у нас… — свекровь замялась. — Тоже в семье. Только у неё есть нюансы.
Ольге стало так неприятно, что она сжала губы до побеления. Пётр Васильевич поднёс к глазам очки:
— Галина, говори откровенно. Если есть опасность, что твоя невестка станет претендовать на часть моей недвижимости, а потом куда-то её «передаривать» своей родне, то скажи прямо.
Свекровь повернулась к Ольге:
— Ты слышала? Если ты хочешь, чтобы мы все получили выгоду, то нужно официально зафиксировать наше семейное единство, скажем так. Без лишних людей.
— И под «лишними людьми» вы имеете в виду мою мать, — сказала Ольга, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Пётр Васильевич поморщился, опустил очки в футляр:
— Тут вопрос доверия. Галя мне как дочь, а вот ты, Ольга, человек пришлый. Да, я уважаю ваш брак, но хочу знать, что в будущем ты не отдашь часть имущества третьим лицам.
— И для этого мне нужно фактически подписать бумагу, что у меня нет иных близких родственников, а если и есть, то они не влияют на мои решения, — произнесла Ольга. — Верно?
— Можешь назвать это как угодно, — Галина Андреевна пожала плечами. — Зато это всего лишь формальность. Получишь свою выгоду и забудешь про эти бумажки.
Сергей тихо кашлянул:
— Оль, давай разрулим это быстро. Ты подпишешь, мы сделаем всё, как надо, и будем жить спокойно.
— А моя мама? Как я ей объясню, что «от неё отказалась» ради вашего наследства?
— Не утрируй, — свекровь рявкнула. — Никто не говорит про отказ в юридическом смысле. Просто подтвердить, что не собираешься делиться с ней ни копейкой и что никакой претензии она не предъявит в будущем. Она всего лишь твоя мать, но она не член нашей семьи по крови.
У Ольги внутри всё перевернулось. Ей было отвратительно само словосочетание «она всего лишь твоя мать». Пётр Васильевич смотрел на Ольгу с интересом, словно взвешивал, насколько она послушна. Юрист нетерпеливо постукивал ручкой по столу.
— А что, если я не подпишу? — спросила Ольга.
— Тогда сделка не состоится, — ответил Пётр Васильевич. — И моя недвижимость, деньги — всё уйдёт в другой фонд или дойдут до родственников со стороны отца. Вы ничего не получите.
— И тогда мы потеряем единственный реальный шанс выбраться из долгов, — добавил Сергей, смотря на жену умоляюще.
Галина Андреевна сжала губы и прошептала:
— Подумай хорошенько, Оля.
Тишина в кабинете стала невыносимой. Ольга мельком взглянула на нотариуса, который выглядел равнодушным, будто видел такие сцены ежедневно. Внутри Ольги шла буря: она понимала, что никогда не сможет «продать» свою мать. Но и отказ означал, что муж и свекровь возненавидят её за то, что она «погубила их будущее».
— Я подумаю, — сказала Ольга, вставая со стула.
— Мы ждём ответа до конца недели, — подвёл итог Пётр Васильевич. — Если потом вы будете тянуть время, я передумаю.
Галина Андреевна окинула Ольгу тяжёлым взглядом, но ничего не сказала. Все встали, нотариус забрал документы, и они вышли из кабинета. Сергей хотел что-то сказать жене, но та молча повернулась и пошла к выходу.
Вечером, когда они приехали домой, свекровь сразу же пошла к себе в комнату. Ольга слышала, как она громко разговаривала по телефону, видимо, с Петром Васильевичем. Сергей тихо переминался в коридоре, потом зашёл на кухню, где Ольга кипятила чай.
— Оля, давай поговорим. Я не хочу ругаться, но…
— Но хочешь, чтобы я сделала выбор между матерью и деньгами?
— Это не совсем так. Мы не требуем, чтобы ты вообще порвала с мамой отношения. Просто нужно оформить бумагу и гарантировать, что у неё не будет права вмешиваться. Разве это так страшно?
Ольга поставила чашку на стол, вглядываясь в мужа:
— А если моя мама заболеет? Если ей понадобится помощь? Если она просто захочет быть рядом с дочерью? Как вы себе это представляете? Я приеду к ней, а ваша Галина Андреевна скажет, что я «изменяю» семье? Неужели вы правда считаете, что мать — это какая-то помеха?
Сергей отвёл глаза:
— Я не знаю. Мне тяжело. Но мама права: мы не можем позволить другим людям влиять на наше финансовое будущее.
— Ей бы самой кто запретил влиять на твою жизнь, — усмехнулась Ольга горько. — Но видишь, тебе сложно. Ты не можешь пойти против её воли. А я должна пойти против своей матери.
Муж долго молчал, потом тихо сказал:
— Ты тоже не идёшь против своей воли. Ты идёшь против нас. А мне кажется, семья, в которой ты живёшь, важнее.
— И семья, которая меня вырастила, не имеет права быть важной?
Сергей потёр лоб и резко вышел из кухни. Ольга услышала, как он прошёл в комнату матери и зашептался с ней. Слова были неразборчивые, но по интонации ясно: обсуждают, как заставить Ольгу подписать эти документы.
Когда наступила ночь, Ольга не могла уснуть. Ей казалось, что она загнана в угол. С одной стороны, она любила Сергея, они вместе уже несколько лет, успели пройти многое. Но с другой стороны, этот шантаж и намёки свекрови меняли всё. Она понимала, что дело не просто в бумажке, а в принципе: она должна продемонстрировать лояльность семье мужа и предать свою.
Наутро Галина Андреевна постучала в дверь спальни:
— Я сделала кофе. Надеюсь, поговорим спокойно?
Ольга нехотя встала и вышла в гостиную. Свекровь сидела на диване, рядом стояла чашка, от которой поднимался пар. Сергей куда-то ушёл пораньше. Ольга села напротив, взглянула на строгие черты Галины Андреевны.
— Хочу, чтобы ты поняла: моя цель — благо нашей семьи, — начала свекровь. — Возможно, я кажусь жёсткой. Но я всю жизнь несла ответственность за Сергея. Он не просто мой сын, он моя опора.
— И вам кажется, что я эту опору сейчас выбиваю, — заключила Ольга.
— Ты не даёшь ему возможности выйти на новый уровень. Как только мы получим эти деньги, мы сможем разложить их по разным проектам, закрыть кредиты, да и вам с Сергеем купить что-то более приличное. Но твоя мать — якорь, который тянет тебя в прошлую жизнь. В бедность, неустроенность.
— Она моя семья, — коротко сказала Ольга.
— Семья — это мы, а не она. Ты вышла замуж. Если твоя мать не может дать тебе ничего, кроме слёз и претензий, то зачем тебе держаться за неё?
Ольга чувствовала, как в ней поднимается волна возмущения. Но, словно глядя на свекровь со стороны, она понимала, что та намерена разговаривать до последнего, пока не сломит сопротивление.
— Пойми: это твой шанс стать лучше, избавиться от всей этой сентиментальной привязанности. Мир жесток, и никто не будет ждать, пока ты всем угодишь. Решай, Оля. Или ты с нами, или сама по себе.
— Кажется, вы забыли, что я не вещь, — проговорила Ольга. — Мама не просит у меня денег, не требует. Она просто хочет оставаться в моей жизни.
— И именно это самое страшное для Петра Васильевича. Он не любит, когда в его дела лезут «левые» родственники. Не думай, что я сама это выдумала. Это условие идёт от него.
— Удобно, — Ольга встала с дивана. — Считаете, что можно заставлять людей делать выбор между деньгами и совестью?
Свекровь недовольно фыркнула:
— Пойми: совесть никого не кормит. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.
Ольга ушла в свою комнату, почувствовав, что ей нужно выбраться из дома, иначе она просто взорвётся. Она быстро оделась и вышла на улицу, даже не уточняя у свекрови, куда направляется. Села в автобус и доехала до окраинного района, где располагался небольшой парк. Там она села на скамейку, достала телефон и набрала номер матери.
Разговор занял почти полчаса. Мама, услышав весь этот абсурд, предложила дочери срочно уехать, развестись, не терпеть такого обращения. Но Ольга всё ещё колебалась: не потому, что ей дорого наследство, а потому что она не представляла, как жить без Сергея. Он был её первым большим чувством, и она верила, что он не плохой человек, просто слишком подчинён матери.
— Оля, иногда нужно принимать тяжёлое решение, — сказала мать спокойным, но решительным тоном. — Мы не выбираем родителей, но и свекровей тоже не всегда выбираем. Главное — не забывать, кто ты.
Она услышала в голосе матери истинную любовь и заботу. Это согрело её. Ольга поблагодарила, пообещала держаться и пошла гулять по парку, пытаясь на свежем воздухе разобраться, что делать.
На третий день после визита к нотариусу, когда срок уже поджимал, Ольга встретилась с Сергеем в маленьком кафе недалеко от их дома. Она специально предложила выйти на нейтральную территорию, чтобы поговорить без свекрови. Сергей согласился, хотя явно нервничал.
— Итак, Оль, что ты решила? Ты подпишешь документы? — спросил он, слегка сжимая чашку латте.
— Нет, — просто сказала она, глядя ему в глаза.
Сергей побледнел:
— Почему? Ведь это всего лишь формальность. Никто не говорит, что ты по-настоящему бросаешь свою мать.
— Это не формальность. Это унижение. Как ты не понимаешь? Мне прямо говорят, что мама не нужна, что её надо «вычеркнуть» из моей жизни ради денег. Я так не могу.
Сергей нервно посмотрел в окно:
— Но без этих денег мы все окажемся в полной яме. У меня бизнес на грани. Если я не волью туда средства, мы прогораем. Мама продала уже почти всё, что у неё было, чтобы помочь мне. И теперь этот шанс…
— Я понимаю, но. Я не буду участвовать в сделке, которая требует отказа от матери. Я не приму условий Петра Васильевича.
Сергей закрыл глаза, сдерживая раздражение. Потом открыл и сказал почти шёпотом:
— Значит, ты выбираешь свою мать, а не меня?
— Это твоя расстановка приоритетов, не моя. Я считаю, что можно было договориться, обсудить, сделать что-то иначе. Но вы решили, что я обязана отвернуться от своей матери. Мне жаль, но я так не поступлю.
— Значит, ты готова всё разрушить?
— Если вопрос стоит так, что ради сохранения нашего брака я должна потерять самоуважение, да, я готова. Потому что оставаться в этой семье дальше, когда меня ставят в такие условия, невозможно.
Сергей не знал, что сказать. Он скомкал салфетку и бросил её на стол.
— Я не думал, что ты так упрёшься рогом.
— А я не думала, что ты готов променять меня и мою мать на одобрение твоего дяди. Видимо, мы оба ошибались.
Они вышли из кафе в гнетущей тишине, не обнялись и даже не взглянули друг на друга на прощание. Сергей ушёл в одну сторону, Ольга — в другую.
Вечером, когда Ольга вернулась домой, свекровь сидела в гостиной, сжимая телефон в руке. При виде невестки она встала, словно ждала боя.
— Ты подписываешь документы? — спросила она.
— Нет.
Галина Андреевна сощурилась:
— Очень жаль. Придётся нам с Сергеем искать другой выход. И вероятно, он будет без тебя.
Ольга почувствовала, как внутри всё обрывается. Вот так легко, без капли сочувствия, её вышвыривают из семьи. Она лишь горько усмехнулась и сказала:
— Я надеялась, что вы разглядите во мне человека, а не препятствие. Но ошиблась.
Свекровь сделала шаг вперёд:
— Наивная. Если ты не готова играть по правилам, у тебя нет будущего рядом с моим сыном. Вещи можешь собрать завтра. Сергей меня поддерживает.
Ольга тяжело вздохнула и пошла в спальню. Ключ повернулся в замке за её спиной, но она не имела сил даже плакать. Всё внутри сжалось, но она понимала: лучше остаться одной, чем вот так навсегда убить свою совесть и уважение к матери.
Ночь прошла в тревожном сне. Утром, когда она проснулась, Сергей уже был на работе, а Галина Андреевна явно ждала, когда Ольга покинет их дом. Не говоря ни слова, Ольга стала собирать сумку. Она видела, как свекровь наблюдает за ней с холодным презрением.
— Едешь к маме? — спросила Галина Андреевна, когда Ольга поставила чемодан у двери.
— Да.
— Откажись от своей матери, говорили они. Вот куда приводит упрямство. Ты выбираешь нищету.
— Лучше быть нищей, чем бесчеловечной, — тихо ответила Ольга.
Свекровь насмешливо хмыкнула и отвернулась, словно не желала слушать ответ. Ольга вышла за порог и спустилась вниз, к остановке. На душе было пусто и больно, но в груди горела искра свободы. Она понимала, что её судьба теперь в её руках.
Звонок матери был полон слёз, но в то же время и радости. Мама сказала, что ждёт её в родной квартире с горячим чаем и тёплым одеялом. Ольга впервые за долгое время почувствовала, что возвращается к чему-то настоящему. Она перестала быть заложницей чужой воли.
Прошло несколько недель. Ольга постепенно наладила жизнь в старой квартире, которая хоть и была тесной, но теперь казалась ей по-настоящему уютной. Она устроилась на работу в местном магазине, чтобы хоть как-то поддерживать себя финансово. Мать помогала ей морально, учила простым житейским мелочам: как не растратить душу на обиды, как оставаться сильной в трудные минуты.
Иногда Ольге снились сны, в которых Сергей просил прощения, говорил, что любит её. Но просыпаясь, она понимала: даже если он и любит, его зависимость от свекрови и денег сильнее. Он не позвонил ни разу, и это говорило само за себя.
Однажды днём, возвращаясь с работы, Ольга увидела знакомый силуэт на скамейке у подъезда. Сергей сидел там, ссутулившись, словно мальчишка, которого отчитали. Едва она подошла поближе, он поднял глаза.
— Привет, — сказал он глухо. — Можно поговорить?
Ольга кивнула и присела рядом. Ей не хотелось устраивать сцен на глазах у соседей.
— Я не знаю, как извиниться, — начал Сергей. — Мама получила наследство, но меньше, чем рассчитывала. Пётр Васильевич решил, что коль скоро невестка не подпишет, он не отдаст всё. Но что-то всё равно досталось, и, казалось бы, это должно радовать.
— Раз ты здесь, значит, не радует, — сказала Ольга.
— Мне не радостно без тебя. Я чувствую, что совершил ошибку, когда позволил маме выгнать тебя. Наверное, нужно было встать на твою сторону. Я полагал, что разберёмся потом. Но вышло так, что ты ушла… А я остался в долгах, потому что и того, что досталось, не хватило закрыть наш бизнес. Мама считает, что всё из-за тебя, мол, ты сорвала «выгодную сделку». Я устал.
Ольга смотрела на мужчину, которого всё ещё любила в глубине души, но чувствовала, что пропасть между ними стала слишком велика.
— Пришёл просить меня вернуться?
— Да, — тихо сказал он. — Я готов извиниться, готов даже поговорить с мамой, чтобы она больше не лезла. Я понимаю, что поступил ужасно.
Ольга прикрыла глаза, вспоминая все обидные слова, которые звучали от свекрови, и то, как Сергей молчаливо их принимал.
— А она согласна? — спросила она.
— Она недовольна, но я взрослый мужчина, в конце концов. Сказал ей, что если она не изменит отношение к тебе, то я уйду из её дома. Я хотел снять квартиру и жить там с тобой. Если ты согласишься… Я всё осознал.
Ольга молчала, раздумывая. С одной стороны, её сердце сжалось от тоски по прежним отношениям. С другой — она знала, что вернуть былую веру друг в друга непросто.
— И что, если мама снова решит, что я «посторонний человек»? — спросила она.
Сергей горько улыбнулся:
— Я не могу гарантировать, что она изменится. Но я больше не буду выступать на её стороне. Мне действительно надоело, что она управляет моей жизнью. Я виноват в том, что сразу не остановил её.
Ольга встала, чтобы почувствовать воздух и мысли прояснились. Сергей последовал за ней.
— Я не жду, что ты бросишься ко мне обратно, — сказал он осторожно. — Просто хочу сказать, что люблю тебя. И готов попробовать снова, только уже по-другому.
Ольга ощутила, как что-то тёплое отзывается у неё внутри. Но страх тоже был велик. Она повернулась к нему:
— Дай мне время. Я хочу понять, действительно ли что-то изменилось или это просто очередная попытка загладить вину.
Он опустил голову и тихо ответил:
— Хорошо. Я буду ждать. Найди меня, когда будешь готова.
Ольга смотрела, как он медленно уходит к припаркованной неподалёку машине. Часть её души хотела побежать за ним, обнять, поверить в счастливый поворот. Но другая часть уже знала, что доверие, однажды разрушенное, не восстанавливается по щелчку пальцев. Ей нужна была уверенность, что Сергей действительно способен защитить её интересы, а не только мамину гордость и деньги.
Она зашла в дом, поднялась к себе. Мать ждала в кухне, разогревая ужин. Пахло картошкой и свежеиспечённым хлебом. Ольга села за стол, чувствуя смешанные чувства в груди.
— Как прошёл день, доченька? — спросила мать.
— Необычно. Я встретила Сергея у подъезда.
Мать нахмурилась:
— Он пришёл за тобой?
— Похоже. Говорит, хочет начать всё сначала.
Мать помолчала, а потом, осторожно положив ладонь на руку Ольги, сказала:
— Только смотри, не забывай, почему ты ушла. Если он действительно осознал, это хорошо. Но будь осторожна.
Ольга кивнула и взяла ложку. Во рту чувствовался привкус слёз, но сейчас ей нужно было только одно — побыть рядом с любящим человеком. Мама налила ей суп, и они поужинали в тишине, которая была гораздо теплее всех тех вечеров в роскошном доме свекрови.
Ночью Ольга долго лежала без сна, перебирая в уме слова Сергея и вспоминая ухмылку Галины Андреевны: «Отказаться от матери ради наследства? Что ж, это твой единственный выход!» Как же они ошибались, думая, что человеческую связь можно заменить на корысть. Ольга знала: возможно, когда-нибудь она снова попробует соединиться с Сергеем, но уже на равных, без унизительных условий. Если это вообще возможно.
С этими мыслями она, наконец, погрузилась в сон, зная, что сделала правильный выбор. Она не отреклась от матери и не предала собственную совесть. Даже если жизнь дальше окажется сложной, на душе у неё больше не будет той тяжести, которая разъедала сердце все эти месяцы. Теперь она была свободна распоряжаться своей судьбой и собственной душой.
Рекомендуем к прочтению: