Советская журналистика, зародившаяся в 1970-х и достигшая своего пика в начале 1980-х годов, в эпоху «застоя», не могла похвастаться свободой слова; напротив, она характеризовалась значительным подъемом идеологического надзора и застыванием пропагандистских штампов. Советская реальность представала в искаженном, приукрашенном виде. Журналистика, особенно женская пресса, являлась не площадкой для дискуссий о злободневных проблемах, а инструментом укрепления идеологических догм. Концепция «гармонично развитой личности» в женской прессе, претерпела изменения: трудовая активность сочеталась с акцентом на материнство, что, безусловно, порождало внутренние дилеммы. В 1960-е годы женская журналистика, стоит заметить, еще пыталась расширить горизонты самореализации женщины за пределами семейного очага; в период же «застоя» государство сделало ставку на повышение рождаемости и упрочение гендерных ролей.
Идеализация материнства в прессе находила выражение в многочисленных статьях о воспитании подрастающего поколения, где всячески подчеркивалась ответственность матери за становление «достойного труженика». Журнал «Работница» отводил семье центральное место; он создавал образ женщины, искусно балансирующей между работой и заботой о домашнем уюте. Однако реальные сложности «двойной нагрузки» старательно обходили стороной.
В противовес официозу, в альманахе «Женщина и Россия» (1979), громко заявляла о себе критика бытового сексизма и чрезмерной загруженности женщин. Официальная пресса, наоборот, транслировала оптимистичный взгляд: она представляла ситуацию как разрешимую благодаря государственной поддержке (расширение сети яслей и детских садов, увеличение денежных выплат) и, конечно же, личным качествам советской женщины.
