Знаете ли вы, где в Петербурге находится дом «русского Генри Форда»? Мучать долго не буду – на Кирочной улице. По соседству с уже легендарным домом Бака. Правда, наш сегодняшний каменный герой больше известен как доходный дом Мещерских.
За что получил такое лестное прозвище Алексей Мещерский и какую квартиру он обустроил для своей семьи – расскажу в этой статье. И сразу про изюминки – мы не только прогуляемся по парадной, но и заглянем в бывшую квартиру Мещерских.
Кто в доме хозяин?
С этим домом есть некая путаница. В его название часто добавляют еще одну фамилию – Мещерского-Верховского. Такая же ситуация с архитектором – то называют Василия Шауба, то Ипполита Претро...
Давайте попробуем расставить точки над i.
Судя по всему, подполковник, преподаватель Александровской военно-юридической академии Михаил Верховский заказал строительство этого дома. И проектом как раз руководил Претро.
Однако уже в процессе возведения здания владелец участка сменился – на Алексея Мещерского. И облик здания, которое мы созерцаем по сей день, принадлежит уже карандашу Шауба.
А дом действительно впечатляет. Краеведы относят его к модерну с элементами неоклассицизма. Эта красота появилась на Кирочной улице примерно в 1911 году.
Парадная так же хороша, как и фасад. В холле вас ждут мраморные лестница и стены, пилястры.
Уже на первой же ступеньке на следующий этаж заметите пузатые балясины. Говорят, они оригинальные и выполнены из дуба. Остается только догадываться, каким чудом их не сожгли в блокаду. Вероятно, жильцы держались изо всех сил, желая сохранить это произведение искусства.
На межэтажных площадках окна от пола до потолка – некогда служили дополнительным освещением. На некоторых из них еще сохранились полихромные витражи. А над ними – кессоны (квадратные углубления на поверхности свода) с розетками.
В парадной еще можно найти немало исторических деревянных дверей. А над потолком – изображения то ли луны, то ли солнца. Говорят, они выполнены на ткани. Туда в жизни не дотянусь – остается верить на слово. Возможно, высота – и есть секрет их удивительной сохранности. Не помню ни одной лестницы в Петербурге, где есть такое же...
Налюбовались парадной и теперь особенно хочется знать, кем же был этот загадочный Мещерский?
Русский Генри Форд
В дореволюционной прессе Мещерского часто называли князем. Но этот факт, откровенно говоря, притянут за уши.
Род Мещерских действительно вел родословную от татарского мурзы – ему был пожалован княжеский титул и земли в рязанской Мещере. А отсюда, вероятно, и фамилия. Однако со временем семья обнищала, утратила титул и стала дворянами на воинской службе.
Алексей Павлович родился в имении Долгушка Витебской губернии в 1867 году. Его родителей не стало и за младшим братом следил старший Александр. Он отдал юношу в военный корпус в Москве.
Однако в военной службе Алексей Мещерский перспектив не видел. Он блестяще учился, но тяготел к другому – верил тяжелую промышленность. Поэтому поступил в Петербургский горный институт, где изучил опыт отечественных и зарубежных металлургов – и не только в теории, но и на практике.
В 1890 году с дипломом на руках он получил должность инженера Богословского горного завода на Урале, а через некоторое время – перебрался в Москву, на Коломенский машиностроительный завод. Но увы, там ему не дали проявить себя.
Блестящая карьера Мещерского началась с Сормовского завода под Нижним Новгородом. Сначала его назначили старшим инженером, а потом – оценив талантливого специалиста – директором всего предприятия. В подчинении Алексея Павловича стало 12 тысяч человек.
Новый руководитель провел модернизацию на заводе, сделав его лидером в области области паровозо- и судостроения. В 1896 году на Всероссийской выставке он представил первые в стране двухпалубные колесные пассажирские пароходы «Император Николай II» и «Императрица Александра». Они были оснащены электрическим освещением, что стало прорывом в этой области.
Под его руководством были созданы первые в мире теплоходы, две самые большие в России паровые машины, первый в России морской дизельный танкер, двухэтажный пассажирский вагон и первый паровоз серии С – «Сормовский». Последний получил признание как лучший пассажирский дореволюционный паровоз России.
К 1900 году количество сотрудников Мещерского выросло аж до 20 тысяч человек. Он был довольно строгим руководителем и требовал дисциплины. При этом следим, чтобы зарплата рабочим выдавалась вовремя и полностью. Говорят, директор лично заглядывал в цеха, чтобы пообщаться с рабочими и узнать о проблемах из первых уст – даже в самые буйные периоды, в которых начала тонуть страна.
В 1912 году при поддержке Петербургского международного банка Мещерский создал трест «Коломна-Сормово» – объединение машиностроительных заводов с взаимным снабжением и разделением труда. За это Мещерский и получил от газетчиков прозвище «русский Форд». Он руководил полным циклом производства – он добычи руды до выпуска автомобилей.
Мы не узнаем, каких бы еще высот смог он достичь, ведь потом грянула революция. Предприниматель не сбежал из страны, считая, что заводы нужны при любой власти. Он был прав, но просчитался...
В ноябре 1917 года Владимир Ленин предложил Мещерскому провести переговоры о создании частно-государственного треста. И тот согласился.
Но стороны не смогли найти общий язык. Ленин требовал полный контроль над предприятиями – отдавать приказы, что, в какие сроки и на какие средства заводы будут производить. Мещерский же считал, что у руководителей предприятий в этом вопросе опыта больше и процессом должны управлять они. В итоге «вождь революции» обозвал нашего предпринимателя «архижуликом».
В апреле 1918 года Совет народных комиссаров национализировал промышленность. Мещерского отправили в Бутырскую тюрьму без предъявления обвинений. Впрочем, арест был не таким долгим. В октябре его внезапно выпустили.
Мещерский решил больше не играть с судьбой: нелегально перешел границу с Финляндией и эмигрировал во Францию. Там же его и не стало – в ноябре 1938 года. «Русский Генри Форд» похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.
Но не Мещерский тут в главной роли
О жизни на Кирочной улице мы знаем из мемуаров его дочери Нины. К слову, Алексей Павлович в 1917 году ушел из семьи и уехал в Москву, оставив жену и дочь в Петербурге.
С ними осталась роскошная квартира на полтора этажа. Сейчас, наверное, правильнее ее назвать двухэтажной. Между этажами внутри квартиры была лестница (кстати, она сохранилась до сих пор, но ей не пользуются – почему, расскажу дальше). Вся главная красота располагалась наверху.
Вот так Нина Мещерская описывает бильярдную:
«У нас, на Кирочной 22, была большая биллиардная комната, где стоял отличный светлого дерева английский биллиард, а вдоль одной стены шли высокие, светлые, со спинкой скамьи. Играли все охотно – в 15 шаров, и эта комната была центром домашней вечерней жизни, так как в войну (Первая мировая война. – Прим. Парадная гостья) не полагалось ни танцевать, ни устраивать домашние концерты – никаких внешних проявлений веселья у нас дома не допускалось, и даже в большом зале зажигалось только одно бра и по вечерам царила полутьма».
В этой же квартире она брала уроки у молодого композитора Сергея Прокофьева. Между молодыми людьми завязалась взаимная симпатия, но Мещерский добро на отношения с музыкантом не дал. На память Прокофьев оставил возлюбленной «Маддалену» – свою первую оперу.
«Вот самое дорогое, что у меня есть, я ее написал в 12 лет. Храни ее всегда, кроме тебя никому бы не отдал», – сказал он ей.
Мещерская очень ценила этот подарок. И не стала им рисковать, когда пришел и ее черед бежать из страны по льду Финского залива. Отдала своей подруге-армянке на сохранение. Но та после смерти композитора отправила рукопись его вдове. И лишь пожала плечами, когда Нина вернулась на Родину и попросила вернуть ее вещь.
Но это мы немного забегаем вперед.
А тучи над Россией действительно сгущались. Но Мещерские оставались в Петербурге. Они застали обе революции. Все эти события Нина описала в своих мемуарах:
«В 11 часов утра 27 февраля мой кузен, который жил в это время у нас и служил курсовым офицером в Павловском военном училище, позвонил начальству и доложил, что явиться не может, так как вокруг дома и до Невского по Литейному улицы запружены восставшими солдатами – что ему прикажут делать? Начальник училища ответил: "Вы что, пьяны, поручик? О чем вы говорите, какие солдаты? Где? В городе все мирно и тихо, советую не распускать глупых слухов!" И на этом повесил трубку.
Солдаты лавинами двигались под нашими окнами, также и по параллельным улицам – Фурштадской и Сергиевской, были и офицеры. Мы стояли в большом «фонаре» (так Нина называет эркер. – Прим. Парадная гостья), в зале на втором этаже, оттуда все было видно в обе стороны. Зрелище было и зловещее, и грандиозное.
Прибежала мамина горничная Женни Граудинг, латышка, прослужившая у моей матери много лет, и сообщила, что во двор забежали и спрятались солдаты, человек 12, бросают там оружие; говорили нашему швейцару Федору (бывший матрос с «Штандарта», служил у нас лет 10, но вскоре оказался грубым предателем), что их заставляют идти со всеми, а некоторые даже добавляли, что с утра у них в казармах появились незнакомые им офицеры.
Где-то стреляли, скорее со стороны Невского и Николаевского вокзала, но это было от нас еще далеко. Первые два дня Февральской революции я почти целиком провела в «фонаре». Когда начинали близко стрелять, а это тоже случалось, хотя редко, я садилась на корточки и пережидала, потом опять вскакивала, чтобы не пропустить ничего. Мать и сестра тоже стояли тут, но я была, видимо, любопытнее, чем они».
После революции они сбежали из страны в Финляндию, оттуда – во Францию. Там она вышла замуж за Игоря Кривошеина – участника движения Сопротивления во Франции, активного деятеля французского масонства.
Все эти годы Нина и Игорь Кривошеины мечтали вернуться на Родину – теперь уже в СССР. В 1947 году вместе с сыном они вернулись в страну Советов. Поселились в Ульяновске.
Уже в 1949 году Игоря Кривошеина арестовали и обвинили в «сотрудничестве с мировой буржуазией». Его приговорили к десяти годам лишения свободы.
А в августе 1957 года арестовали их сына Никиту – за напечатанную, но неподписанную в газете Le Monde статью о вторжении советских войск в Венгрию. И выпустили в районе 1960 года.
Сын вернулся во Францию в 1971 году. Родители тремя годами позже. Говорят, второе прощание с Родиной далось им еще сложнее, но рисковать больше они не хотели. Нина Кривошеина написала мемуары «Четыре трети нашей жизни», по мотивам которых был снят фильм «Восток-Запад» с Олегом Меньшиковым, Сергеем Бодровым-младшим и Катрин Денев в главной роли.
Никита Кривошеин сейчас живет во Франции. Однажды под постом о квартире Мещерских блогера-краеведа Максима Косьмина он поделился воспоминанием:
«Когда я жил в СССР, то посетил эту мою квартиру, превращенную в коммуналку. Меня впустили, и я увидел камин, дальше не разрешили войти, узнав, что я наследник, хотя в те времена чего было бояться. В дополнение, закона о реституции в РФ не существует, а поэтому желал бы, чтобы эта квартира нашла хороших и бережных хозяев».
Что же стало с квартирой – расскажу в последней главе.
Проклятье Мещерских
Большинство квартир в доме Мещерского сейчас коммунальные. Однако это не касается первого этажа барской квартиры. Его после революции заняла семья академика, чьи потомки до сих пор живут здесь. По семейной легенде, им за золото эти площади отдала экономка Мещерских, которую они оставили следить за жильем.
Здесь до сих пор можно увидеть предметы мебели первых хозяев – например, комод, тумбочку. Стены и колонны облицованы цветным искусственным мрамором. В комнатах можно увидеть пилястры с зеркалами. Нынешние жильцы пополняют дореволюционную коллекцию мебели, покупая антиквариат.
Их семья чудом избежала уплотнения. Вероятно, помог статус академика. И его расчет – часть комнат, которые при Мещерских принадлежали слугам, глава семьи сам отдал государству в 1930-х годах.
Второму же этажу барской квартиры повезло меньше. В советские годы его переделали под коммуналку. Вероятно, как раз туда попал Никита Кривошеин, когда пытался посетить родной дом его матери.
В 90-е эту коммуналку расселил некий бизнесмен. Он хотел приобрести и квартиру семьи академика, но те на сделку не пошли. Предприниматель занялся реставрацией залов барской квартиры.
На это у него ушло почти 10 лет и страшно представить сколько денег.
Фотографии интерьеров квартиры Мещерских, которые сейчас можно найти в интернете, – это его рук дело. Бизнесмен практически восстановил (как мог) исторический вид залов.
Но в нулевых случился пожар на верхних этажах дома. Точнее даже два пожара – с небольшим временным промежутком между ними. Пожарные не жалели воды на тушение. Затопило даже первый этаж, на втором – и вовсе все погибло. Погибли все многолетние старания предпринимателя.
Совпадение или нет, но вскоре после этого происшествия он скончался. Кажется мне, что не выдержало сердце – он потерял дело всей своей жизни.
Семья предпринимателя не могла восстановить утраченную квартиру и выставила ее на продажу. Новый владелец нашелся. Но даже он пока не знает, где взять столько денег, чтобы восстановить потерянную красоту.
Проклятье ли это Алексея Мещерского – чью карьеру в России погубили, внука и зятя арестовали… и даже коммунальную квартиру в бывшем отчем доме не дали посмотреть? Кто знает…
📍Адрес: Кирочная улица, 22
Спасибо за ваше время и внимание! Подписывайтесь на канал, чтобы знакомиться с необычными парадными города, узнать историю доходных домов и их владельцев.
Поблагодарить автора канала можно здесь. Заранее большое спасибо! Ваша поддержка поможет мне развить канал (надеюсь, тут однажды появятся видеоэкскурсии) и расширить свои знания о любимом городе (смогу возместить посещение лекций и экскурсий на краеведческие темы).
А теперь советую заглянуть в еще одну жемчужину Кирочной улицы – в дом Нейдгарта. Попасть туда непросто. И, возможно, у меня бы не получилось, если бы... не свадьба. Обо всем подробнее рассказываю здесь!