Ее поступок не могли понять ни императрица, ни родные, ни влюбленные в нее мужчины: императорский дворец и свои бальные наряды баронесса поменяла на скромное платье сестры милосердия и отправилась на войну.
Ее девичья фамилия была Варпаховская. Она родилась в семье генерал-лейтенанта Петра Варпаховского, участника Бородинского сражения. Ее мать – Каролина Блех слыла красавицей и передала свою красоту дочерям.
Юлия училась в Одессе и Ставрополе. Позже современники будут отзываться о ней как об образованной, умной и крайне воспитанной светской даме. Поэтому можно сделать вывод, что училась она хорошо.
В 16 лет Юлия возвратилась в отчий дом и познакомилась там с другом отца – 43-летним бароном Ипполитом Вревским. Этот бравый генерал был внебрачным сыном князя Куракина. Всю свою жизнь он посвятил служению своей стране на Кавказе. Незадолго до встречи с Юлией он как раз вернулся из Закавказья, где командовал войсками Лезгинской кордонной линии и за боевые успехи в третий раз был награждён золотым оружием с надписью «За храбрость».
Небольшого роста, брюнет, с проницательными карими глазами, правильными, несколько южными чертами лица, как бы вкрадчивый поступью, он, тем не менее, был очень живого и веселого характера. Я восхищался его хладнокровием», - писал о Вревском декабрист Александр Беляев.
Ипполит Киевский дружил с Михаилом Лермонтовым и сам был прекрасным рассказчиком. С широко раскрытыми глазами юная Юлия слушала истории отважного генерала. Много раз ее дыхание прерывалось, а сердце забывало биться – то ли от страха, то ли от восторга перед таким необыкновенным человеком.
Вскоре выяснилось, что чувства Юленьки взаимны: Вревский попросил у Варпаховского руки его дочери. В письме к брату Ипполит Александрович писал: «Жюли будет шестнадцать лет, она выше среднего роста, со свежим цветом лица, блестящими умными глазами, добра бесконечно. Ты можешь подумать, что описание это вызвано моим влюбленным состоянием, но успокойся, это голос всеобщего мнения».
Генерал Верпаховский дал согласие боевому товарищу с неохотой. Все знали, что в доме Вревского живет черкешенка, от которой у барона есть трое внебрачных детей: Павел, Николай и Мария, получившие фамилию Терские.
Однако, влюбленную Юлию не смущало ни разница в возрасте, ни черкешенка, ни наличие у жениха внебрачных детей – практически, ее ровесников.
После венчания Юлия, ставшая баронессой Вревской, уехала вместе с мужем во Владикавказ. Барон продолжил военную карьеру. В августе 1858 года он, сражаясь с горцами в Дагестане, был смертельно ранен. Вревский скончался на руках своей молодой жены, едва успевшей укусить все прелести брака.
Юлии не было ещё и 20 лет, а она уже стала вдовой. Правда, весьма богатой вдовой. Неожиданно для всех убитая горем девушка совершила поистине христианский поступок – она добилась, чтобы троих внебрачных детей покойного мужа признали баронами Вревскими с возможностью наследовать отцовское состояние.
Слухи о благородном поступке молодой вдовы дошли до императора Александра II, и он отправил баронессе Вревской приглашение ко двору.
Поездка в Санкт-Петербург стала для Юлии Петровны прекрасным поводом отвлечься от черных дум. Да и что скрывать: красивая молодая женщина мечтала хоть одним глазком взглянуть на великолепие царского дворца, станцевать на балу, познакомиться с лучшими людьми своего времени.
Императрица Мария Александровна с первого взгляда оценила светские манеры, ум и талант Юлии Вревской и сделала ее своей фрейлиной. Возможно, правда, что протекцию Юлии сделала ее старшая сестра, также служащая фрейлиной императрицы. К тому же, злые языки утверждали, что Наталья Варпаховская была любовницей Александра II, а потом вышла замуж за пасынка своей младшей сестры, которому та выхлопотала фамилию отца – Николая Вревского.
Вместе с императрицей Юлия путешествовала по Европе, где общалась с выдающимися литераторами и учёными. Красотой баронессы восхищался Ференц Лист, о ее талантах и все писал Виктор Гюго. Баронесса сопровождала Марию Александровну в поездке по Сирии и Палестине. Можно только завидовать, в какой загадочный и интересный мир погрузилась юная Юлия!
Многие мужчины за ней ухаживали, многие женщины ей завидовали. Но при всех соблазнах высшего света и заграницы, Юлия Петровна умудрялась держаться в стороне от интриг.
Литератор Владимир Сологуб писал о ней: «Я за всю свою жизнь не встречал такой пленительной женщины. Пленительной не только своей наружностью, но и своей женственностью, грацией, бесконечной приветливостью и бесконечной добротой. Никогда эта женщина не сказала ни о ком ничего дурного, и у себя не позволяла злословить».
Юлия подружилась с писателем Дмитрием Григоровичем, поэтом Яковом Полонским, художниками Иваном Айвазовским и Василием Верещагиным. А в 1873 году она познакомилась с Иваном Тургеневым.
Я полюбил вас дружески
Живому классику русской литературы уже исполнилось 55 лет. Он был холост, богат, всем ещё красив и по-прежнему считал себя влюбленным в певицу Полину Виардо.
Тургенев и Вревская несколько раз пересекались во время ее путешествий по Франции. И Иван Сергеевич вдруг понял, что его волнуют мысли об этой высокой, стройной и необычайно красивой сероглазый женщине. Его поражало в ней все: и ее начитанность, и умение красноречиво выражать свои мысли, и способность внимательно и преданно слушать.
Однажды, когда Тургенев слег с тяжёлой болезнью, Юлия Петровна бросила все и приехала его выхаживать. Благодаря ее заботам, писатель быстро пошел на поправку. А выздоровев, Тургенев решился на откровенное письмо:
«С тех пор, как я Вас встретил, я полюбил Вас дружески – и в то же время имел недоступное желание обладать Вами; оно было, однако, не настолько необузданно (да и уж не молод я) чтобы просить Вашей руки, к тому же, другие причины препятствовали; а с другой стороны, я знал очень хорошо, что Вы не согласитесь на то, что французы называют «une passade» (интрижка, мимолётное увлечение). А теперь мне всё ещё пока становится тепло и несколько жутко при мысли: ну, что, если бы она меня прижала к своему сердцу не по-братски?»
Вревская, без сомнения, тоже испытывала к Тургеневу теплые чувства. Однако, унизить себя внебрачным романом она не могла. Несколько дней баронесса не отвечала на письмо. Все это время Тургенев не находил себе места, меняя шагами свою французскую виллу. Когда же слуга доставил долгожданный конверт, писатель развернул его дрожащими руками и, прочтя, без сил опустился на софу: Вревская предлагала ему… дружбу.
С тех пор Юлия Петровна делала все возможное, чтобы не оставаться с Тургеневым наедине. Позже писатель узнал из газет, что Вревская отправилась на войну сестрой милосердия.
И это было действительно так: в апреле 1877 года, когда началась война с Турцией, Юлия Петровна записалась на курсы сестер милосердия Свято-Троицкой общины. Кроме того, она продала свое Орловское имение и на вырученные деньги снарядила санитарный поезд из 22 сестер милосердия и врачей. Три месяца спустя Вревская сама отправилась на фронт простой санитаркой.
Императрицы не хотела отпускать любимую фрейлину, но Юлия Петровна была непреклонна: «Я утешаю себя мыслью, что делаю дело, а не сижу за рукоделием».
Она не чуралась самой тяжёлой и грязной работы. И в то же время поражала коллег из госпиталя и своими навыками, и своим хладнокровием. Ведь за короткое время брака она успела многому научиться у мужа, обучающегося медицине, и теперь она профессионально вырезала пули, ампутировал пальцы, ассистировала при сложнейших операциях, а ещё – стреляла без промаха.
Кажется, ещё вчера ее ножки в атласных туфельках танцевали на императорском паркете, а сегодня они месят грязь в огромных военных сапогах. Баронесса писала: «Я живу тут в болгарской хате, довольно холодной, и хожу в сапогах, обещаю и ужинаю с сестрами на ящике. У меня в комнате нет ни стула, ни стола, пишу на чемодане и лёжа на носилках. Война вблизи ужасна, сколько горя, сколько вдов и сирот».
В Петербурге императрица вздыхала: «Не хватает мне Юлии Петровны. Пора уж ей вернуться в столицу. Подвиг совершен. Она представлена к ордену».
Эти слова дошли до Вревской. Но она не вернулась. Баронесса отказалась даже от отпуска, на который имела полное право. С глубокой печалью в голосе Юлия Петровна сказала: «Они думают, что я прибыла сюда совершать подвиги. Мы здесь, чтобы помогать, а не получать ордена».
Тем временем до госпиталя дошла эпидемия сыпного тифа. Несколько недель заболевшая Вревская испытывала страшную боль. У нее произошло кровоизлияние в мозг, и ее разбил паралич. Но баронесса не проронила ни жалобы, ни просьбы.
Она скончалась 24 января 1878 года и была похоронена в Болгарии. Узнав о смерти возлюбленной, Иван Тургенев посвятил ей стихотворение в прозе, где были такие грустные строки: «Жизнь ей улыбалась, но бывают улыбки хуже слез».