Неделя пролетела в лихорадочной подготовке к дню рождения Марины. Вернее, снаружи всё выглядело обычно: мы заказали торт, убрались дома, пригласили близких. Марина с воодушевлением обсуждала меню, украшения – как ни в чём не бывало, словно в её жизни не было грязного секрета. Я же играл роль заботливого мужа, помогавшего с организацией.
Каждый её счастливый взгляд, каждое касание к моей руке, когда мы вместе развешивали гирлянды «С Днём Рождения!», отзывались во мне злой усмешкой. Хотелось выкрикнуть ей в лицо, какая она лицемерка, но я держался. Ещё немного. Пусть веселится, пусть радуется — тем сильнее будет падение.
Наступил вечер праздника. В нашей гостиной собралось человек десять: родители Марины — Ольга Петровна и Виктор Сергеевич, мои родители, пара наших общих друзей и две её подруги. Комната была украшена шарами, на столе — роскошный торт и закуски. Марина сияла в новом платье нежно-голубого оттенка, принимала подарки и поцелуи. Она выглядела такой счастливой и беззаботной, что у меня даже закралось сомнение: а может, у неё и вправду нет совести? Ни капли.
Я почти не пил — разве что делал вид, пригубляя шампанское. Мне нужна была ясная голова. Каждый тост, каждая похвала в адрес именинницы — нож по мне. Вот тётя Лида говорит, какая Марина прекрасная жена и как нам повезло друг с другом, и все согласно улыбаются... А я еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться от абсурдности ситуации. Прекрасная жена. Повезло. Если бы они знали правду.
Марина время от времени бросала на меня быстрые взгляды, словно проверяя, доволен ли я. Я улыбался ей самым любящим взглядом, на который был способен. Это нетрудно, когда знаешь, что конец близок.
Наконец, когда основные поздравления были сказаны, гости чокнулись бокалами, а смех наполнил квартиру, настал мой момент. Я видел, как Марина расслабилась, счастливая среди родных, наверное, думая, что кризис нашего доверия позади и жизнь прекрасна. Что ж, тем болезненнее будет удар.
Я встал, подняв бокал, и тихо попросил внимания:
— Дорогие друзья, уважаемые родители... — начал я спокойно. — Хочу сказать пару слов имениннице.
Марина посмотрела на меня с тёплой улыбкой, её глаза блестели от радости и шампанского. Я улыбнулся ей в ответ — наверное, со стороны мы были похожи на любящую пару в этот миг. Внутри же у меня всё застыло от решимости.
— Марина, — обратился я непосредственно к жене. — Мы с тобой прожили вместе прекрасных пять лет. Бывали и трудности, и радости. Но сегодня я хочу пожелать тебе одной главной вещи — честности. Честности перед собой и перед окружающими.
Она слегка нахмурилась, видимо, не ожидая такого поворота. В комнате воцарилось внимание; кто-то перестал жевать канапе на полпути ко рту. Я продолжил, стараясь говорить твёрдо, хотя сердце колотилось:
— Ты замечательный человек... — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — но, к сожалению, иногда совершаешь ошибки. И пусть сегодня твой праздник, правда всё равно должна прозвучать.
Марина совсем нахмурилась, улыбка сползла.
— О чём ты, милый? — неуверенно спросила она, ощущая странный тон тоста.
Я поставил бокал и перевёл дух. Момент истины наступил.
— О тебе и о нас, Марина, — сказал я уже жёстче. — О той лжи, что скрывается за этой красивой ширмой.
— Андрей... — начала она, беспокойно оглядывая гостей, которые уже переглядывались, не понимая, что происходит. — Может, потом, наедине...
— Нет, сейчас, — отрезал я, чувствуя, как во мне закипает долгожданный гнев — холодный и отчётливый. — При всех. Потому что всем им важно знать, кто ты на самом деле.
Мой отец поднялся со своего места:
— Сынок, что случилось? — начал он удивлённо, не привыкший к такому тону.
Я жестом попросил его сесть. Моя мать прикрыла рот рукой в предчувствии скандала. Родители Марины выглядели растерянными. Взгляд её отца метался между мной и дочерью.
Марина побледнела:
— Не знаю, что на тебя нашло... — она попыталась изобразить извиняющуюся улыбку гостям. — Простите, видимо, Андрюша выпил лишнего...
— Я трезв как стёклышко, — резко бросил я. — И как раз очень ясно мыслю.
Я протянул руку к ноутбуку, заранее подключенному к телевизору. Моё последнее "поздравление" уже было готово к запуску.
— Раз ты не хочешь говорить, Марина, я покажу, — сказал я и нажал клавишу. — А всем советую смотреть внимательно.
На большом экране телевизора замигали кадры. Сначала чернота, затем изображение навелось на резкость. Гости в первые секунды не понимали, что видят. На видео была запечатлена спальня, снятая, очевидно, скрытой камерой: приглушённый свет, шёлковые простыни, смятые в порыве страсти. В кадре — обнажённая женщина со спины, которую держит на руках мужчина. Их лиц поначалу не видно, но вскоре камера зафиксировалась, и стало понятно: женщина — Марина. Узнать её фигуру и волосы мне не составило труда, да и окружающим тоже — несколько человек ахнули. Мужчина — не я.
В комнате повисла гробовая тишина. Только с экрана раздавались звуки: тяжёлое дыхание, тихий смешок Сергея, его голос: «Котёнок, я лучше, чем твой муж?» — прозвучало отчётливо на весь зал.
Марина вскрикнула и бросилась к столу, пытаясь выдернуть шнур или закрыть ноутбук. Но было поздно: с экрана уже донеслось её собственное громкое: «О, да…»
Гости застыли, будто кто-то нажал паузу в реальной жизни. У одной из подруг бокал выскользнул из рук, разбившись на полу. Моя мать побледнела. Отец Марины в шоке привстал, вцепившись руками в край стола.
Я остановил видео, не давая ему продолжаться до откровенных сцен — достаточно. Правда обрушилась, как гроза среди ясного неба.
Марина стояла возле телевизора, прижав руки ко рту, глаза расширены от ужаса. По щекам покатились слёзы.
— Как... ты... — прошептала она, пытаясь перевести дыхание, — Это не то, что вы подумали...
Её голос сорвался, она сделала шаг к гостям, протягивая руку, будто умоляя поверить ей. Но куда там.
Ольга Петровна, её мать, первой опомнилась: лицо искажали гнев и стыд.
— Марина! Господи... — только и выдавила она, прижимая руку к сердцу.
— Это кто? — хрипло спросил Виктор Сергеевич, глядя на дочь так, словно не узнавал её. — Что за мужчина, Марина?!
Марина рыдала, не находя слов, глядя то на родителей, то на меня. Вся её уверенность, весь блеск — растаяли в одночасье. Вместо них — жалкая, загнанная женщина, пойманная с поличным.
Наши друзья с недоверием и отвращением смотрели на неё. Я видел, как подруга детства Марины Алена лишь покачала головой, отступая назад, будто от заразной.
— Андрей... почему?.. — всхлипнула Марина, делая шаг ко мне. — Давай поговорим... прошу...
Я отстранился, не позволяя ей прикоснуться. Впервые за весь вечер снял маску спокойствия и дал волю презрению:
— Почему? — повторил я громко, обращаясь уже не только к ней, но и к остальным. — Потому что это правда, которую вы все должны знать. Эта "прекрасная жена" изменяла мне.
Я указал на застывший на экране кадр, где Марина в объятиях Сергея.
— Мой друг... — начал было один из гостей, пытаясь вмешаться, — может, хватит?
— Хватит? — горько усмехнулся я. — А ей не хватило спать с любовником за моей спиной, пока мы тут ей доверяли?
Марина покачала головой, захлёбываясь слезами:
— Это ошибка... я не хотела...
— Не хотела? — вспыхнул я. — Ты лгала мне в лицо, устраивала сцены, говорила, что любишь! А сама в это время... — я кивнул на экран. — Сама знаешь, чем занималась.
Она закрыла лицо руками и разрыдалась навзрыд. Но мне не было её жаль. Ни капли.
— Кто этот мужчина? — грозно повторил отец Марины. — Это не... Сергей, ваш начальник?
Вероятно, он узнал его голос или силуэт. Марина лишь всхлипнула, не отвечая. Её отец побагровел: — Боже, дочь, да как же так...
Я почувствовал странное удовлетворение, увидев, как она судорожно пытается поправить сползшую бретельку платья — жалкая попытка прикрыть наготу своей души, уже открытой всем.
Гости начали приходить в себя, раздался гул шёпота. На меня посыпались вопросы: как давно это длится, как я узнал... Я поднял руку, останавливая этот гул.
— Прошу всех уйти, — спокойно сказал я, не сводя глаз с Марины. — Праздник окончен.
Наступила пауза, затем мама Марины всхлипнула:
— Конечно, конечно... Нам надо... осмыслить...
Она подскочила к дочери и неожиданно звонко залепила ей пощёчину:
— Как тебе не стыдно! — крикнула мать сквозь слёзы. — Позор!
Марина только ещё сильнее сжалась, закрыв лицо. Её отец молча увёл жену к выходу. Мои родители бросили на меня сочувствующие взгляды; мать хотела меня обнять, но я шагнул в сторону. Не сейчас.
Один за другим, подавленные и шокированные гости покидали квартиру, обходя Марину стороной. Никто не заступился за неё — да и как тут заступишься.
Через несколько минут все разошлись. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тихими рыданиями Марины, опустившейся на пол у дивана.
Я закрыл дверь за последним гостем и обернулся. Теперь нас двое. Муж и жена. Предатель и судья. Финал. Он будет тяжёлым... Читать далее...