Десятого нисана, в тот самый день, когда Господь вошёл в Иерусалим, Израиль, по Закону, выбирал пасхального агнца, которого приводили в дом, где он несколько дней жил в семье — рядом с людьми, среди их быта, дыхания, глаз. На него смотрели пристально: нет ли порока, хромоты, болезни. Только безупречный мог быть принесён в жертву — не случайный, не отвергнутый, не чужой. Тот, кто стал «своим», кого впустили в дом, в сердце, в повседневность. Таков был образ ветхозаветного спасения: агнец, кровь которого избавляла от гибели первенцев.
Христос входит в Иерусалим не случайно в этот день. Он входит как Агнец, добровольно идущий на заклание. Входит в Дом Отца Своего, в семью самых близких Своих. Входит, чтобы остаться. Чтобы быть испытуемым.
Каждый день — с понедельника по среду — становится днем всматривания в Жертву. Фарисеи, саддукеи, законники, книжники приходят, чтобы испытать, найти недостаток, порок. К Нему подходят — не просто спрашивают, а пристально вглядываются: кто Он, в чём Его сила, на чём основано Его слово. И то, что должно было уловить, обнажает лишь Его цельность и совершенство. Он говорит, Он отвечает так, что замолкают всякие уста. Он вскрывает глубины Закона, разоблачает лицемерие, говорит слова истины. И не находят в Нём порока.
Его пытаются испытывать, но именно в этом испытании раскрывается безупречность. Не в силу аргументов, а в той свободе, которую имеют только приносящие себя в жертву. Не потому что вынуждены, а потому что таков внутренний закон любви: быть отданным. Безвозвратно. Без остатка. Как залог Жизни, которую никто не может отнять.
В эти дни уже чувствуется приближение жертвы. Она не начинается внезапно — она уже есть в Его присутствии, в Его спокойствии, в готовности быть с людьми до конца. Он ничего не утаивает. Всё, чем Он живёт, открыто. И в этой открытости тихий Свет Любви. Любви, которая приносит Себя, потому что иначе не может.