Офисный комплекс «Серебряный шпиль» замирал с наступлением темноты. Его стеклянные стены, днем отражавшие спешащих людей, теперь превращались в черные зеркала, копирующие пустоту. Линда Барлоу осталась последней — как часто бывало в последние месяцы. Десять лет в этой фирме научили ее двум вещам: дедлайны важнее сна, а тишина пустого офиса может быть громче крика.
Она дописывала отчет, когда лампы дневного света начали мерцать. Гул, похожий на жужжание гигантской мухи, заполнил пространство. Линда вздрогнула, но не оторвалась от экрана. «Еще полчаса», — мысленно пообещала себе, потирая виски. В воздухе витал запах старой бумаги и пыли, пропитавшей ковровое покрытие.
Тень мелькнула за стеклянной перегородкой.
Она подняла голову, но вокруг было пусто. Только ряды столов, укрытых синевой мониторов, да плакаты с мотивационными цитатами, которые директор велел развесить после корпоративного тренинга. «Успех — это 99% упорства», — гласили жёлтые буквы над её рабочим местом. Линда усмехнулась. Упорства хватило, чтобы стать незаменимой. И одинокой.
Мерцание усилилось. Одна из ламп погасла, выпустив клубок сизого дыма. Линда втянула воздух носом — запахло палёной изоляцией. И... сыростью? Странно. Система вентиляции здесь высушивала воздух до состояния пустыни.
Она закрыла ноутбук, костяшками пальцев поглаживая рукав пиджака. Пора домой. Но что-то заставило её замедлить шаги у кабинета директора. Дверь, всегда запертая на электронный замок, была приоткрыта. Щель шириной в ладонь. Изнутри лился тусклый желтый свет.
Линда замерла. Мистер Грэйсон никогда не задерживался после шести. В прошлом месяце он уволил уборщицу за то, что та зашла в его кабинет за мусорной корзиной. «Конфиденциальные документы», — буркнул он тогда, поправляя галстук с золотой заколкой в виде скорпиона.
Сырость усилилась, смешавшись с металлическим привкусом. Медь? Кровь? Линда толкнула дверь.
Кабинет был пуст. Но стол, обычно безупречно чистый, сейчас утопал в бумагах. И фотографиях.
Она подошла ближе, сердце колотясь где-то в горле. На снимках — она. Утром у метро, в чёрном пальто и с кофе в руке. В кафе за ланчем — виден даже кусок салата с авокадо. В лифте — здесь Линда поправляла прядь волос, отражение в зеркальной стенке запечатлело её усталое лицо.
Холодная капля упала ей на шею. Линда вскрикнула, резко подняв голову. Потолок был сухим.
Шаги. Где-то в коридоре. Твёрдые, ритмичные, будто чьи-то туфли отбивали такт по линолеуму. Она выскочила из кабинета, забыв про фотографии. В конце коридора мелькнул силуэт — высокий, в тёмном костюме, с характерной сутулостью мистера Грэйсона.
— Мистер Грэйсон! — её голос дрогнул, эхо разнеслось по этажу.
Фигура не обернулась. Она двинулась к лестнице, плавно, словно скользя, а не идя. Линда побежала, каблуки цокали, как зубы стучащие от страха.
Холл с лифтами был пуст. Только светящаяся кнопка «Вызов» мигала красным. Воздух сгустился, будто наполнился желатином. Шаги раздались снова — теперь снизу. Она ринулась в лестничный пролёт.
Бетонные ступени уходили вниз спиралью, сливаясь в чёрную воронку. Где-то в глубине этой бездны звучали шаги. Линда спускалась, сжимая перила до побеления костяшек. Через три пролёта она остановилась, прислушиваясь. Шаги тоже замолчали.
— Мистер Грэйсон? — шепотом позвала она.
В ответ — скрип. Как будто что-то тяжёлое протащили по бетон.
Линда побежала вниз. Шаги теперь преследовали её сверху, снизу, сбоку — эхо превратило лестницу в ловушку из звуков. Она считала этажи: минус два, минус три... Подвал? Но здание имело всего два подземных уровня.
Свет погас.
Тишина ударила её, как мешок с песком. Ни гула систем, ни скрипа лифтов. Даже собственное дыхание не звучало. Линда судорожно вытащила телефон. Синий экран осветил её лицо. 0:47. Нет сигнала.
Она включила фонарик.
Пучок света вырвал из тьмы лицо. Нет, не лицо — пустоту. Силуэт стоял в сантиметрах от неё, чёрный костюм сливался с мраком, но там, где должно было быть лицо, свет рассеивался, как в черной дыре.
Крик сорвался с её губ, эхом вернувшись десятком голосов. Линда рванулась вверх, спотыкаясь о ступени. Ноги подкашивались, но адреналин гнал вперёд. Дверь с надписью «Этаж 3» возникла перед ней внезапно. Она врезалась в неё плечом, вылетев в знакомый коридор.
Как она добралась до машины, Линда не помнила. Очнулась, уже сидя за рулём, с пальцами, вцепившимися в обод так, что суставы побелели. На часах было 1:23.
Той ночью она не спала. Квартира подруги, куда Линда примчалась, трясясь как в лихорадке, казалась островком безопасности. Но тени за окном шевелились. На стене, куда падал свет уличного фонаря, чёрное пятно медленно расползалось, принимая форму человека.
— Это усталость, — твердила Линда, впиваясь ногтями в подушку. — Галлюцинации от переработки.
Утром офис бурлил. Сотрудники толпились у кабинета директора, на столе которого полиция обнаружила его телефон, ключи и очки в идеальном порядке. Исчезновение мистера Грэйсона стало главной темой.
— Линда, ты вчера последней была здесь. Ничего странного не заметила? — менеджер Сара прищурилась, изучая её бледное лицо.
Линда покачала головой, уставившись в стакан с кофе. Жидкость дрожала, образуя крошечные волны.
Две недели спустя она подала заявление об увольнении. Коробка с личными вещами казалась смехотворно маленькой для десяти лет жизни. Коллеги шептались за её спиной, пока она шла к лифту в последний раз.
Но когда двери лифта закрылись, зеркальная стенка отразила не только её силуэт. Сзади, в углу, стояла тёмная фигура без лица....
**Эпилог**
В «Серебряном шпиле» нашли нового директора. На третьем этаже заменили лампы, а в кабинете теперь пахнет лимонным освежителем. Но иногда, когда кто-то задерживается допоздна, из лестничной шахты доносится скрип. Как будто что-то тяжёлое волокут по бетону. Вверх.